Разоритель Планет

— Хорошо. Отбор в основном был связан со вступительным испытанием, ну и тем, как ты закончил школу. Собеседование и сочинение были вступительными испытаниями… — Кира отвела взгляд от Паука, а тот в этот момент облизал свои холодные губы. — Сочинение было на тему «Человек, как субъект исторического развития». Написала, вроде бы, хорошо. Получила балл чуть ниже максимума, где-то девяносто с чем-то. Собеседование… Там был сам директор колледжа, крепкий такой мужчина, ну, и два старших преподавателя. Я помню… Было как-то страшновато, ну… Как с Вами сейчас. Волнительно как-то. Язык кое-как слушался, но… Когда был задан первый вопрос. Все. Как будто что-то щелкнуло. Сердце билось очень сильно, ну, и я довольно быстро говорила. Уже не помню что, но директору понравилось. Он тогда почти сто баллов и поставил. Там какую-то проблему отметил, ну… То, что тараторка типа. Как-то так.

— Несмотря на полную ничтожность родителей, у них получился замечательный ребенок, — проговорил все тот же практически безэмоциональный голос. — Кира? А вот, скажи… Каково это? Пережить нечто страшное со стороны своего родителя?

— Страшно. Просто страшно. Я не буду говорить на эту тему, Паук. Не хочу, — проговорила девушка, отведя взгляд, а Паук кивнул. — Вот лучше скажи мне… Как папа показал себя на станции?

— Ты до сих пор называешь Шпака «папой»? Мне кажется, что более тепло к тебе относится Джек, но ладно. Твой отец вел себя довольно… Смело? Для гражданского, но не более. Когда он пришел в космопорт, как говорит Билли, «разнылся». Потом вел себя также во время полета, а вот уже на станции… Сыграло его звериное. Помню, как он без единой мысли направил ствол в того кворона в баре. Бах. И нет кворона. Вот и здесь также. Могу сказать одно, убил он достаточно и никого особо не жалел. Он кажется размазней, а на деле был способен на нечто более страшное, чем убийство «жаб», как называет кворонов Милет Жабодав, — Паук наклонил голову сначала вправо, разглядывая лицо девушки, затем влево, будто бы анализируя тонкость и хрупкость шеи. — Могу отметить одно. Ты очень худая, а это ой как нехорошо для организма. Сбоев внутри цикла еще нет?

— Я не буду отвечать на такие вопросы, — Кира сразу нахмурилась и поджала губы, а на губах Паука снова возникла улыбка.

— Хе-хе… — как-то металлически усмехнулся он. — Женская натура, но это верно. Вопрос довольно интимный, поэтому какой-то «левый дядька» не имеет права даже задавать такой вопрос, но что ж поделать… Я стараюсь сразу познать все и поинтересоваться всем. Природная любознательность, так сказать. Хочу отметить, что твое лицо обладает довольно тонкими и милыми чертами, по крайней мере, так люди обычно это обозначают. Интересен профиль, словно на старых монетах, на которых время от времени выбивались образы императриц или королев.

— Ты рассматриваешь меня, как предмет… — девушку даже передернуло от этих множественных бесстыжих слов и, вероятно, такого же взгляда под шлемом.

— Ну да. Ты и есть предмет, но я бы обозначил тебя более научно — объект исследования. Но что же, судя по тому, что читается на твоем лице — мне пора идти. Я оставил пульт на столе, лучше носи его с собой. Если что-то недоброе будет происходить. Скажем, кто-то станет ломиться… Только нажми на кнопку, и поднимется тревога, затем подойдут бойцы, которые находятся поблизости. Те же, кто ломится, будут, как минимум избиты, а как максимум убиты. Дальнейшая их судьба — тебя волновать не должна. Удачного дня, — Паук улыбнулся в последний раз, а после вышел из комнаты.

Девушка же молча проследила за выходом этого не слишком высокого человека, но устрашал он значительно сильнее, чем многие громилы. Было в нем что-то такое, кроме его шлема, что внушало страх. Манера речи… Он будто бы исследовал вообще все, что видел. Ученый? Вряд ли. Скорее какой-то разведчик…

…

Паук вскоре был уже в кабинете Романо, он сел перед своим начальником, а сам, кажется, что-то анализировал.

