Разбитые иллюзии

Оптимус корчил из себя жертву. Венди вообще не рисковала входить в гостиную, где он сидел, зато Тони отлично справлялся с обязанностями тюремщика, скормив пленнику последние запасы сладкого, и даже не ударил ни разу, хотя хотел, ох как хотел — придурочный хаотик дразнил его, как только мог. Ники курсировала между названой сестрой и парнем, обнимая то одну, то другого, при этом что-то весело щебеча. Собственно, присутствием Ники объяснялись покладистость Тони и целость физиономии Оптимуса.

У меня вышел долгий разговор с внезапно приобретённым братом. Как я и думала, напал он на меня не просто так. Даже хаотику нужны очень веские основания для нападения на не сделавшего ему ничего дурного кровного родственника. Оптимус поклялся обезвредить Ландышей, поклялся, что они никого больше не убьют, и пытался сдержать эту клятву. В результате переговоров я выторговала себе год: если к следующей осени Ландыши не будут полноценными флерсами, Оптимус их казнит. Если за этот год их выкрадут и заставят убить кого-то, то кровь падет на меня. Так что у меня имелись все резоны поторопиться.

Мой брат-хаотик так и не признался, кто изувечил флерсов, и я настолько разозлилась на него, что была готова пытать. Но вмешался Шон. Он спросил, не Оптимус ли их создал. Тот опешил, а потом принялся шумно возмущаться. В конце концов, из него выдавили признание, что это не он. «Твоя мать?» — как ни в чём не бывало, поинтересовался Шон. На этот раз Оптимус промолчал, и это было красноречивее всяких слов. Я не стала предупреждать, что собираюсь осиротить братца при случае, разговор просто свернул на другую тему.

Винье. Его заперли в подземелье в развалинах замка, среди камней и железа, но у него достаточно сырой земли, света и воздуха, чтобы жить. Жить телесно. Разум не выдерживает такого отсутствия vis и уходит, иногда навсегда. «Он безумен, как боггарт в заброшенном доме», — сказал Оптимус.

Лучше бы Винье был полон сил и ума, тогда я бы убивала врага, того, кто убил мою мать и второго отца. Но нет, меня ждет безумная развалина…

Срок заточения Винье истекал через три года, если Оптимус не ошибся в подсчетах. Ну что ж… время ещё есть… наверное.

Собрав с брата все полагающиеся клятвы, — не вредить, не искать, не нанимать, не сообщать и так далее, и тому подобное, — мы, наконец, его отвязали от батареи.

Я и Тони с железной цепью в руках проводили Оптимуса до ворот фермы.

— Мне действительно очень жаль, сестричка, что всё так вышло, — вдруг совершенно серьёзно, не кривляясь, произнёс брат. — Знай, я не держу на тебя зла за эти сутки в цепях. Более того: если тебе понадобится моя помощь — обращайся. Я хотел бы загладить свою вину. Но я действую только в рамках полномочий Конклава, — строго уточнил он. — Впрочем, не думаю, что тебе потребуется убрать кого-то, кто свято блюдёт Скрытность и Конвенцию.

Оптимус заговорщицки мне подмигнул, а я попыталась закрыть рот и поверить в то, что я не ослышалась.

— Но, сестрица, через год пусть рядом с тобой будут крылатые флерсы-близнецы, — предупреждающе произнес он, и я лишь молча кивнула.

Мгновенно потеряв серьезность, он послал нам воздушный поцелуй и лёгкой подтанцовывающей походкой пошёл прочь.

— Думаешь, свалит? — настороженно поинтересовался Тони.

— Угу. На год. До следующей осени.

Словно услышав меня, а может, и услышав, Оптимус поднял руку и не оборачиваясь помахал. Тони лишь зло фыркнул.

Вернувшись в дом, мы застали Венди, с остервенением, иначе и не скажешь, выметавшую комнату. Шторы, салфетки, наволочки с диванных подушек уже были сорваны и отправлены в стирку.

— Я схожу за зелёными и Ландышами, — правильно оценил обстановку Тони и тихо смылся. Я тоже, взяв Кению в охапку, предоставила Венди и Ники самим вычищать дом после присутствия чужака.

Через час мрачная и суетливая Дризл вовсю хозяйничала на кухне и в доме. Все давно привыкли к её дурному нраву и вечному бурчанию — она полностью соответствовала своему имени — и не обращали внимания на её плохое настроение, как коренные англичане не обращают внимания на морось.

Оук ладил изгородь, Ландыши спрятались в оранжерее, флерсы носились по полям или крутились вокруг Венди. Стивенсон обходил дозором территорию, а Тони затащил Ники в заросли рододендронов. Всё как всегда. И это прекрасно.

Жаль, это суетливое счастье ненадолго…

Глава 7

Вечером, после вкуснейшего ужина — Дризл готовила так, что я уволила бы Поля, если б она могла жить в городе — мы все собрались за обеденным столом, за исключением флерсов. Осенью малыши рано ложатся спать, а с наступлением холодов они вообще могут впасть в спячку.

Видя, что я собралась говорить о чём-то серьезном, Дризл шикнула на Оука, выгнав того из-за стола, и сама скрылась в кухне. Стивенсон, заметив, что я их не останавливаю, тоже поднялся и, пробурчав что-то об охране, вышел на свежий воздух.

— Мне уйти? — с детской непосредственностью поинтересовалась Ники.

— Нет. Разговор будет касаться всех оставшихся.

Я рассказала своей семье об Аукционе и о том, кого нам предстоит выкупить, если Джерад не ошибся и детей выставят на продажу. Я хотела, чтоб мы поехали туда все вместе и страховали друг друга, действовали заодно, но так, чтобы враги не заметили согласованности. Никто не должен узнать, что мы увезём купленных лебедей в Нью-Йорк.

Я хотела, чтобы Венди выдала себя за меня и поехала в паре с Фрешитом, Шон — в паре с Эльвисой, а я — с Тони. Ники тоже поедет с нами, но на аукционе присутствовать не будет, её задача — управляться с покупками в дороге. Если там будут флерсы, я не позволю каким-то сомнительным личностям их приобрести. Только весенние divinitas или зелёные пары могут ими владеть. А кроме флерсов, могут быть ещё перевёртыши, ну и сами дети-лебеди. Но за лебедями будем присматривать лично я и Шон.

Венди польстило моё предложение и оказанное доверие, Шон покривился: не хотелось ему подвергать дочь такому риску, но промолчал. И правильно, возражать — значит обидеть её, а присматривать за ней и охранять по мере сил он всё равно будет. Ники согласилась слегка растерянно. Она ещё слабо верила в свои силы и самостоятельность. Ну да мы её надолго одну и не оставим.

А вот кандидатуру Эльвисы как своей возможной напарницы Шон безапелляционно отверг, чем немало меня удивил. Причем какого-либо логичного объяснения не дал и связь нашу закрыл. Мне это совсем не понравилось, но выяснение отношений я отложила на потом.

Наш разговор оказался похожим на совещание штаба перед военной операцией. Я прямо гордилась собой. И откуда только у меня взялась такая деловая хватка? Каждому раздала роли и задачи до поездки, во время и после… Очередь дошла до Шона, и когда он заявил, что вместо Эльвисы с ним поедет Бромиас, перед моим мысленным взором сразу всплыло лицо «старшего грязули», беженца из Майями.