Разоритель Планет

— Да. Один. А что Вы сделали с отцом? — спросила девушка как-то боязливо, но все же не спросить этого она не могла.

— Просто небольшой курс психологии. Ни единого волоса с него не упало. Лучше скажи, что он с тобой сделал? Как вижу, небольшая ссадина на лбу, на шее, кажется, гематома. Больше ударов не было? — спросил Романо достаточно серьезно.

— Нет, — ответила девушка как-то неуверенно.

— Ну… Раздевать тебя я не собираюсь, не хочешь — не говори. Мой номер себе в телефон забей, — в этот момент Романоотдал девушке свою визитку. — Если что-то будет нужно — звони, если интервью надумаешь взять — тоже звони, выберем время. У меня тут небольшие праздники в силу того, что нога нынче немного не в той форме, чтоб за бандитами гоняться по городу или еще какую тварь из жизни вышибать.

— А… Господин Романо, а что было на станции?

— Зачистка борделя и нарколаборатории, считай. Ты за кворонов особо не переживай, целый ряд из них выжили и взяты в плен, детей мы не убивали, поэтому воспитаем их в человеческих традициях или же хуманизируем их отцов и матерей, а далее они построят уже не станционный, а городской клан. Я же не маньяк, чтоб убить каждого, — девушка в этот момент слегка улыбнулась.

— А это правда, что Вы герой войны?

— В каком-то плане — да, но это, думаю, стоит оставить для интервью, верно? — спросил Роберто, улыбнувшись.

— Да. Пожалуй. Я пойду? — спросила девушка, глядя на директора.

— Да. Джек тебя довезет до апартаментов, ты уже в базу занесена, поэтому по прикосновению к сенсору — двери откроются. Пока?

— До свидания, — девушка улыбнулась и поднялась со стула, после чего довольно быстро вышла из кабинета.

— Детки-детки… Куда ж вы попадаете, когда в этот мир приходите? Нет. Бога точно нет, иначе он бы не создал такого Ада, который имеем мы в наших мирах… — Романо протер глаза, а после и сам вышел из кабинета, не забыв свою трость.

…

Шпак не помнил, как добрался до дома, как вошел в дом, как оказался на кухне, и как в его руках оказалась бутылка какого-то крепкого напитка. Он выглядел довольно побито, боль от драки с Джеком напоминала о себе, но еще больше обжигало его собственное воспаленное сознание. Его личность будто разбивалась на десятки осколков, затем снова собиралась и опять разбивалась вдребезги. Мысли о различных предательствах роились в голове, он чувствовал, что никому, собственно, и не нужен. Только бутылка и холодный ствол пистолета сейчас были его друзьями. Он вел диалог сам с собой, размышлял о своих перспективах и вдруг словно распался на две личности.

— Хе-хе-хе-хе-хе… Все предали… Романо — козел. Джек — падаль. Дочка — сучка, — на его лице была какая-то практически безумная улыбка. — Довели. Я, что ли, хотел кого-то убивать? Нет! Не хотел! Зачем мне убивать? Я же не убийца. Правильно ведь, Генрих?

— Правильно, — отвечал он сам себе, пересаживаясь на другой стул.

— Вот! О чем я и говорю. Они все постарались, чтобы я просто сошел с ума! Да-да-да… Они все были в сговоре.

— Точно! — он снова пересел на противоположный стул, а затем назад.

— Что делать-то теперь? На Романо я работать больше не хочу, ибо он тварь, — он пересел на стул напротив.

— Застрелись, — ответил он сам себе, а рука, будто не своя, потянулась к пистолету, подчиняясь воле второй личности.

— Да! Только перед этим надо выпить, да… — он снова сел на старое место, после чего открыл бутылку трясущимися руками, а после начал пить прямо из горла. — За былую жизнь и за ее нынешнее отсутствие! — крикнул он, после чего схватил пистолет, приставил его к подбородку, нажал курок и… Ничего не произошло, ибо он забыл снять с предохранителя. — Твою мать…

— Да! Застрели меня! — крикнул он, пересев на новое место, после чего вернулся назад и снял оружие с предохранителя, после чего направил пистолет в сторону пустого стула и нажал на спусковой крючок. В стене появилась дырка. С другой стороны, послышался громкий женский крик.

— А теперь моя очередь, — человек засмеялся, а после приставил ствол под нижнюю челюсть и нажал на спусковой крючок. Потолок окрасился в красный. Голова практически лопнула, раздвоившись на две неравномерно разодранные части.

…

— Здравствуйте, господин Романо, — человек в полицейской форме стоял рядом с телом, у которого разворотило голову. — Ваш сотрудник застрелился из своего пистолета.

— Угу… Он что-то оставил после себя?

— Ну, только записку. Гласит: «Скажите Романо то, что он имеет право на мою дочь, и то, что он козел». И номер Ваш написан. Как-то так, — полицейский с пышными седоватыми усами, положил записку назад, а после спросил. — Вы расстроены?

— Нет. Это довольно закономерно. Спасибо за информацию, офицер. Надеюсь нато, что Вы понимаете, что этот псих застрелился из-за того, что в очередной раз распсиховался? До этого он был довольно сильно возбужден, а также чуть ли не убил свою дочь, благо, она успела дозвониться одному из моих людей и попросить помощи.

— Да. Знаю. Оформлю его как самоубийцу, а труп кремируем. В любом случае, своей жене он не сильно нужен, судя по тому, что все ее вещи отсутствуют. До свидания, господин Романо. Хорошего дня, — проговорил офицер, а затем, услышав «Хорошего дня» в ответ, отключился.

Он посмотрел на откинувшееся на спинку стула тело, затем пробежался глазами по кухне, и снова взгляд лег на Шпака.

— Генрих Шпак расцвел маком… — слегка улыбнулся полицейский, глядя на судмедэксперта. — Как Вам такая картина, Поль?

— Ничего необычного… Некоторые и в более интересных позах помирают. Помню, однажды пришлось описывать мужичка с вибратором в заднице… Бракованный был, так его закоротило, а это… Это, наверное, искусство, — усмехнулся мужчина, похлопав труп по правой щеке, а офицер посмеялся. — Черный юмор может выбить смех даже из таких кремней, как Вы, капитан Нильсон!

— Да… Это целое искусство! — ухмыльнувшись, проговорил коп.

06.01.2580, 09:00

Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,

Район Криг-3, строение 10, лифт,

06.01.2580, 09:00

Романо поднимался в кабинет коменданта с небольшим презентом. В портфеле у него находилась бутылка коньяка, а сам он был слегка весел, кажется, что самоубийство Шпака совсем не отразилось на директоре в силу того, что сам Шпак оказался явно не тем человеком, который заслуживал скорби, поэтому Роберто Романо и был в таком настроении.

Вскоре он вышел из лифта и проследовал мимо комнаты, а вернее, зала для экзекуций, направо по коридору. Далее рука аккуратно легла на дверную ручку, когда он медленно начал открывать дверь, увидел пистолет, направленный на себя.