Ратное поле

При свете чужой ракеты взгляд ощупывает берега реки. Должен же остаться какой-нибудь след от моста? Акулишин мучительно думает. И тут слышит радостный шепот разведчика: «Вот он!» Мост оказался прямо перед ними. Накатившая волна на какое-то мгновение оголила дощатый настил, скрытый водой, и все увидели его «спину».

На исходе короткая летняя ночь; уже брезжит рассвет. В болотных кустах вскрикнула ранняя пичуга - то ли спросонья, то ли попала в когти хищнику, Акулишин впитывает все звуки. Разведчики обследовали подходы к реке: нет ли засады? Пора!

Саперы ползут в воде по настилу моста, нащупывают руками края досок, расставляют взрывные заряды. Охрана молчит. Видимо, вздремнула перед рассветом.

Последним из группы минирования появился сержант Удалов. И тогда Акулишин дал сигнал начинать отход. Но по прежнему пути возвращаться нельзя: начнет светать, и будет четко заметен росяной след. Надо уходить напрямик, через наши минные заграждения.

Рассвет отчетливее проявил очертания правого берега, тоже поросшего кустарником. Группа уползала быстро и бесшумно, ее уводил один из саперов, хорошо знавший минное поле. Сержант Удалов остался с Акулишиным. Мокрый с головы до пят, продрогший сапер молча возился с подрывной машинкой. «Проверь цепь!» - тихо приказал капитан, наблюдая за мостом. И вдруг услышал, как Удалов со злостью чертыхнулся: цепь не сработала, где-то в спешке плохо подсоединили концы к зарядам. От мысли, что вся работа может оказаться впустую, у Акулишина на лбу выступил холодный пот. Он уже хотел сам ползти к мосту, но увидел, как, прижавшись к земле, хлюпая мокрой одеждой, быстро заработал локтями Удалов…

Он возвратился через несколько минут и тихо сказал: «Все в порядке, командир!»

Акулишин положил руку на ключ подрывной машинки и резко повернул его. Еще секунду назад сонная река вмиг ожила: мощный взрыв темно-бурыми фонтанами перегородил ее течение. Вверх и в стороны полетели бревна, доски, щепки. Вода забурлила, минуту-другую пошла большими волнами, ударила в берега. Затем так же внезапно успокоилась и понесла вниз по течению остатки моста.

Быстро отталкиваясь локтями, Акулишин полз и полз, явственно ощущая над головой свистящую свинцовую метель. Стрельба началась через несколько секунд после взрыва. Значит, охрана была, но, видимо, на зорьке проспала мост. А тут ожила наша оборона и ответила плотным огнем: ротный сдержал слово, взял саперов под огневую защиту.

Через полчаса Акулишин с сержантом Удаловым ввалились в первую траншею. Солдаты-пехотинцы подхватили их.

–  Молодцы, ребята, знатно сработали!
– радостно приветствовали саперов хозяева.

…Через несколько дней началась грандиозная Курская битва. Готовясь к ней, гитлеровцы скрытно навели переправы на Северском Донце. Но многие из них, как и эта, были уничтожены нашими саперами и авиацией.

После того как были отражены все попытки гитлеровцев склонить военное счастье на свою сторону, в середине июля 1943 года советские войска перешли к активным наступательным действиям. Наша дивизия получила полосу наступления, и саперы майора Быстрова и капитана Акулишина, обеспечивая быстрое продвижение частей, из подручных средств навели пешеходный мост через Северский Донец. Под огнем врага они перебросили через реку два стальных троса и надежно закрепили их. К тросам прикрепили бочки из-под горючего, на которые лег пролетный настил из досок.

Противник обнаружил переправу, но, сколько ни пытался, разбить ее не мог. Снаряд мог попасть в трос только случайно, а поврежденные взрывом бочки и доски быстро заменялись. По этому мосту с захваченного плацдарма переправляли раненых, по нему спешила помощь, старшины тащили в термосах горячую пищу, подносчики боеприпасов гнулись под тяжестью ящиков с патронами. Мост жил и работал, пока полки дивизии не ушли с плацдарма на запад.

Вскоре Федор Васильевич Акулишин стал командиром саперного батальона дивизии, отличился при форсировании Днепра, за что был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

НАВЕЧНО В СПИСКАХ ЖИВЫХ

Эта память, верьте, люди,

Всей земле нужна…

Если мы войну забудем,

Вновь придет война.