— Ну, здравствуй, Иоганн. Вот работаешь ты на меня уже достаточно продолжительное время, а я так о тебе особенно ничего и не знаю. Расскажи о себе, пока у нас есть время, — Романо в этот момент улыбнулся, а на трупного цвета губах также появилась улыбка.

— Пожалуй, Вы правы, Романо. Как знаете, я был направлен к Вам корпорацией по Вашей же просьбе, но я предполагаю, что этой информации недостаточно. Нужна именно моя биография. Что же… Повторю примерно то же самое, что и Вашей новой «дочери», — металлик в этот момент оскалился, правая рука, которая легла на стол, сжалась в кулак и задрожала от напряжения, после чего он выдохнул и снова обернулся к Романо. — Только полагаю, что нужны более точные данные. Поэтому расскажу подробнее. Я старше Вас, Романо. Мое юношество пришлось на правление старшего Бура, а во время его четырехлетнего правления происходили самые страшные вещи, которые касались и экспериментов над людьми. Я — один из тех людей, которые подверглись подобным экспериментам. Если документы, которые я скачал с корпоративного компьютера, верны, я был тем, кто должен был стать суперсолдатом. Суперсолдатом, который должен был быть способным взломать любую систему защиты за счет того, что имел доступ ко всему — по сути, являлся частью этой системы. Но произошла определенная рассинхронизация, это связано со временем нынешним, из-за этого я потерял часть возможностей, которыми владел ранее. Так, я не способен более проникнуть в военные базы данных напрямую, без доступа к определенным серверам, несмотря на то, что Федерация довольно сильно деградировала со времен Бура. Военные технологии продолжают совершенствоваться, но суть остается та же, но вернемся к моей истории. Где-то в девятнадцать лет я попался на глаза какому-то странному человеку. Высокий мужчина, с огромным количеством имплантов. Я был воспитан в приюте, судя по всему, являлся сыном какой-то невезучей проститутки, даже не судя по всему, а являлся. Кроме того, не имел особенных достижений на тот момент, а значит, моей пропажи никто бы и не заметил. Таких парней было много по всей планете, и я не знаю почему «повезло» именно мне. В один день этот мужчина и еще пара амбалов вломились в мой дом. Ну, как мой? Съемная студия, вроде была пять на восемь, с совмещенным жилым и кухонным помещением. Взяли быстро, ибо был я тогда не силен. Скрутили, а далее повезли куда-то. Как оказалось, я был не единственным мальчишкой, которого взяли. Нас было человек десять… Здание законспирированное, нас держали на втором подземном этаже, ну, специально, чтобы никто не услышал ни криков, ничего, чтобы нас точно никто не спас и так далее. В первый же день провели какие-то странные замеры, проверили группы крови, убедились, что у всех четвертая, а далее начали нас откармливать. Питательные продукты, о которых тогда я мог лишь мечтать, тем более на свою зарплату водителя погрузчика. Знаете, Романо… Нет ничего страшнее нищеты. Когда ты питаешься одними углеводами, но тебе просто везет со строением твоего тела и метаболизмом, что и не позволяет углеводам тебя раздуть, но вернемся к нашему страшному заведению, — Паук сделал небольшую паузу, улыбнулся, после чего пробарабанил несколько раз пальцами по столу, кажется, выплескивая ярость, и продолжил. — Так вот. Примерно через три месяца начались первые операции. До этого нам ничего не говорили… И лучше бы я сдох там, на первой же операции. Но я выжил. Голова раскалывалась. Я чувствовал, что мне буквально вскрыли череп и был прав. Нас не зря побрили в день перед операцией. На окружности черепа, вот здесь, — Паук указал место примерно рядом с виском. — И дальше, все было в швах. Зашили не на скорую руку и, видимо, стальными нитями. Голова раскалывалась на протяжении, кажется, недели-двух. Это был Ад. Форменный. Я тогда в Бога на время поверил, молился ему, хотел, чтобы ко мне на помощь пришел ангел и избавил меня от мучений. И ангел пришел… Девушка с красивым лицом, вывезла меня из моей камеры, а затем повезла в операционную… До сих пор помню, как этого «ангела» убивал, это я особенно отчетливо запомнил в день моего побега. Но вернемся в «День Ангела». Мне снова вскрыли череп. Установили какие-то новые чипы. Голова болела еще сильнее… Я бредил. Не знаю, сколько. Вроде бы, даже в кому впадал. Тогда нас оставалось от силы трое, но, в итоге, я остался один. Они