Расплата

– Мне он не понравился. Взгляд у него был какой-то мутный. Что-то подозрительное в нём есть. Кроме того, он был одет совершенно не по погоде, да и вообще, норвежцы так не одеваются. Я думаю, он тебя обманул, что давно живет в Норвегии.

Сергей ничего не ответил. Они сели в машину, и Гудрун отвезла его на край города. Там на фоне гор и фьордов он впервые увидел северное сияние.

Это было что-то неописуемо красивое. Все небо было пронизано каким-то неземным, ярким зеленым светом. Как будто Создатель решил устроить гигантское лазерное шоу в этом северном райском уголке. Вдруг стало светло. Сергей подумал, что очень хочет подняться на крыльях этого нереально яркого неземного света и улететь далеко-далеко - к своей семье, в те края, где их никто не достанет. Он зачарованно смотрел, как зеленое пламя сияния, словно пламя из хвоста взлетающей в небо ракеты, несется по небу. Анциферов старался запечатлеть этот момент в своей голове, как будто видит это в последний раз.

Внезапно Сергей почувствовал усталость и сел на снег.

– Гудрун, я что-то устал. Отвези меня, пожалуйста, назад в общежитие.

Норвежка подошла к Анциферову и обняла его.

– Давай лучше сразу поедем в больницу, и они тебя осмотрят.

Сергей покачал головой.

– Гудрун, какая может быть больница после такого северного сияния? Разве только психиатрическая. Со мной все в полном порядке. Я просто очень устал. Эту ночь перед пресс-конференцией я очень плохо спал. Сейчас ведь только три часа дня. Я подремлю пару часиков, а вечером, если у тебя будет время, мы сможем сходить на рождественский базар.

Ответ Сергея убедил её, и она отвезла его в общежитие.

Глава 38. Встреча с Антоном.

Cергей внезапно проснулся от сильной головной боли и тошноты. Он с трудом успел добежать до туалета, где его и вырвало кусками непереваренной еды, перемешанной с кровью. Во рту ощущался какой-то странный металлический привкус, не заглушаемый даже привкусом крови. Убрав после себя, он дошел до комнаты, держась за стенку. В комнате его сразу окружили перепуганные соседи. Николай, отец семьи, переехавшей сюда с Кавказа, спросил, не отравился ли Сергей алкоголем.

Держась за голову, Анциферов смог произнести, что выпил только чашечку кофе с ромом в компании с неизвестным ему человеком и маленький стаканчик рисового вина.

После этого Сергея опять начало тошнить, он не успел добежать до туалета, и его вырвало прямо в коридоре. Голова стала кружиться, все поплыло перед глазами, и он медленно осел на пол.

Соседи позвали дежурного по общежитию. Это был рослый норвежец по имени Кристер.

Дежурный, хотя и не имел специального медицинского образования, понял, что дело плохо, и вызвал скорую помощь. Обычно в Норвегии скорая помощь редко приезжает к больным по вызову, но в случае Сергея было ясно, что сам он до больницы не доедет и что дело действительно плохо. Персонал также позвонил Гудрун, и она примчалась в общежитие на машине быстрее, чем скорая помощь. Пока ждали врача, Сергея уложили на кушетку и обмотали ему голову холодным полотенцем.

Приехавший врач померил Сергею давление, сделал ЭКГ, сказал, что это обычное пищевое отравление и отказался забирать Сергея в больницу, сославшись помимо прочего на отсутствие у Анциферова обязательной медицинской страховки. Только после того как Гудрун сказала, что сама будет платить за Сергея, его все-таки отвезли в больницу и оставили там до утра.

Утром Сергею стало значительно лучше, и девушка отвезла его на машине обратно в общежитие.

– Эти суки хотели тебя отравить, но у них ничего не вышло, - торжествующе произнесла Гудрун.

Сергей подивился познаниям ненормативной лексики у этого юного создания.

– Гудрун, кто научил тебя так выражаться? Неужто ты это изучала в университете Санкт-Петербурга?

Она засмеялась.

– Нет, я изучала это еще в Норвегии. У нас был семинар по русским матерным выражениям, и я его с удовольствием посещала.

Сергей решил не продолжать разговор на эту тему. Они немного погуляли в парке перед общежитием и полюбовались Рождественской елкой. Анциферов был еще очень слаб. Гудрун уложила его в кровать и просидела у его постели весь день до самого вечера. Так прошло четыре дня, и Сергею стало казаться, что все самое страшное уже позади.

К сожалению, его надежды не оправдались. На пятый день после встречи с таинственным Марком у Анциферова наступило сильное ухудшение состояния. Он потерял сознание во время завтрака. Придя в себя, он некоторое время не мог говорить. Он слышал, о чем его спрашивают, но язык не слушался, и речь была практически бессвязной. Сергея снова отвезли в больницу.

Только в больнице через несколько часов нормальная речь вернулась к нему.

Гудрун поразилась, как изменился за это время Сергей, но постаралась не подавать виду, чтобы еще больше не расстраивать его.

Единственной положительной новостью для Анциферова было предоставление ему политического убежища в Норвегии в связи с присвоением ему статуса беженца.

Когда Гудрун сообщила ему об этом, у нее на глазах были слезы счастья.

Сергей воспринял эту новость спокойно. Он посмотрел с грустной улыбкой на девушку и произнёс:

– Ну что ж, хоть умру на норвежской земле.

Гудрун бросилась ему на грудь и зарыдала.

– Пожалуйста, не умирай! Мы тебя вылечим. Только не умирай!

Он вздохнул. Говорить было тяжело.

– Да я в общем-то сам умирать не собираюсь, но теперь, похоже, от меня ничего не зависит. На все воля Божья.

В связи с тем, что Сергею предоставили статус беженца в Норвегии, у него автоматически решился вопрос с медицинской страховкой. Теперь о процедурах в больнице можно было не волноваться. Врачи второй день пытались понять, чем его отравили, но пока все анализы были негативными.

На следующий день состояние Сергея еще больше ухудшилось. Проснувшись утром, он лежал в состоянии, чем-то похожем на анабиоз, и только к обеду сознание на некоторое время вернулось к нему. Гудрун всю ночь просидела у его постели и отлучалась лишь на короткое время, чтобы сходить в туалет или покушать.

Он открыл глаза и увидел сидящую рядом девушку.

– Гудрун, - тихо позвал ее Сергей, - я хочу, чтобы ты связалась с моей женой и дочерью. Может быть, они уже не успеют приехать ко мне до того, как я отдам концы, но, может, я все-таки доживу до того, чтобы попросить у них прощения за то, что все это затеял. Пожалуйста, свяжись с ними, они должны жить в городе Трабзон... Ольга и Ирина Анциферовы...

Потом он замолчал. Было видно, что каждое слово дается ему с огромным трудом.

Во второй половине дня в палату к Сергею зашел директор клиники, профессор Бьйорн Кристенсен. Это был очень пожилой и видавший виды норвежец. Осмотрев Анциферова, он попросил его открыть рот.

Сергей не понял, но Гудрун перевела: "Открой рот".

Увидев белый налет на деснах, профессор сразу все понял. Он вышел из палаты, и через десять минут у Сергея уже начали брать анализы на наличие радиоактивных веществ в организме.

Пробы отослали воздушной почтой в Осло, где была экспресс-лаборатория, в которой при необходимости такие анализы делали в течение суток.

Когда Сергея привезли обратно, ему стало немного лучше.

Он попытался улыбнуться Гудрун.

– Ты неважно выглядишь, милая. Тебе хорошо бы пойти поспать. Бери пример с меня.