Разломщик

Расстегнув сумку, я заглянул в нее и посмотрел на раненого крылатого крыса. Он уже пришел в себя и посмотрел на меня своими черными глазами-бусинками. Он все еще был слишком слаб для того, чтобы даже сидеть, все, на что его хватило — это лишь повернуть голову в мою сторону. Рана на его боку не кровоточила, и это было отлично — значит, доедет. А там уж я знаю, кому его отнести. Кто ему поможет.

По крайней мере, надеюсь на это.

— Потерпи немного, малыш. — я протянул руку и погладил пальцем крыса за ухом. — Скоро тебя починят.

Я не боялся, что он укусит — он голову-то едва поворачивал. Но почесывания дали свой результат, зверек будто успокоился и снова расслабился.

Мы доехали до Урмадана, я расплатился с таксистом, прихватил коробку с манолитом (хорошо, что она была с крышкой, а то вопросов было бы мама не горюй) и поспешил к Сколопендре. Ну а к кому еще? Кто еще медик в этом здании?

— Да-да, войдите. — раздалось из-за двери в ответ на мой стук, но я уже был внутри. Стучал я просто для того, чтобы обозначит намерение войти.

— О, какие люди! — привычным бархатным голосом проворковала Сколопендра. — Что беспокоит вас, Оникс?

— Скажите, а вы только людей лечите или животных тоже можете? — прямо спросил я, глядя в ее разноцветные глаза.

— Ну, знаете, некоторые люди от животных и так недалеко ушли… — усмехнулась Мила, но, видя мое лицо, резко посерьезнела. — Вы серьезно?

— Абсолютно. — ответил я и полез в сумку. — У меня тут раненая крыса. Боюсь, что без помощи ей станет совсем худо. Можно ей как-то помочь?

— Кхм… — непонятным тоном произнесла Сколопендра. — Ну… Хм… Давайте посмотрим… Наверное. Кладите на стол.

Я осторожно перенес крыса на стол, и все это время он безостановочно лизал мне пальцы своим крошечным языком. Я положил его на холодный полированный металл, но оставил рядом с мордочкой руку, чтобы он не нервничал.

Доктор Мила, отошедшая, чтобы натянуть на руке перчатки, вернулась и увидела крыса.

И остановилась. Глаза ее расширились, рот тоже, и я решил, что она сейчас завизжит — то ли от ужаса, то ли от восторга.

— Оникс… — дрогнувшим голосом прошептала она. — Это не крыса… Это вообще ни хрена не крыса! Где вы взяли скавенджера?!

Глава 3 Скавенджер

— Скавенджера? — повторил я за Сколопендрой. — Что такое скавенджер? То есть, я понимаю, что эта крылатая крыса это скавенджер, но что это на самом деле такое?

— Скавенджер — это чудо… — произнесла Мила с благоговением в голосе и осторожно погладила крыса по голове, отчего он на секунду зажмурился. — Позвольте, я займусь лечением, и параллельно буду рассказывать. Я не могу смотреть, как он мучается, у меня сердце не на месте.

Она стремительной молнией метнулась к одному из своих шкафов со всяким медицинским и вернулась с набором для зашивания ран. Никогда до этого момента я не видел, чтобы она так резко и отрывисто двигалась, ее движения всегда были неторопливы, неспешны, полны достоинства и даже отчасти пафоса.

Но не сейчас. Сейчас Мила Сколопендра Тарганская откровенно стремилась как можно скорее помочь бедному пораненному крысу.

Она свернула крышку на небольшом пузырьке, и в воздухе отчетливо запахло крепким спиртом и душистыми травами. Смочив ватный тампон, Мила принялась аккуратно очищать рану крыса. Зверек дернулся, тихо пискнул и закрыл глаза. Я подвинул свои пальцы поближе, и он тут же сунул в них нос, словно ища защиты. Я осторожно погладил его за ухом.

— Потерпи, малыш, потерпи… — я в первый раз слышал, чтобы в голосе Милы прорезалась нежность и забота. — Я совсем чуть-чуть…

— Доктор Мила. — напомнил я. — Вы обещали рассказывать по пути.