этого не ожидали. Они думали, что мы все сдохнем, но начали образовываться иные проблемы. Сердце в силу нагрузок остановилось, тогда они как-то установили специальные электроды в сердце, оно продолжило качать кровь, ну и, отчасти, доктора заменили сердце на синтетическое. Сами видите, насколько мертвенна нижняя часть моего лица. Это все от того, что электроды бьют относительно редко, но достаточно для функционирования моей жизни. С другой стороны, во время боя мое лицо становится более живым — это связано с тем, что электроды начинают бить чаще. Вся эта система имплантов была относительно совершенна. Действительно, технологии времен Бура были очень и очень сильными. Я бы даже сказал… В сравнении с нынешними, это величайший уровень. Далее… Мне устанавливали новые и новые импланты. В итоге они сами не поняли того, что создали. Как оказалось, во мне имеется часть марлеонских чипов «для людей», что и позволяет мне настолько эффективно сражаться и параллельно с этим использовать объекты окружения и прочего. Это все было очень и очень страшно. Они также подключили ко мне довольно странную систему, которая контролировала мой сбор данных. То есть уровень того, как мой мозг наполняется информацией. Программу я изменил, чипы помогли… Те, что принадлежали Марлеону. Они так просто рассказывают о коде той или иной программы, что остается только удивляться. Я изобразил свою деменцию. Тогда я уже был тем, кто способен перебить их всех. Чем больше я собирал информации — тем сильнее уровень знаний «падал» на этой программе, что вводило людишек даже не в заблуждение, а в какое-то странное положение полного непонимания того, что происходит. Ученые мужи крутились вокруг меня, а я все пожинал и пожинал новую и новую информацию. Однажды установил себе всю карту этого здания. Затем начал изменять турели в плане того, кто должен являться их врагом. Рассматривал снаряжение своего противника. Помню, выявил два экзоскелета, примерно как у Билли. Медленно, но верно, я готовился к побегу. Еще несколько недель, и я собрал всю информацию, которая мне требовалась, получил все данные, связанные с теми, кто находится внутри здания, и так далее. В один день меня снова повезли в операционную, думали снимать чипы, как понимаю, хотя бы часть этих чипов. Ну и… Пришел конец. Сначала я перебил хирургов. Дверь заблокировал, чтобы никто не убежал и не вошел раньше времени, свет также отключил, а везде начали раздаваться выстрелы турелей. Происходил Ад, а я взялся за эту медсестричку, признаться… Если бы мой мозг не был столь поврежден, я бы, вероятно, ее изнасиловал, но я был не способен на это, поэтому я просто ее разделал. Она очень громко кричала, но… Мне было наплевать. Я, кстати, сохранил скальп ее лица при себе. До сих пор ношу с собой, как талисман, — Романо как-то передернуло от этих слов, но он не показал того, что это как-то его обеспокоило, кажется, он понимал Паука в его действиях и принимал их. — Дальше я вышел наружу. Был у меня только скальпель, но и его было достаточно. Импланты, связанные с тепловизором, ПНВ и так далее, позволяли взять верх над медбратьями, и лезвие прошлось по их глоткам. В этот момент, в зону близ операционной вошел боец в экзоскелете, до сих пор помню его визг, когда дверь вдруг прижала его. Это была одна из моих способностей, да и сейчас она осталась. Если сделать так, что дверь закроется в аварийном режиме — любой будет разрезан на части или очень сильно придавлен. Боец в экзоскелете — был из вторых. Было довольно интересно снимать с него шлем, а затем выкалывать оба глаза и, только после этого, разрезать глотку. Турели же прекратили огонь. Почти весь персонал нижних уровней был перебит. Я лишь нашел остатки, тогда, кстати, я этот шлем и нашел в оружейной. Таких всего три штуки там было, ну и, судя по всему, готовились они для трех таких бойцов. Я ушел наверх, перед этим взял пулемет и далее уничтожал всех оставшихся. И бежал. Благо, карта города не сильно изменилась за два года. Но это если рассказывать очень кратко. Там было очень много интересных ситуаций, но я, наверное, не стану заострять внимание на каждой. Затем я залег где-то на десять лет, а еще в офисе затер всю информацию о том, кто я и что я, да и чем занималась эта маленькая корпорация.

— И это все ты сделал в одиночку? — спросил Романо, пристально посмотрев на Паука.