Р.Рождественский

«…Если погибну, считайте меня коммунистом». Когда я читаю эти емкие строки фронтового заявления, в памяти возникает образ капитана Колесникова - первого Героя Советского Союза в 229-м гвардейском стрелковом полку, которым я командовал в годы войны. Мне пришлось писать представление о присвоении командиру пулеметной роты лейтенанту Колесникову геройского звания за тот подвиг, который он совершил в июле 1943 года в боях под Белгородом.

…В первой половине марта 1943 года второй батальон старшего лейтенанта Василия Двойных, в который входила и пулеметная рота Колесникова, занял оборону южнее Белгорода, в районе большого села Маслова Пристань, на восточном берегу Северского Донца.

Гитлеровцы не раз пытались на участке батальона форсировать реку и овладеть селом, но безуспешно. Впоследствии фронт здесь стабилизировался и стал частью левого фаса дуги, которая затем стала именоваться Курской.

Завязались непрерывные оборонительные бои. В их ходе воины батальона и пулеметчики Колесникова совершенствовали оборону. Отрыли десятки километров окопов, траншей и ходов сообщения, оборудовали многочисленные основные и запасные позиции для пулеметов, минометов и орудий, установила тысячи мин, фугасов и других взрывных «сюрпризов», перекрывавших танкоопасные направления перед передним краем и в глубине обороны.

Весна в тот год была ранняя. Началась распутица. На раскисших дорогах вязли машины, глохли моторы, лошади не в силах были тянуть повозки. Тогда командование приняло решение: боеприпасы и продовольствие доставлять из тылов вручную, на плечах. А это почти за двадцать километров!

К началу июля оборонительные работы в батальоне в основном завершились. Маслова Пристань была превращена в крупный опорный пункт нашей обороны, что сыграло очень важную роль, сопутствуя успеху боевых действий батальона в разгар наступления гитлеровцев 5 июля 1943 года.

…На исходе короткая и душная июльская ночь. НП командира пулеметной роты расположен у пологой песчаной высоты с чахлым кустарником. Никто не спит, все с напряжением ожидают предстоящего боя.

До начала схватки остались считанные минуты.

До боли в глазах всматривался лейтенант Колесников в крутые лесистые склоны меловых гор на противоположном берегу реки. Там, в расположении врага, стояла тишина, словно все вымерло. Но командир роты не доверял этой зловещей тишине.

Колесников потрогал боковой карман гимнастерки. Там лежал листок с заявлением в парторганизацию. Написал его лейтенант недавно, но еще не успел передать замполиту батальона. Хорошо запомнил написанные слова: «Я всем сердцем верю в победу нашего народа. Прошу принять меня в ленинскую партию. Сейчас идет жестокий бой. Если погибну - считайте меня коммунистом. Гвардии лейтенант В.Колесников. 5.7.43 г.».

О чем мог думать в этот момент лейтенант Колесников? Может, вспоминал казацкую станицу Кагальницкую, откуда был родом? Или бои в Сталинград, где он, выпускник военного училища, в девятнадцать лет ужекомандовал ротой? А может, думал о своей роте? За последнее время подразделение пополнилось новичками. Как они поведут себя, сумеют ли устоять под натиском врага?

Внезапно предрассветный небосклон озарили сотни ярких вспышек. В воздухе послышался шелестящий гул летящих снарядов и мин.

–  Пулеметным расчетам - в укрытия! Наблюдателям оставаться на месте!
– понеслась по цепи команда.

Ураган вражеского огня обрушился на позиции. Вокруг бушевало пламя взрывов, взметались вверх комья земли. Казалось, ничто живое не уцелеет на высоте, где размещалась рота. Но пулеметчики были надежно защищены укрытиями, ждали начала атаки, Стараясь сбить нервное напряжение, бойцы непрерывно курили и в который раз уже проверяли оружие, чтобы хоть чем-то занять руки.

Не успел рассеяться бурый дым от разрывов, как из мелколесья, тянувшегося вдоль реки, послышалсяшум моторов и лязг гусениц. А вот и сами танки. За ними двигалась пехота. Гитлеровцы шли во весь рост, с автоматами наперевес, поливая все впереди себя свинцом.