Рассечение

Ася зябко поежилась и обняла себя за плечи. Было холодно, она устала, замерзла и ничего не добилась этим путешествием. Не провалилась никуда – уже спасибо. Но отчаяние все сильнее охватывало ее.

– Ты что здесь делаешь? – Ян тряхнул ее за плечо.

– Исследую окружающий мир, - вздрогнув, не сразу отозвалась Ася. – Мне скучно. И страшно.

– Я понимаю. Смотри, не подцепи тиф. Вот тогда будет по-настоящему страшно.

– Какой тиф, Ян? – девушка почти кричала. – Оглянись вокруг! Тут никого нет! Вокруг руины, тут даже голуби уже все с голоду передохли, вон, по углам валяются! В полу дыры! Соседний корпус рухнул сегодня к чертям! Кого мне тут бояться? Ну?

Дворжак втянул голову в плечи, ошарашенный ее тирадой.

Зажмурился, потом снова открыл глаза. Внимательно вокруг огляделся, но ничего из указанных Асей бедствий, по всей вероятности, так и не увидел. А зря. Как раз в этот момент здание решило тяжело вздохнуть, и где-то внизу что-то начало рушиться.

– Да господи! Бежим на улицу! – Ася схватила его за руку. – Потом объясню! Смотри, не ухни в дыру!

Глава 3

Парень посмотрел на нее, как на сумасшедшую – впрочем, к таким взглядам она уже успела привыкнуть за время своего заточения на острове. Плевать. Достаточно того, что их прямо тут не завалит обломками, а если она не права, но они при этом останутся целы – такое огорчение она как-нибудь уж переживет.

Лестницы начали шататься.

Ася чувствовала, как древний мрамор обрел зыбкость и корчится от их шагов.

«Ничьи дома», - всплыло в голове когда-то подцепленное в книге выражение. – «Вот они, какие, ничьи дома!»

Ян, пыхтя и кашляя, несся за ней следом, и руку так и не отпустил.

Они успели вылететь на улицу, под снег и ветер, а следом что-то завалилось, и сквозь выбитые окна вылетело облако пыли и мусора.

– Ты видел? – Ася, тяжело дыша, испытующе смотрела на Яна. – И слышал?

Дворжак замотал головой.

– Тут все в порядке, - сказал он. – Тебе кажется.

– Да ну?

– Эх, если бы я могла тебе показать... – она крепче сжала его руку и попыталась как-то передать ту картину, которую видела сама. Отнюдь не утешительную. Рухнувший накануне корпус продолжал оседать, и прямо сейчас остатки крыши вместе с фронтоном и какими-то уже неузнаваемыми статуями селем текли вниз, туда, где стояли несколько хилых деревьев и давно пересохшая расколотая чаша фонтана.

Ян вдруг закаменел.

– Ох, черт... – выдавил он. – Кажется, я вижу.

Ася кивнула, но мысленный контакт забрал у нее слишком много сил. Голова закружилась, ноги подкосились. Упасть ей Ян, как обычно, не дал.

Вокруг что-то изменилось, и Ася даже понадеялась в первый момент, что она вернулась. По-другому пахло вокруг, было теплее, и голос отца, кажется, звучал совсем рядом. Вот только говорил он почему-то по-немецки. О чем шла речь, понять было невозможно.

Ян – а он тоже присутствовал – что-то неохотно объяснял, тоже, к сожалению, не по-русски.

Похоже было на то, что Сорьонен ругал парня и о чем-то спрашивал, но давать ему соизмеримые ответы Дворжак никакого желания не имел. Хватило уже того, что как-то расхрабрился принести Асю к отцу.

Ася подумала, что это хорошо. Она как раз собиралась найти доктора, даже в медкабинет забрела, хоть и без особого результата. А теперь отец нашелся сам собой, оставалось понять, что с этим фактом делать.

Сорьонен, между тем, как-то заметил, что она уже не спит и обратился к ней по-немецки. Ася нехотя разлепила глаза. Отец действительно присутствовал. Он был тощий – еще страшнее, чем теперь, весь растрепанный и неаккуратный. В глазах стояло выражение, которого, к счастью, раньше его дочери видеть не доводилось. Выглядел Кари Сорьонен настолько измученным и несчастным, что смотреть на него было почти больно.

– Я не знаю немецкий, к сожалению, - сообщила Ася. – Но мне кажется, русский ты должен помнить.

Сорьонен округлил глаза.

Круглые очки с замотанной чем-то дужкой едва не свалились с носа.

– Я могу переводить, - предложил Ян.

Его удивление доктора, очевидно, чем-то порадовало.

– Не нужно, - отозвался тот. – Я действительно помню русский, хотя давно не практиковался.

– Вот и повод представился! – обрадовалась Ася и, подтянувшись, села на кровати.

Вокруг была комната – почти такая же, как у Яна, но стены были сложены из огромных камней, наверняка, очень древних. Окно узенькое, но длинное, и свет в него проникал с трудом. Зато не гулял по дому ветер, и ярко горела на заваленном книгами столе керосиновая лампа.

– Кто вы, для начала?
– напомнил о себе доктор. – Этот молодой человек несет какую-то чушь.

– Что я твоя дочь?

– Да... – несколько смущенно пояснил доктор. – Что конечно, абсолютная ерунда. Моей дочери сейчас года четыре, самое большее.

– Тут есть нюансы, - решив не вилять и не пытаться объяснить необъяснимое простыми словами, сказала Ася. – Я не из этого мира. Меня похитил черный шаман и спрятал здесь. Ты – второй человек, который может меня видеть, раньше это получалось только у Яна. И я не вижу, где у вас тут другие люди, только развалины и с каждым днем растущее запустение. Это очень страшно.

– Как вас зовут? – почти проигнорировав ее сообщение, спросил доктор.

– Анастасия Давыдова. Моя мать – Марина Давыдова. Тетя по отцу – Леена Коскинен, ее лю... – тут она осеклась. Представлять Яна теткиным любовником явно было рановато. – И еще у меня есть старший брат, его зовут Витя, ну или Эрно, тут как поглядеть. Мы живем с тетей в Санкт-Петербурге...

Сорьонен смотрел на нее с недоумением.

Верил или нет?

Должен поверить. Ася чувствовала, что ее дальнейшая судьба зависит от этого напрямую.

– У вас ведь пропадал учитель? Франческо де ля Серна? – спросила она.

Теперь отчего-то сменилось выражение лица у Яна. На очень, очень нехорошее.

– Он напал на меня. Вместе с черным шаманом, - добавила Ася. – Мы с мамой и... эхм... ну... Яном, другим Яном, в общем, прятались в черной избе у озера. Мартини зашел туда и бросил в дом мертвую ворону. И вот, меня занесло сюда. Где остальные – не знаю.

– Странная история, - немного подумав, заметил отец.

– Она на тебя очень похожа, - вдруг вмешался Ян. – Разве не видишь?

– Трудно судить, - пожал плечами доктор. – Мою двоюродную сестру действительно зовут Леена Коскинен, а сына – Виктор. Но все остальное...

– Я знаю, как это звучит. Тем более, ты еще не понял, кем являешься сам. И вот он – тоже, - Ася указала на Яна, подпиравшего стену с воинственным видом. – А кстати, ты уже познакомился с Марусей?

Сорьонен задохнулся воздухом. Это Ася очень хорошо поняла. Удар достиг цели – если, конечно, это был удар. Она всего лишь хотела доказать свою подлинность, которая, честно говоря, в этом мире вообще-то была под вопросом. Может быть, его дочери здесь действительно четыре года...