Разбитые иллюзии

— Седрик!!! Да я тебе сейчас в морду дам! Я Белая, забыл? Мне нельзя о таком задумываться. Я должна быть оптимистичной слепой идиоткой.

— О… Да…Но, знаешь, ты очень мало похожа на оптимистичную идиотку.

— Потому что ты мне мешаешь!

Он расхохотался, и я почувствовала, что клещи, сжимающие его сердце, немного ослабли.

Мы не зря проторчали весь день в таком гадком районе: провонявшем мёртвыми химическими запахами и без единого деревца. Большой склад был выбран местом главной битвы. Стены и крыша, пусть и хлипкие, скроют от посторонних глаз большую часть будущих событий и не позволят напавшим разбежаться сразу кто куда. Но на стены надежды было мало, поэтому кто-то поставил невидимую границу-стену. Тот, кто пытался выйти за неё, делая шаг вперед, незаметно для себя разворачивался назад, и даже не сразу понимал, что направление поменялось. Когда я спросила у Седрика, кто же смог создать такое — он указал на ничем не примечательного угрюмого болотника, пояснив, что это чары лешего, только усиленные и закреплённые.

Остаток ночи я намеревалась проспать в своей квартире и наконец-то покинула этот ужасный район. Но моим планам о безмятежном сне не судилось сбыться. Шон отвез меня и не спешил уходить домой: его подруга где-то пропадала с самого совета, и на все вопросы о ней он отвечал уклончиво: «Готовится». Зная, что Эльвиса поклялась, никто не сомневался, что она будет участвовать в бою, сейчас многие скрылись в своих местах силы и наполняются. Так что Шон напросился зайти в ресторан, ограбить кухню, а поскольку я тоже хотела есть, то согласилась на это.

Дежурил опять Родж. Вместо приветствия он окинул Шона хмурым взглядом.

— На кинозвезду ты уже почти не похож, — сообщил он.

— Ага, но Пати я таким нравлюсь больше, — весело отозвался тот.

Родж перевел хмурый взгляд на меня.

— Мэм, нам надо поговорить.

— Давай через три дня, я как раз освобожусь, — ответила я, мы втроем уже дошли до кухни, и я принялась хозяйничать.

— А чем вы так заняты сейчас? — спросил Родж, и я, бросив всё, посмотрела на него в упор.

— Ты задаешь слишком много вопросов, Родж.

Он не смутился.

— Возможно. Но сегодня заплакали кровью кресты в трёх церквях. И я думаю, вы знаете, почему.

Я задумалась. Первый порыв был: почистить Роджу мозги и избавиться от проблем, но это уже невозможно сделать, не причинив ему вреда. Слишком многое пришлось бы стирать. С другой стороны, если я ему всё расскажу, то чем это грозит? Всё зависит от того, как человек воспримет эти новости.

— Я жду, мэм.

— Для наемного работника ты слишком оборзел, — тихо процедил Шон.

И мужчины тут же сцепились взглядами. Будь они котами, то уже б начали выть перед дракой.

— На нас вот-вот нападут, — произнесла я, и взгляды метнулись ко мне. — И всем нелюдям Нью-Йорка предстоит сражаться за свой дом.

— А людям? — тут же спросил Родж.

— Это не ваша война.

— Если бы это была не наша война, то Бог не предупреждал бы нас.

— Война не ваша, — отрезала я. — Она станет вашей, если мы проиграем.

— Вот как? — Родж разозлился. — Мне вот интересно, если вы всё же проиграете, то как нам, людям, разобраться с тем, с чем не смогли вы, нелюди?

— У вас есть Бог, и он вам поможет. По вере вашей. Ведь так? Ты ж видел, что твой пастор сделал.

— Он святой человек! Таких крайне мало.

Вдруг стукнув по столешнице, он твёрдо спросил:

— Ты не думала, что нам стоит объединиться?

