Разоритель Планет

Романо взял ее за руку и с улыбкой повел внутрь здания. Они не сильно отличались ростом, отличие составляло примерно полголовы, поэтому, вероятно, могли бы возникнуть и определенные вопросы. Сегодня за столом администратора находился высокий и худощавый молодой человек с темными волосами и карими глазами.

— Господин Романо с гостьей? — удивленно поднял правую бровь он.

— Да. Это дочь Шпака, а я исполняю данное ее отцу обещание, поэтому пожалуйста, Стив, дай мне карту от переговорной, — Стив пожал плечами, после чего положил на стойку какую-то карту. Романо двинулся вперед, а девушка шла за ним, осматривая людей, которые находились в здании.

Здесь были самые разные индивиды, кое-где даже виднелись представители иных рас, вроде нескольких кворонов, сидевших за столом и игравших в какую-то древнюю игру их народа. В другом месте виднелись охранники, что немыми истуканами следили за происходящим в зале. Они были разного роста, но все-таки смотрелись крепкими и бывалыми бойцами.

…

Они находились в той самой комнате, где Роберто когда-то морально пытал Шпака, сам Роберто занял кресло, в котором сидел Генрих, после чего разместил на столике перед собой небольшое устройство, которое должно было записать их разговор, рукой он пригласил Киру сесть на соседнее кресло.

Кира аккуратно подошла к былому месту Роберто при разговоре с ее отцом, посмотрела на Романо. Кажется, что он таким расположением пытался символизировать свой переход на позицию «слабого». Вероятно, один взгляд юных глаз ранил человека сильнее, чем десятки пуль, что бывали в его теле, ранил даже больше, чем плазменный снаряд из орудия Гор’Ту-ула.

Она наконец села на свое место и посмотрела на человека напротив. Повисла тишина. Вопросы, кажется, перемешались в голове, но все-таки девушка смогла себя пересилить, она решительно посмотрела в глаза человека напротив, а он лишь улыбнулся.

— Здравствуйте, господин Романо, — произнесла она, а в глазах загорелись огоньки. Он кивнул и поприветствовал в ответ, назвав имя юной журналистки. — Я бы хотела взять у Вас небольшое интервью на тему Вашего прошлого и настоящего.

Романо в этот момент слегка покачал головой, но, кажется, воспринял эти слова закономерными, из-за чего улыбка с его лица не спала, а он подмигнул Кире.

— Я готов к Вашим вопросам, — сказал он, положив руки на подлокотники, а уверенность Киры как-то покачнулась, но все-таки она продолжала держаться в седле.

— Вы — Герой Федерации, получивший кроме почетного звания еще и медаль за штурм планеты Азаг’Оро Эн’Каис. Расскажите о том, как Вы получили это звание? — девушка проговорила это, хитро улыбнувшись, а Романо отвел взгляд, он, конечно, был готов к этому вопросу, но как-то возвращаться в те времена не очень хотелось.

