Разбитые иллюзии
Шрифт:
Отсмеявшись, вамп снова уставился на меня.
— Я предлагаю тебе оказать мне почести, как сильнейшему. И тогда я, может быть, оставлю тебе жизнь, дура, только тебе придется очень хорошо постараться.
— Ты оскорбляешь filiusnuminis, безмозглая мерзкая тварь.
Стилет сам высунулся из руки. Ему не терпелось убить хоть кого-то, и старый вамп был неплохим вариантом. А я оплела лозами Тони. До этого момента я не знала, что могу вот так оплести для защиты кого-то, но со страху у меня это вышло само собой.
Тем временем вамп театрально раскинул руки и огляделся, мол, вы видели, она сама напросилась,
Так и вышло. Я поцарапала вампа, и он замер в удивлении, а стилет сам повел мою руку для удара. Его манила плоть, в которую можно вонзиться. И я проткнула его сердце — мёртвое, неподвижное, наполненное до краёв чужими смертями.
Стилет жрал. Убивать вампа ему понравилось, в трупаке оказалось много силы и отголосков-частей чужих душ.
Вамп был настолько удивлен, что не смог испугаться.
— Кто ты?.. — прохрипел он и развалился ссохшимся трупом.
Всё заняло секунды две. Никто ничего не понял, я шла живая и невредимая к оставшимся трупакам. Ещё секунда, и первый пришёл в себя. Взвыв, он кинулся на меня. Всё повторилось: царапина чтобы затормозить — и удар в сердце.
«Жри быстрее», — прикрикнула я на Стилет, у меня нет двух секунд в запасе. Послушавшись, Убийца Богов выпил всю силу за мгновение. Следующий получил удар в сердце без всяких царапин. Третьему я отрезала руку, он успел схватить меня за горло, и лишь потом проткнула сердце. Стилет и радовался, и досадовал. Происходящее для него было, как заглатывание деликатесов не жуя.
На четвёртом я позволила ему не спешить, потому что оставшиеся двое нападать не торопились, они решили подобраться ко мне, словно хищники, с разных сторон. Ха! Все забыли про моего пёсика! И зря: он очень не любит мертвечину. Спокойно, буднично и оттого незаметно он прошёл эти несколько метров. Трупаки полностью сконцентрировались на мне, я же, наоборот, из-за связи с Шоном и Тони видела ситуацию как бы панорамно. Зайдя за спину вампу, Тони приблизился не рывком, а как-то плавно, словно в танце, и серебряный нож в шею воткнул легко, без замаха, лишь потом с усилием снял голову с плеч. Второй, увидев смерть товарища, в порыве наброситься на Тони напоролся на Стилет.
Всё заняло секунд двадцать от силы.
Глава 9
Стояла изумлённая и напуганная тишина.
— Кто-то ещё хочет бросить мне вызов? — спросила я и посмотрела на блондина-распорядителя. Тот моргнул, словно до этого спал с открытыми глазами.
— Кто-то сомневается в моем праве сильного? — заорала я, отстранённо понимая, что не контролирую себя. — Ты… да, ты, блондинчик, тут старший? — почти пропела я. — С кого потребовать ответа за несоблюдение Конвенции?
В зале кто-то тихо охнул:
— Ласковый Палач…
Блондин стрельнул на произнёсшего глазами и вновь уставился на меня, как смотрят на змею или на психа с пистолетом. Этот мертвяк был не прост, даже быстрая смерть семерых собратьев его не напугала.
— Мы блюдём Конвенцию.
— Продавая
флерсов вампам.— Мы не продали, он лишь…
— Не пустословь!!! И не зли меня ещё больше!!!
Лоза вырвалась и хлестнула его по лицу, как плеть. Выступила мёртвая, коричневая кровь. Блондин, потрогав щёку, с удивлением уставился на испачканные пальцы, а потом перевел взгляд на меня. Спеси в нём поубавилось, но и страха не было.
— Не доводи меня, и мы будем вести разговор, как цивилизованные люди, — я уговаривала и его и себя.
— Чего вы хотите?
— Я хочу купить все оставшиеся лоты, всех мохнатых и лебедей.
Пока я боролась с безумием, Тони, мой обожаемый практичный пёсик, собирал трофеи, то есть споро и профессионально обыскивал одежду побеждённых. Вамп глянул мне за спину и скривился в подобии улыбки.
— Если гости, пришедшие на Аукцион, не возражают, то и я не вижу к этому никаких препятствий. Если у вас, конечно, хватит средств.
— Хватит, — тяжело отрезала я, давая понять: начнёшь выкобениваться — убью.
Возражающих не нашлось, все по-прежнему сидели, как мыши под веником.
Тони бросил на трибуну трофейные мешочки с алмазами, вамп, высыпав содержимое на ладонь, заметил:
— Здесь только за лебедей.
Я уже взяла в себя в руки настолько, что не стала кидаться на него, а кивнула Тони, мол, отдай рюкзак. Оборотень, сняв рюкзак, вывалил прямо на сцену оставшиеся семнадцать слитков.
Посмотрев на них, вамп взял в руки молоток.
— Два лебедя, пять волков, две гиены, детёныш селки, тигр и рысь проданы даме с Убийцей Богов.
Надо же, мертвечина гадкая, узнал мой Стилет.
Дисциплинированные вампы-служащие, всё это время успешно сливавшиеся со стенами, вывели все лоты, отделили флерсов, сняли с них цепи и начали снимать с волков, но Тони рыкнул на них без слов, и те остановились. Получив молчаливое разрешение от старшего, блондина, оставили связку перепуганных оборотней на попечение Тони, и тот погнал рабов на выход. Мама-селки с пустыми от горя глазами подхватила своего закованного ребенка и встала в строй…
— Эх, селки ушёл, — в сердцах бросил кто-то, и я увидела, как дёрнулся Фрешит с ненавистью всматриваясь в того, кто это сказал.
— Ам… Уважаемая… — Венди обращалась ко мне, страх и нерешительность у неё получились уж слишком хорошо, — По поводу Конвенции… если позволите…
— Хочешь забрать ту флерсу себе? — спросила я.
— Ну, вы ведь соблюдаете Конвенцию, а у нас цветочная ферма… — пробормотала она.
— Угу, забирай эту флерсу. Дарю.
Молча кивнув, не рискуя произносить благодарности, Венди побежала к уже пришедшей в сознание флерсе, и та вцепилась в неё, как утопающий в спасательный круг.
— Пожалуй, мы тоже пойдём, — промямлила Венди, и Фрешит, взяв за руки слабых флерс, быстренько двинул на выход.
Я обеспечивала отступление. Пока я тут торчу с безумным видом и чёрным, словно поглощающим свет, стилетом в руке, никто не рискует делать резких движений. Вампы на удивление спокойно восприняли смерть собратьев. То ли у них так принято, то ли конкретно эти особы у них дружеских чувств не вызывали, но никто не горел праведным гневом или местью.
Я открыла нашу связь с Шоном, и на меня вдруг вывалился полный сумбур, смесь ненависти, паники и противоречивых желаний.