Я уставилась на него.

— Родж! Раскрой глаза! Только такие, как я, Чери и Эльвиса, нормально относятся к людям. Для других вы либо корм, либо враги, уничтожившие дом. Прошли времена, когда мы были вместе. Когда боги и люди сражались бок обок. Нет возврата назад. Это наша война. И я так говорю потому, что слишком хорошо отношусь к вам, людям и не хочу, чтобы ваши жизни послужили аптечкой либо батарейкой подзарядки.

— Вы будете драться с такими же, как вы? — спросил Родж, намеренно убрав эмоции, глядя в сторону.

— Не совсем, — ответила я.

— Бой предстоит с оборотнями, вампирами и тварями тьмы, — ответил Шон. — Поэтому плачут статуи и кресты.

— Если нас предупреждают, значит, у вас велик шанс проиграть, — констатировал Родж, пытливо переводя взгляд с меня на Шона.

— Плевать нам на шансы, — отрезал Шон. — Мы будем биться до победы или смерти. И хватит, разговор окончен. Будете решать проблемы по мере их появления. А если сейчас сунетесь в нашу драку, то гарантированно бездарно сдохнете.

Жёстко, но, в общем, целиком и полностью правильно.

Забрав пакеты с продуктами, мы вышли в наш переулок. На лестнице моего дома сидел Вик.

Он встал, взял у меня из рук пакет и впихнул его Шону, а сам обнял, окутывая своей светлой силой, своей любовью.

Я опять расплакалась. Тихими слезами вышли страх и напряжение последних двух дней. Свет и Тень, какое счастье, что Вик со мной. Что он есть у меня и всё-всё понимает.

Он поднял меня на руки и занес в квартиру, и остаток ночи я провела куда лучше, чем рассчитывала.

Утром Шон готовил оладьи с беконом для Вика и фруктовый салат для меня. К счастью, мужчины вполне спокойно реагировали друг на друга, Шон уважал мой выбор и не пошёл бы против меня, как-то доставая Вика. А Вик был спокоен, зная, что с Шоном я никогда не спала и что у того есть «девушка».

После завтрака Вик никуда не ушёл, сказав, что будет со мной до вечера. С одной стороны, меня это порадовало, с другой — мне надо кормиться, а в его присутствии… Но Шон вышел из положения, вливая vis мне в ладошку, как пару недель назад, когда нам пришлось доказывать Эльвисе, что я не претендую на Шона целиком и единолично. Вик пристально следил за процессом, после чего утащил меня обратно в спальню.

А в полдень мы выбрались в Парк и гуляли там до самого вечера. Когда расставались, Вик произнёс:

— Не пугайся, когда увидишь меня там.

У меня всё похолодело внутри.

— Зачем тебе там быть?

— Сплетающий Нити приказал, — и он прижал палец к мои губам, останавливая волну ненависти к Серому Демону, — И я рад исполнить этот приказ. Рад быть с тобой: в мире и войне…

Его слова прозвучали как часть супружеской клятвы. Я вздохнула, прогоняя все мысли из головы. Я не могу, не имею права думать о Вике, о том, что он может умереть этой ночью. Нет. Я должна быть и буду идиоткой в розовых очках оптимистки.

Мы расстались, в поцелуе без слов пообещав друг другу, что если выживем, то не расстанемся уже никогда.

* * *

Собираясь в бой, я надела свободное белое платье и столько амулетов-накопителей, сколько поместилось на шею и руки. Какой-либо броней пренебрегла, она будет только мешать, из оружия взяла только свой кнут — это единственное, чем я владею, без риска травмировать себя. Положила Кению как горжетку на правое плечо, а надувшуюся, недовольную Кисс посадила на левое. Всю дорогу салатово-зелёная кошка сопела мне в ухо, давая понять, что в машине воняет и ей нечем дышать, зато Кения привычно дрых, лишь изредка подергивая ухом.