Ратное поле
Шрифт:
Штурмовой отряд уже у подножия высоты. Солдаты забрасывают доты противотанковыми гранатами, подрывают у амбразур толовые заряды. Уцелевшие орудия с коротких остановок бьют бронебойными снарядами. Платов на ходу определяет цели, подает команды. Оглушенный близким взрывом, он почти не слышит своего голоса.
Атакующие перевели дух только на высоте. Опомнившись, гитлеровцы начали контратаку. Платов увидел, как поник, уронив, «дегтярь», пулеметчик, как светлые волосы солдата, словно вспыхнув, окрасились алым цветом. Лейтенант подхватил ручной пулемет. Рядом с разбега упал ординарец ефрейтор Григорий Манец, подал диск, И вскрикнул, схватившись за плечо. Горячий осколок
– Сможешь дойти до полкового медпункта?
– А как же вы?
– Приказываю: в медпункт! Из госпиталя пиши…
Они расстались в августе сорок четвертого, чтобы встретиться тридцать лет спустя в Харькове, где живет и трудится Григорий Манец…
Только к утру на третьи сутки удалось прорвать линию долговременных укреплений врага. Полки дивизии вошли в прорыв и устремились к карпатским перевалам.
ИСТОРИЯ С «ГВОЗДЕМ»
Года, года, вы стали датами,
А это было, как вчера.
В.Кожемякин
Сейчас в нашей стране и во всем мире широко известно имя украинского писателя, лауреата Ленинской и Государственных премий, Героя Социалистического Труда, академика Олеся Терентьевича Гончара. А я и мои однополчане впервые услышали это имя весной сорок четвертого года, когда на страницах нашей дивизионной газеты «Советский богатырь» появился автор, гвардии старший сержант О.Гончар.
В ту весну 1944 года дивизия уже около двух месяцев стояла в обороне. В связи с этим газета испытывала «голод» на боевые материалы. Однажды редактор, майор Григорий Акимович Залкиндер, собрал сотрудников и заявил:
– В газете нет «гвоздя»!
«Гвоздь» - это главный материал номера. Но откуда его взять? Во-первых, соединение пока не ведет активных боев, а потому нет и подвигов. Во-вторых, жесткие требования военного времени не всегда позволяли писать об интересном даже в обороне - часто это было связано с военной тайной.
Призадумались заместитель редактора капитан Михаил Алексеев, впоследствии известный советский писатель, секретарь редакции старший лейтенант Андрей Дубицкий и литсотрудник лейтенант Юрий Кузес.
– Откуда быть «гвоздю» в обороне?
– пытались оправдаться газетчики.- Вот пойдем в наступление, тогда каждый материал…
Но редактор был неумолим. И не без основания.
– Кто сказал, что в обороне газета должна быть менее интересна, чем в наступлении? В наступлении не каждый ее сможет прочитать, а сейчас зачитывают до дыр. Нужен «гвоздь»!
В поисках «гвоздя» все сотрудники разъехались по полкам, отправились на передний край. Лейтенант Кузес побывал у минометчиков и встретил там знакомого капитана. Разговорились.
– Понимаешь, полдня брожу, а блокнот пуст. Две-три заметки только и набрал. О хорошем поваре да о метком снайпере. Нет ли у тебя интересного человека?
– Кажется, есть. Недавно ко мне в роту пришел из госпиталя старший сержант. Стихи пишет. На украинском языке, за душу берут.
Через несколько минут в землянку командира минометной роты вошел подтянутый старший сержант лет двадцати пяти, с орденом Славы на груди. Четко, с мягким украинским говорком доложил:
– Товарищ капитан, гвардии старший сержант Гончар по вашему приказанию
прибыл.– Познакомьтесь с лейтенантом из нашей газеты. Он хочет с вами поговорить.
Лейтенант Кузес пожал широкую, сильную ладонь сержанта, заглянул в его спокойные, чуть задумчивые карие глаза. Вышли из землянки, и лейтенант спросил:
– Мне сказали - вы пишете стихи. Не могли бы что-нибудь почитать?
То, что смущенно читал минометчик, вначале показалось далеким от фронтовой жизни. Стихи, были мечтательные и нежные. В них говорилось о любви, о родном доме. В других звучали суровые нотки ненависти к врагу, загубившему любовь, разрушившему родное гнездо.
Дивизия к тому времени уже вела бои в Румынии. Сержант-минометчик писал о весне на чужой земле, но думы поэта были заняты милой его сердцу Украиной.
Лейтенант встал, за ним поднялся и Гончар. Спрятал блокнот за голенище сапога, поправил висевший на плече автомат.
– Я попрошу командира отпустить вас со мной в редакцию. Согласны?
– спросил Кузес.
– Добре.
– Кстати, как ваше имя-отчество?
– Олесь Терентьевич, товарищ лейтенант.
Пока добирались извилистыми ходами сообщений в тылы дивизии, Кузес успел расспросить, где Гончар воевал, давно ли пишет стихи, откуда родом. В тот предпоследний военный год в полевой сумке сержанта уже лежали первые записи о героях будущего романа «Знаменосцы». Тогда мы, фронтовики, могли, конечно, предполагать, что рядом с нами сражаются и живут будущие летописцы войны. Но вряд ли кто-нибудь мог тогда так подумать об Олесе Гончаре. Слишком уж он был скромным и застенчивым.
Когда через час Гончар с лейтенантом подошли к редакции, уже был готов к печати завтрашний номер газеты. Редактор, стоя на подножке походной типографии, читал свежий оттиск «Советского богатыря». При этом он морщился и недовольно жевал губами: материалы номера были явно серыми, проходными, почти не оставляли следа в сознании.
Лейтенант представил майору старшего сержанта. Гончар протянул редактору потертый блокнот со стихами. Майор отложил блокнот в сторону, дочитал газету, поставил визу «В печать!» и расписался. Затем взялся за стихи. Лейтенант и старший сержант отошли в сторону, закурили.
Через несколько минут все были удивлены радостным восклицанием редактора. Он соскочил с подножки и подбежал к Гончару. Потрясая блокнотом, крепко обнял смущенного гостя:
– Спасибо! За стихи спасибо! Есть «гвоздь»!
Майор сорвался с места, вбежал в типографию, где печатник Иван Обухов уже выдавал тираж. И оттуда донеслось:
– Остановить машину! Будем переделывать номер! Печатайте стихи! На первой полосе!
Гончар стоял, как оглушенный, зачем-то перевешивал автомат с одного плеча на другое.
Наборщики вытащили кассы, и каждый получил по несколько листков из блокнота. И тут случилась заминка.
– Товарищ майор, а как набирать украинские слова?
– спросил один, из наборщиков.- У нас же нет украинской буквы «и» с точкой наверху.
Редактор на минуту растерялся. Казалось, рушилась вся идея. Но Григория Акимовича озарила мысль.
– Есть выход! Перевернем вниз головой восклицательный знак!
Вечером Олесь Гончар возвращался к себе на передовую с толстой пачкой «Советского богатыря». На первой полосе газеты - стихи на украинском языке. Поэта провожала вся редакция. Газетчики давали сержанту-минометчику советы, как лучше писать, на какие темы. Они не знали, что новый автор дивизионки еще до войны работал в газете, закончил журналистский техникум, учился в университете, печатал свои стихи и рассказы…