Разоритель Планет

— Что Вам приготовить, господин Романо? — спросила женщина в черном балахоне, стоявшая на кухне.

— А в твои обязанности входит и это? — удивленно приподняв бровь, спросил человек, вешая пиджак на спинку стула.

— Да. Входит. Могу приготовить жаркое, говяжий стейк с гречкой, можно и что-то более необычное.

— Ага… Ну, удиви меня, — усмехнулся Романо, после чего прошел в гостиную. — Если ты будешь кормить Киру разнообразно и вкусно — я подниму твою зарплату до трех тысяч кредитов каждые две недели. Я считаю, что мои сотрудники должны жить достойно, поэтому и зарплата превышает среднюю по региону, а порой и по планете. Не подведите меня, — улыбнулся директор, садясь на диван и снова прикрепив прямоугольный визор в соответствующее отверстие на правом виске.

Далее Роберто стал снова просматривать какую-то документацию, прикрыв левый глаз, а правым довольно быстро водя слева направо по статье о каком-то из директоров МилитариКорп. Но вскоре чтение было прервано фигуркой, видимой через стекло визора, после чего Романо сразу отключил документ и дал сигнал для отключения визора.

Человек похлопал по дивану, указывая на то, чтобы Кира села рядом, и девушка подчинилась. Она прошла в гостиную, после чего села на диван подальше от Романо.

— О чем Вы хотели поговорить? — спросила девушка, не глядя на человека.

— Ну… Вообще-то я просто хотел бы с тобой поболтать, узнать о тебе побольше и прочее. Не более. Никаких подводных камней, Кира. Простой интерес, — после слов человека настало какое-то неловкое молчание, а он отвел взгляд. — Насколько знаю… Ты увлекаешься литературой. Верно?

— Ну, допустим. Это что-то меняет? — спросила она, направив взгляд своих серых глаз на человека, который будто бы согнулся под давлением этого взгляда, но все-таки не подал особенного вида.

— Меняет, — отрывисто произнес он, после чего с хитрым прищуром посмотрел на Киру, теперь взгляд отвела уже она. — Я ведь сам увлекаюсь литературой.

— И какой? Боевиками и триллерами? — улыбнувшись, спросила девушка. — Да и… Когда Вам читать? Вы же всегда загружены делами по лишению кого-либо средств к существованию.

— Остро… — человек продвинулся дальше к спинке дивана, обдумывая то, что же сказать… — Остро подмечено. Да. Отчасти, ты определенно права. Читать мне… Ну, по крайней мере, художественную литературу — некогда, но вот… Что-то более ценное для предприятия или, в целом, для понимания мира — почитать всегда полезно.

— К примеру? — девушка закинула правую ногу на левую, слегка повернулась к директору, положила локоть на подлокотник, а голову положила на ладонь и с каким-то вызовом посмотрела на директора.

— Эти юные глаза, что вызовом секут плоть стариков, как плетью… — человек вздохнул.

— Метафоричненько, но тему «Отцов и Детей» раскрывает слабо. Вернее сказать… Односторонне, — она в этот момент улыбнулась, а Романо покачал головой.

— Ну да… Вынужден согласиться. Как перед учителем сижу… Ужас! — директор сам заулыбался в этот момент, ему, вероятно, впервые за долгое время приходилось разговаривать с молодежью на такие темы и сейчас у «старика» от счастья разрывалось сердце. — Ну, что я читаю? Карл Маркс? Знакомо такое сочетание имени и фамилии? Фридрих Энгельс? Владимир Ильич Ленин? Иосиф Виссарионович Сталин? Антонио Грамши? Можно еще перечислять уже нынешних работников пера, к примеру, Иоганн Ромм, Григорий Свиридов… Много кто.

— Если правильно помню… Иоганна Ромма — повесили, — девушка опустила взгляд.

— Да. Шок-пех. Его книжки о переворотах и революциях как-то не сильно нравились нашим верхам. Он исследовал вопрос Великой Социалистической Революции на Земле, чем и сыскал петлю на шею. Еще написал книжку… Кажется… Сейчас бы не ошибиться… — Романо облизал губы, а глазами бегал по коврам.

— «Революция — это любовь», — как-то грустно улыбнулась Кира. — Это единственный его роман, но… Сильный, как мне кажется. Правда… Легальным путем его не достать.

— А ты достала? — спросил Романо, глядя на Киру.