— Я суперсолдат, Романо, а там были довольно хилые наемники. Судя по всему, корпораты были жадные, не решились организовать охрану из ветеранов. Это все было кровавой баней. Еще было убито множество полицейских. Но это уже во время моих скитаний. Все же «человека с восемью глазами» искали, а значит, я был вынужден убивать и головорезов, и полицию, благо, вскоре удалось забраться на грузовой корабль и улететь с Аврелии, далее на миры периферии, кстати, интересно… У меня стоял маячок, благо, инопланетные технологии многое могут рассказать о твоих собственных имплантах и я сломал этот «маячок». Правда… Пришлось самостоятельно вскрыть голову, но это было несложно. Потом, правда, пришлось навсегда надеть этот шлем, но это мелочи. Важно то, что я выжил. И я ненавижу эту систему так же, как и Вы, Романо. Только вот я ненавижу ее на уровне подсознательном. Я видел и страшную эксплуатацию, и эксперименты над людьми. Я видел то, чего Вам, Романо, во многом повезло не видеть. И можете мне верить. Вас я не предам. Но это же не главное, зачем Вы меня позвали сюда? — улыбнулись мертвенные губы киборга.

— Верно. Ты, Паук, знаешь о том, что у нас скоро случится война с МилитариКорп. Так вот… Среди нас есть крыса, предположительно, это Борман. Тебе нужно выявить все его встречи с директором Баукусом и доложить об этом мне. Желательно… Поймать Бормана за руку. Прямо в момент очередного разговора, и записать этот разговор.

— Значит… Требуется установка прослушивающих жучков на предметы Бормана, а также слежка по камерам ресторанов, и не только за ним. Верно понимаю?

— Верно.

— Я могу приступить к исполнению?

— Можешь, только будь аккуратнее.

— На этот счет не беспокойтесь, господин Романо. Аккуратность — одна из главных моих черт, после преображения, — усмехнулся Паук, поднимаясь с места и выходя из кабинета.

— Мрачный тип… — пробормотал Романо.

…

Паук двигался на восьмой этаж, где находился кабинет Бормана. Он шел довольно быстро, а затем остановился у кабинета «816», на двери которого висела табличка со знакомыми буквами, обозначавшими фамилию. Паук остановился, затем подключился к камере, которая стояла внутри, никого не было на месте, затем переключился на камеру столовой на третьем этаже, в обзоре которой была видна туша господина Бормана возле кассы. Тут же Паук подключился к двери и открыл ее, после чего, осмотревшись, вошел внутрь. Довольно неряшливое помещение, вот возле компьютера стояла коробка с недоеденной пиццей, в одном из углов виднелась переполненная мусорка, все было заляпано жирными руками этого неприятного типа.

Крайт же практически не обратил на это внимания и подошел к компьютерному столику, где находился выдвинутый монитор, далее рука легла под люк, из которого и выводился монитор, там и разместился жучок. На один из окуляров он вывел картинку камеры столовой, где было видно, что Борман уселся за один из столиков и начал довольно развязно флиртовать с какой-то девушкой из младшего персонала. По крайней мере, так показалось Пауку, судя по мимике жирдяя и жестикуляции. Затем был открыт шкаф, а жучки разместились в каждом костюме, что находился там. В основном Паук размещал их в подклад, дабы точно не быть раскрытым. Быстрые движения, небольшой разрыв внутренней части одежды, а затем вставка туда жучка, после чего такое же быстрое «зашивание» подклада, с помощью какого-то маленького, но быстро прошивающего устройства. Затем вещи вернулись в былое положение, с этим помогла фотография внутренностей шкафа перед работой по встраиванию жучков.

После этих действий Крайт спокойно вышел из кабинета, затем заблокировал дверь и стер из базы данных открытие этой двери, а также дублировал видео с камер на тот промежуток времени, пока находился внутри.

…

— А Вы красивы, Анна, — улыбался Борман светловолосой девушке, что сидела напротив него.

— Спасибо, господин Борман, но я все же занята, — улыбнулась девушка, глядя на человека, который явно не имел каких-то благих намерений.

— Ой… Что Вы, что Вы? Я даже не думал, просто подметил, что Вы действительно красивы, — улыбнулся толстяк, чей второй подбородок в скором времени должен был перейти в третий. — А как насчет прогуляться после рабочего дня?