Разбитые иллюзии

Я встала и спрыгнула с помоста, Шон последовал за мной.

— Какую роль вы нам отводите? — спросил Франс.

— Как это — какую? — удивилась я. — А что? Есть варианты? Ваша роль — заниматься привычным делом: уничтожать себе подобных, наш дорогой князь.

— Чего это ты при… — Блондинка увернулась от руки Франса. — Приказываешь нам?

— Изабэ, мерзкая неблагодарная тварь, — прорычал князь на французском, — заткнись немедленно!

— Черта с два! Ты стелешься под них, слабак, недаром тебя свергли, ничтожество! Недаром ты валялся в дерьме и только с чужой помощью выбрался из него. Ты нам не князь, понял!?

«Ты сможешь сжечь её прикосновением?» — спросила я Шона.

«Да!» — ответ был полон страсти и предвкушения.

— Франс! — я отвлекла беловолосого на себя, чтобы не дёрнулся помогать. Князь повернул голову ко мне, а Шон в броске, словно змея, налетел на вампирицу, впечатав ладони ей в лицо. Раздался визг, Франс дёрнулся на помощь, но остановился, правильно оценив ситуацию, я бы не позволила ему помешать Шону. Князь отпустил горло Пуделя, схватив его за волосы и заставив смотреть. От вампирицы пошёл дымок и мерзко завоняло тухлятиной и горелым мясом. Визг прекратился и Шон убрал ладони от лица. Тело вампирицы тлело и осыпалось серыми лохмотьями жирного пепла, так, будто попало на полуденное солнце. Даже Франс струхнул, а Пудель от страха застыл статуей, Шон многозначительно посмотрел на нашего князя.

— Я не услышала твоего согласия, Франс, — деловым тоном произнесла я.

— Моё гнездо за последний год перенесло две чистки. Все, кто хоть чего-нибудь стоил, рассыпались пеплом. Мы будем драться на вашей стороне, только толку с этого вам будет мало.

— Ну-ну, Франс, зачем так пессимистично. Ты ведь очень хорошо соображаешь. До боя придумаешь, как уравнять шансы.

Он задумчиво глянул на меня и хищно осклабился.

— Вы, как всегда, правы, Белая леди. Позволите нам идти готовиться?

— Идите.

И Франс двинул к двери, так и не отпустив волосы Пуделя, тому пришлось бежать рядом с ним вприсядку.

— Плохой дохлый пёсик, — бросил им в спины Шон, Пудель что-то булькнул, а Франс оскалился, почти весело.

Когда мертвяки покинули зал, Арденте озвучил то, что у всех вертелось на языке.

— Впечатляюще.

— Но слишком медленно, — проронил кто-то

— И совсем даже не медленно, — заспорил ещё один неизвестный.

— Да я о другом! — отмахнулся Арденте. — Уважаемый Шон Чери ведь проделал это сам, без помощи прекрасной госпожи Пати.

Шон сдержанно с достоинством поклонился в знак согласия, а Арденте одарил меня странным оценивающим взглядом. В ответ на это я, как говорят люди, «прикинулась шлангом», не собираясь признаваться, что таким умением Шон обязан не мне, а новообретённому батюшке — богу солнца.

На этом эксцессы закончились, и мы занялись деловыми вопросами: кому какое оружие выдать, кто и какие возьмется наполнять артефакты и совершать чары. Это отняло ещё полтора часа, но расстались все полные мрачной решимости, а кто-то и азартного предвкушения большой драки.

Прямо ночью мы забрали спящих Лиана и Пижму и поехали загород на мою цветочную ферму. Утром Лиан, получив от меня vis, присоединился ментально к новым девочкам-флерсам, а после я помогла ему их раскачать и превратить в маленьких. Затем началась одуряющая, в прямом смысле этого слова, работа по зарядке амулетов-накопителей и воды. В этом участвовали все, даже Уту, гревший прилежно трудившихся флерсов.