— Ах да, простите… — Мила вымученно улыбнулась, продолжая очищать рану от грязи и засохшей крови. — Это скавенджер, очень редкий зверь, который иногда появляется из разломов. За всю историю человечества было зарегистрировано всего-то около тысячи скавенджеров, появившихся из разломов, и всегда это были те же самые разломы, из которых появляются скавены. Поэтому я еще раз спрошу — где вы его взяли?

— Как вы и сказали — из разлома, из которого появились скавены. — я пожал плечами.

Скрывать это не было смысла. Сегодняшняя заварушка в Смекалинске перестала быть тайной, как только раздался первый выстрел, да и Золтон наверняка как-то отчитывается за закрытые разломы. Поэтому о том, что разлом открывался, если еще не знают, то узнают очень скоро. А там недалеко и до того, чтобы узнать о моем присутствии на месте происшествия.

— В Смекалинске открывался разлом. Так получилось, что я находился рядом. Группа быстрого реагирования во главе с магом Золтоном закрыли разлом, перебив скавенов, и улетели, а я заметил этого бедолагу, раненого.

В общем-то, я ни в чем и не соврал, как всегда. Я вообще никогда не вру. Я просто не все рассказываю.

— Просто поразительно. — покачала головой Мила, выбрасывая тампон и распаковывая кривую иглу с уже вставленной нитью. — Вот почему он вам так доверяет…

Я посмотрел на мордашку зажмурившегося крыса, который сопел мне в пальцы, и снова почесал его за ухом.

— Надеюсь, вы не контактировали со скавенами? — на мгновение вернувшись к своему обычному тону, поинтересовалась Мила. — Впрочем, контактировали или нет, я в любом случае проверю вас на заболевания после того, как поможем этому бедолаге. Хотя бы просто для уверенности, просто для себя. Иначе это будет просто непрофессионально, в конце концов!

— Хорошо, проверим. — согласился я, опуская первую часть вопроса. — Так вы не договорили — почему скавенджеры такие редкие?

— Почему так — никто не знает, конечно же. Чтобы это узнать, нужно проникнуть через разлом в мир, в котором они живут, и узнать, как они живут. У нас есть только теории, и самая популярная из них — скавенджеры редки не только здесь, они редки и там тоже, в том мире. Ученые нашли немало сходств во внутреннем строении скавенов и скавенджеров, почему, собственно и назвали их похожим образом. Считается, что у этих обоих видов был общий предок, но с какого-то момента их эволюционные пути разделились и пошли буквально в разные стороны. Скавены выросли, обрели зачатки разума и, решив, что это дает им право считаться супер-хищниками, принялись доминировать над всеми другими видами, с особенным рвением уничтожая самый родственный себе вид — скавенджеров. А скавенджеры… Им, чтобы выжить, пришлось отрастить крылышки и научиться летать… А еще — обращаться с магией.

— Животное-маг? — я поднял брови. — Серьезно? Я думал, только люди способны к магии!

— Серьезнее некуда. — Мила кивнула, быстро и ловко зашивая пыхтящего крыса. — Скавенджеры действительно обладают магией, но своей, специфической. Люди, даже маги, ни на что подобное не способно. Скавенджеры становятся невидимыми, в смысле, не наводят иллюзию невидимости, а натурально становятся невидимыми, как-то заставляют солнечные лучи проходить сквозь себя. Кроме того, они способы переноситься с места на место за одно мгновение, а самое главное — они способны переносить с собой другие вещи. Сами по себе они безобидны, разве что иногда могут раздражать тем, что воруют всякие блестяшки и утаскивают их в свои гнезда. Но самое интересное происходит, когда скавенджер становится фамильяром человека. Просто представьте себе, что этот зверек может в любой момент времени притащить вам все, что угодно отосвюду, откуда угодно… Есть, конечно, некоторые ограничения, зависящие от самого зверька, но это уже нужно выяснять опытным путем.