— Азаг’Оро Эн’Каис — это одна из тех планет, которая была почти полностью захвачена, но, как и иные миры, подвергшиеся штурму, не была подчинена полностью. У нас банально не хватало сил. Я был одним из командиров девятой роты триста первого гвардейского полка девятой дивизии планеты Дерек-5. Служил лично под командованием капитана Алана Георгиевича Заснежина. Свое звание Героя Федерации получил в бою с генералом Гор’Ту-улом, который, судя по всему, специально шел в самоубийственную атаку, так как его корабль, когда его сбили сопровождался лишь двумя буксирами, которые не сильно тянут на боевые корабли. При этом, сам Гор’Ту-ул перемещался на корабле малого типа. Это не был его флагман. Флагман остался в планетарной столице — городе Эн’Каис, что, вероятно, подтверждает суицидальные наклонности старого генерала. Собственно, именно поэтому я не считаю свое звание самым заслуженным. Было множество людей, которые выполняли операции гораздо более сложные, чем ликвидация престарелого рогарийца. Тогда погибла добрая половина роты, а четверть осталась инвалидами, еще одна четверть выжила к ней относился я, — Романо вздохнул. — Изначально к кораблю должно было прибыть две роты. Прибыла лишь одна. Не знаю, с чем связано то, что Отто фон Лефтхенд не смог прибыть к кораблю вовремя, но именно он эвакуировал оставшихся бойцов, включая меня. Следует отметить то, как действовали рогарийцы. Они точно знали, что генерала попытаются ликвидировать, поэтому двое аэроциклистов рогар смогли прикончить два наших БМП на воздушной подушке, возможно, что с Лефтхендом случилось то же самое, однако это довольно сильно сократило наши силы. Сорок человек добирались до корабля уже пешком. Они все были убиты. Не знаю, что с ними случилось, но точно скажу одно… Судьба тридцати человек известна точно — они были убиты, однако еще десять человек пропали без вести. Пропали они из разных отделений, в том числе четверо командиров отделений. Враг будто знал, кто из них кто. Тем временем, мы прибыли к кораблю, — человек опустил глаза. — Открыт был лишь один эвакуационный люк. Зная то, как рогарийцы любят засады, мы были вынуждены практически подниматься внутрь. К сожалению, засада действительно случилась. Примерно половина из оставшихся ста шестидесяти бойцов была уже внутри. Были слышны выстрелы, внутри кто-то был, но вдруг прямо из песка бойцов начали хватать ящеры. Я видел это, кое-где ящеры вывалили довольно большими группами и навязали ближний бой, чем и обрекли на гибель человек так тридцать, а оставшиеся успели зайти внутрь. Мы разместили нескольких бойцов для прикрытия, но теперь в ход пошли энергетические щиты. Один ящер залетел внутрь, затем щит отключился, а остальные уже были внутри. Гвардейцев перебили в секунды, но худшее было только впереди. Выйдя к капитанскому мостику, мы смогли построить оборону, ибо сами пространства таких мест в рогарийских кораблях отличались особенной просторностью. В принципе, у врага почти не было шансов. Заснежин был ранен где-то снаружи, но так как он шел в середине, мы смогли затащить его внутрь, а далее разместили на верхней части капитанского мостика небольшую «санчасть», где и разместили тех, кого смогли спасти. В этом бою рогарийцы пленных не брали, возможно, что это было связано с тем, что их командующим был Гор’Ту-ул. Далее, они двинулись вперед. Плазма решала все. Каждый из бойцов был оснащен плазмометами, поэтому у рогарийцев не было и шанса, как мы думали, но… — Романо снова глубоко вдохнул, а затем выдохнул. — Появился главный козырь. Сам Товрок Гор‘Ту-ул. Мы слышали, что он — это биометаллическое чудовище, и он действительно таким и оказался. Рогарийцы в момент его появления воодушевились и ринули сразу из двух коридоров, ранее атака шла лишь из правого отсека, но, видимо, Гор’Ту-ул специально оставлял бойцов внутри, а далее ударил всеми силами. Чтобы энергетический щит превратился в ничто, нужно время. Две-три секунды, затем он распадается, а цель оказывается беззащитной, однако при массированном ударе рогарийцы представляли собой живые щиты. Здесь же появился Товрок, который вырвался из-за спин своих воинов. Далее прикончил нескольких гвардейцев и абсолютно не по-рогарийски вырвался из строя наверх. Не знаю, что им двигало… Может быть, он хотел обстрелять нас сверху, а может, просто хотел уйти к рубке управления, можетхотел отключить свет по всему кораблю, а может, перегрузить реактор и забрать с собой всех, но когда он наткнулся на раненых… — Романо в этот момент снова замолчал, а после, пожав плечами, продолжил. — Не знаю, что им двигало, но он начал убивать раненых. Убил и Заснежина. Я ворвался наверх, но было уже поздно. Киборг выстрелил в меня, видимо, не успел прицелиться получше или хотел нанести максимум страданий, а я выпустил по нему очередь. Товроку плазма попала в корпус и шею, а мне в грудь. Затем ничего не помню. Знаю лишь то, что бойцы смогли отразить атаку рогарийцев, а спас нас Лефтхенд.

— Хорошо. А что Вы можете сказать о Товроке? Вы что-то о нем знаете? — спросила девушка, глядя на Романо.

— Товрок — это совсем нетипичный рогариец. Он прожил что-то около ста с лишним лет, был послом рогар в Федерации, а также видел три рогарийских войны. Третья на его счету стала последней. Насколько понимаю, он разочаровался в эффективности традиций рогар и поэтому начал модернизировать себя. В том бою он показал то, что протезированный рогариец способен на то, на что неспособен рогариец обычный. Он с легкостью пробился через нас, а мы почти поголовно имели различные импланты по типу выделителей адреналина, различных синхронизаторов оружия с тактическими шлемами, но нам это не помогло. Товрок был настоящей машиной для убийств, и мне страшно представить, что было бы, если бы таких, как Товрок, было бы значительно больше. Рогарийцы очень традиционны в своих оружейных предпочтениях, это пока что и не позволяет им сражаться с нами на равных, но когда таких, как Товрок, станет больше — Федерации конец. Рогариец — это создание войны, а Товрок его идеал в плане мобильности и смертоносности.

— Вы сказали, что генерал таким образом мог произвести самоубийство. Почему Вы пришли к таким выводам? — спросила девушка, смотря на Романо.