— К сожалению… Нет. Могу довольствоваться лишь тем, что слышала от некоторых преподавателей. Говорят, что там была интересная любовная линия, только вот была она не о том, что называется плотской или даже просто высокой любовью между мужчиной и женщиной, но о нечто большем. Там же вышло так, что революция разделила влюбленных. Он оказался в руках карателей, а она осталась верной до конца, даже зная о том, что он уже убит. Кажется, что ее звали Милена, и она на протяжении всей книги пыталась найти какие-либо ниточки, ведущие к нему. Там было много сцен пыток, но он не выдавал своих соратников, несмотря ни на какие увечья, только твердил о том, что революция — это любовь, а любовь нельзя предавать. Как-то так… — девушка покачала головой. — Большая часть нынешних историй не способна рассказать и чего-то на толику близкого к этому… Мне больно за нашу культуру, за наше поколение, — в этот момент у нее встал комок в горле, кажется, что Кира была готова расплакаться из-за той истории, которую рассказала, а Романо покачал головой.

— А что, если я достану для тебя эту книжку? — человек улыбнулся, а девушка посмотрела на него с каким-то удивлением. — Да. Я могу. Вся та литература, которую я читаю, запрещена законом. Я без разговоров смогу достать для тебя эту книжку. Только это… Тебе какую «обложку» лучше?

— Обложку? — как-то непонимающе спросила девушка.

— Ну… Скажем так… — Романо заулыбался как-то немного стыдливо. — Нынче внутри различных космопортов есть специальные устройства для считки книг на твоих устройствах… И они проверяют, сугубо, десять страниц сначала и десять страниц с конца, по крайней мере, таков алгоритм, и если не будет выявлено ничего противозаконного, дальше программа отключается. В общем-то… В связи с этим, мы делаем так называемые «обложки». Зачастую, это самые отвратительные книги из тех, которые возможны. Ну… Камасутра с разным наполнением.

— Фу… — девушка посмотрела на Романо с какой-то странной улыбкой. — Ну нет… Мне такой «обложки» не надо. Можете использовать какую-нибудь, скажем… Ну… попаданческую литературу? Ну, там… Про мальчиков-задротов, которые случайным образом попадают в какой-то другой мир и… — девушка покраснела. — Спариваются там со всеми красивыми девушками. Фу…

— Хорошо, — Романо заулыбался. — Это такая нынче литература в моде?

— Ну… Да. Я, правда, это не читаю, ибо читать это невозможно физически, ибо авторы даже не понимают то, что описывают. К примеру… Они банально неспособны к тому, чтобы изучить что-то и только потом что-то писать про это «что-то». Вот представь… — она откинулась на спинку дивана и посмотрела в потолок. — Однажды, была книжка про то, как человеческий солдат стал рогарийским лордом, а после завел гарем из родовитых рогариек, одной из которых была дочка визиря или даже императора. Для начала следует понять то, что титулы у них другие, а автор не изучил даже этого… Ну а… Ну… Кому я это рассказываю? Вы же и сами это прекрасно знаете.

— Ну… Становление солдата лордом — это нечто необычайное… Хорошо, что я с такой литературой не сталкивался. А вот как он им стал?

— Ну… Он в одиночку прорвался на корабль рогарийского лорда и вызвал на дуэль лорда, после чего по праву сильного, которое имеет место в их культуре, стал лордом, только вот…

— Да. Это право распространяется только на рогарийцев, причем только на родовитых.

— Ну, вот… И такое у нас набирает читателей, и мне правда очень и очень стыдно за нашу литературу. Это, наверное, один из худших уровней за последнее время, хотя… Помнится, что почти в каждую эпоху люди думали, что хуже уже быть не может, но авторы всегда были способны пробить новое дно. Грустно это все…

— Угу… — протянул Романо. — А ты сама писать не пробовала?

— Ну… Пробовала, но как-то… Не знаю.

— Дашь почитать? — человек посмотрел на девушку добродушно.

— Могу, но… Это надо еще откопать. А у меня учеба кипит… В общем, когда-нибудь скину. А… — девушка, кажется, хотела что-то спросить, но почему-то остановилась.

— Что такое? — спросил директор, смотря на бледнеющую девушку, в этот момент у него, кажется, все внутри передернулось-перевернулось, он не любил, когда кто-то в его присутствии вот так терялся, ловил себя на какой-то мрачной мысли или вопросе, но ничего поделать с этим было нельзя.