Ники составила какие-то сложные графические чары, которые позволят Тони многократно перекидываться в пса и обратно в человека без обязательной подпитки. Как ни крути, а в оборотничестве она знала толк. Память её никуда не делась, а чем дальше она входила в полный разум, тем больше полезного извлекала из своего тяжёлого прошлого.

Так что пока мы возились на кухне, влюблённая парочка была занята друг другом: татуировкой и сексом, сексом и татуировкой. Если рассматривать происходящее с позиции Тони. На самом деле Ники наносила vis-рисунок и наполняла его. К вечеру она выложилась так, что напоминала собственную тень, с ввалившимися щеками и трясущимися руками. Венди, помогавшая мне, кинулась реанимировать подругу, к ней присоединился Пижма, и то, что Ники никак не отреагировала на флерса, всегда вводившего её в восхищённый ступор, говорило само за себя. Ники навела на Тони лёгкий морок, чтобы не мешал ей во время процесса. К счастью, пёс-оборотень окончательно очухался, когда мы уже привели его любимую в более-менее нормальное состояние и отправили в глубокий восстановительный сон.

Я, задумавшись, решила последовать примеру нашей бело-зёленой и составила простенькие, но действенные солнечные чары — последний довод. Нанесла хной на всех членов своей команды символ солнца и, объединившись с Уту и Шоном, наполнила его, заложив силе приказ высвободиться при телесном контакте носителя с концентрированной тьмой. Теперь если вамп или тварь тьмы схватит ту же Венди, знак на щеке полыхнёт, как полуденный солнечный луч. Жаль, только один раз. Подумав, Венди и Ники я наградила тремя такими оберегами, Тони смог вынести лишь один, а Шон и вовсе не нуждался в них, вспыхивая по собственному желанию. Причем вспышка обжигающим светом солнца раскалённой пустыни ему давалась легко и естественно, а вспышка белым vis любви — как и раньше: с болью в сердце, и только от мыслей обо мне.

Глава 20

С заходом солнца утомлённые флерсы уснули в оранжерее, а следом за ними вырубились и мы все, оставив бодрствовать только Тони — он больше всех пострадал сегодня, но меньше всех устал. Дризл и Оук вместе с Ландышами как ещё утром спрятались от наших экспериментов и трудов в гостевом домике, так и остались там на ночь. Стивенсон привычным дозором обходил земли фермы, Тони сторожил дом, так что уснула я спокойно.

Только ненадолго. Ведь Страж обещал сообщить мне этой ночью дату нападения на нас, и моя забывчивость не помешала ему это сделать.

Я проснулась от полузабытой боли — горели пальцы. Не проснувшись до конца, я встала и побрела на кухню, там для меня обычно оставляли белую воду. Пока дошла — боль стихла, и я пыталась понять, зачем встала и что вообще делаю.

— У вас ещё два дня…

С криком я подпрыгнула на месте, инстинктивно хватаясь за что-то, лежащее на столе…

— … и одна ночь, — закончил Страж.

Я отбросила поварешку, мрачно радуясь, что не успела метнуть её на звук голоса. И глубоко вдохнула. А может, и надо было бы метнуть… Потом, вспомнив, что Страж слышит все мои мысли, одёрнула себя и заставила осмыслить сказанное им.

— Два дня и одна ночь, — повторила я. — А… Седрик или Фрешит разговаривали с тобой этой или прошлой ночью?

— Да, — в кратком ответе послышалось глубокое удовлетворение, и я впилась взглядом в Отшельника.

— Ты доволен? Чем?

Страж равновесия пристально посмотрел на меня, и я почти пожалела о своем любопытстве.

— Доволен, — всё же промолвил он. — Сделка состоялась.

Угу. Значит, он доволен тем, что сделка состоялась. Что же он стребовал с наших чёрно-зелёных побратимов, хотела бы я знать? Но вслух задавать вопросы не решилась. Излишнее любопытство чревато…