— Почему? Традиции рогарийцев до сих пор порой восходят к судебному поединку, каким бы варварством это не казалось, но поединок имеет в своей сущности определенные правила, которые, кстати, отсутствуют в наших судах, когда человек с толстым кошельком может купить судью. Так вот… Товрок не имел права участвовать в таких поединках, так как улучшил свое тело, то есть любой спорный суд был автоматически им проигран, так как он являлся рогарийцем без чести. Кроме этого, следует отметить то, что рогарийцы довольно сильно возненавидели Товрока после того, как он заменил свои руки и ноги, оружие на руках в виде плазменного резака и плазменного пульсара привело их в еще большее бешенство. Я читал то, что над ним даже была произведена общественная казнь перед самой войной, его практически стерли из истории, от него отвернулась его семья, но, кстати… Практически стерли — это его старую версию. Его просто вычеркнули из живых в возрасте семидесяти лет, когда он впервые и заменил железом свои руки и ноги. По сути, мы сражались с живым трупом, который мертв для своего общества, однако оставался командиром своей армии. Вероятно, армия была также и умерщвлена, несмотря на то, что имплантов на них не было, — Романо почесал затылок. — Видимо, с этим и связано то, что рогарийцы тогда не пытались брать живых.

— Вы, кажется, очень близко знакомы с культурой рогарийцев. Можете рассказать о том, откуда у Вас такие знания? — спросила девушка, а Романо усмехнулся.

— Ну, Кира, меня в армии готовили к войне с рогар, поэтому наиболее важно было понять то, кем является враг. В бою ты должен знать повадки противника, а также то, каким культурным кодам он подчиняется в бою. Конкретно у рогарийцев таких кодов очень много, но в бою с Товроком этих кодов не было, именно поэтому мы и не выдержали лично его нападения. С одной стороны, подобная учеба имеет плюсы в виде того, что ты понимаешь, как ведет себя обыкновенный противник из этой расы, но с другой стороны, если ты сталкиваешься с таким, как Товрок, вся система ломается. Он был способен творить то, что сможет сделать совсем не каждый человек, — Романо задумался. — В бою с традиционными расами, это довольно эффективно. Они движимы определенной «честью» и прочим, но если ты сталкиваешься с расой, готовой пересекать свои традиции ради победы, ты, как бы, автоматически проигрываешь. Поэтому я считаю, что надо знакомиться с культурой врага, а также знакомиться с базовыми тактиками, снаряжением и вооружением, однако надо быть готовым к тому, что враг может мимикрировать под тебя, а Товрок сделал именно это.

— Что Вы имеете в виду под словом «мимикрировать»? То есть, противник готов видоизмениться, даже вразрез со своими культурными кодами?

— Да. Именно это. Суть в том, что традиции и пресловутый идеализм рушится там, где ломают зубы. Зачастую, рогарийцы нападают первыми, мы сдаем в осаду миры Периферии, а затем подходит флот из Центра и выдает рогарийцам хороших таких кренделей. Следует понимать то, что рогарийцы ходят в эти походы для того, чтобы сбросить лишний груз молодежи, поэтому даже поражение для них является победой, но… Когда произошел Прорыв Заснежина — зубы поломались. Они ломались и раньше, но не так интенсивно, как в этот раз. Впервые люди фактически вырвались дальше, чем миры рогарийской периферии, более того, впервые люди стали высаживаться на планеты. И вот на планетах рогарийцы нас видеть совсем не хотели, поэтому зубы и ломались интенсивнее. На фоне этого начинается скупка технологий со стороны периферийных купцов рогарийцев, а далее они начинают внедрять эти технологии, — Романо снова приостановил речь. — Если ранее мы имели дело с одним единственным Гор’Ту-улом, который являлся одним из периферийных владык, то теперь мы можем встретить целый ряд таких Гор’Ту-улов, и следующая война будет гораздо страшнее прошлой, и не факт, что мы в ней, с таким обучением военных, победим. Мы уже имеем дело с флотом вассалов рогар, а именно с флотом василисков, который наносил нам поражения, хотя и обладал малым числом, но удары были существенными, а теперь представьте, что рогарийцы превратятся в василисков. Страшная картина, — Романо снова откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Окончим с прошлым и перейдем к настоящему, — проговорила Кира, а Романо отвел взгляд, он, кажется, понимал, что теперь ему придется туго, но выполнить обещание он был обязан. — Как мне известно, КаренияИндастриз — это Ваш нынешний наниматель. Скажите, пожалуйста, насколько велика Ваша плата, что Вы готовы из Героя Федерации превратиться в самого настоящего Злодея Периферии?

Человек напротив улыбнулся, сглотнул слюну, а в глазах девушки появилась какая-то ненависть, кажется, что она сейчас смотрела даже не на самого Романо, а на всю Карению разом. Он направил свой взгляд на нее, затем глаза начали бегать по комнате в поисках ответа.

— Плата составляет почти полмиллиона кредитов, однако кроме этого имеются и иные блага, которые предоставляются корпорацией моей семье, поэтому я и работаю, — проговорил человек, сосредоточившись.

— Хорошо. Расскажите о том, как обстоят дела по экспроприации планеты? — спросила девушка, все также смотря на Романо.

— Экспроприация идет успешно, — проговорил он, когда на лбу возникли капли пота.

— А как Вам спится по ночам, Герой Федерации и Злодей Периферии? — спросила девушка совершенно иным тоном, чем раньше, а директор экспроприации снова опустил глаза, каждый вопрос будто бы сек его плетью, которую он уже давно заслужил, но все-таки получать ею по хребту не особо хотел.