Разоритель Планет

— Да. А надо не дать им этого сделать. Если я правильно понимаю, пираты имеют судно.

— Да-да… И можно произвести обстрел здания, но это приведет к лишнему шуму, да и имеем все шансы вызвать на себя гнев планетарного командующего, а также всей верхушки местной номенклатуры. Дохлый вариант. Плюс… — в этот момент Романо поднял взгляд. — Мы явно убьем кучу людей, возможно, зацепим гражданских, а это уже проблемы для имиджа корпорации. Сама эта идея — удар по интересам корпорации, но иного варианта у нас нет. Плюс… ПВО, вряд ли корабль подпустят к самому центру города. Собьют.

— Гражданских ты убьешь так и так. Ты же не собираешься совет директоров оставлять в живых? — спросил Калинин как-то странно улыбнувшись.

— Ликвидировать их в мои планы не входило. Лучше поместить их сюда до лучших времен.

— А их не будут пытаться спасти? Одно дело — закрыть здесь бандитов, а другое — уважаемых людей.

— Одно дело — убить бандитов, а другое — убить уважаемых людей, — Романо как-то зло передразнил Калинина, а после снова положил голову на руки. — Как же ты не поймешь, Иван? Если я их хлопну, это приведет к тому, что наша корпорация станет корпорацией, убивающей своих «соратников». Хотя… Это обычное дело, если верить новостным сводкам и прочему. В общем… Я посмотрю на то, насколько эти наши «товарищи» будут сговорчивы. Если что, пустим в расход.

— Ну, ладно… А что скажешь насчет Айскрима? — спросил Калинин слегка вздохнув.

— А что Айскрим? Туда придется лететь, чтобы найти дополнительных бойцов. Вот и весь Айскрим. Ты, может, имеешь какие-то сведения о самих наемниках?

— Единственные наемники, которых я здесь знаю, сидят у меня в тюрьме. Один полностью небоеспособен, ибо ему оторвало ноги, а второму местами раскололи лицевые пластины. Не думаю, что рогарийцы тебе как-то помогут.

— Угу… Хреново. Ладно. Придется идти наощупь. Главное, как-то не быть засеченными в бортовых списках. Наверное, стоит лететь на грузовом корабле, либо… Отправить на Айскрим кого-то из парней. Может быть, самого Жабодава. Или… — в этот момент Романо вспомнил кое о ком. — Что думаешь о Фирсе?

— Ну… Он, конечно, слегка гаденько выглядит, но, судя по действиям, хороший парень. Можно отправить его, но точно не одного. Сам понимаешь. Нижние уровни станций — это не только пристанище наемников, но и место, где ошиваются пираты и прочий криминальный элемент. Я бы на любой нижний уровень с собой взял минимум Билли с шестиствольным крупнокалиберным пулеметом, а лучше турельную платформу, и отдал бы ей приказ стрелять во все, что движется, — Иван говорил это довольно серьезно, но в этих словах все же слышалась доля какой-то несерьезности.

— Не любишь ты нижние уровни, впрочем, это закономерно. Количество скотов там превышает обычный уровень планетарных трущоб. Поэтому… Понимаю, — усмехнулся Романо. — Все-таки Фирс должен отправиться туда. В помощь ему попрошу пойти Милета.

— А у них там не траур по погибшему? — спросил комендант, глядя на директора.

— Траур трауром, а подготовка к бою по расписанию. Плюс… Милет — это авторитетная личность в среде наемников, поэтому… Он должен туда отправиться, — Романо, наконец, взял в руки свою кружку и, приподняв ее для «тоста», сказал: «За твое здоровье».

…

Примерно через два часа директор снова был в своем кабинете. Здесь царил какой-то легкий беспорядок, впрочем… Таким кабинет и был всегда с момента появления в нем Романо. Человек повесил свое пальто в шкаф, после чего обошел свой стол… На нем стояло несколько кружек с остатками недопитого кофе, а под столом лежала пара шприцев от кворонских препаратов. Человек не обратил на это внимания, и сел за свой стол. Мгновение, и был включен прозрачный экран компьютера. Снова на нем были две девушки: одна старше, вторая младше, а на лице Романо появилась слабая улыбка. Он пододвинул к себе экран, а после начал поглаживать лица своих родных грубыми пальцами. В глазах его читалась какая-то глубокая грусть и столь же глубокая задумчивость. Пожалуй, сейчас был один из тех редких случаев, когда директор давал себе время на «подумать». Нет. Он не был человеком ленного ума, и вся прошлая история говорит об этом. Скорее… Скорее, он слишком редко думал о близких, которые были потеряны где-то среди звезд и, скорее всего, навсегда. Последний раз он видел их где-то год назад, если не больше. Жена на тот момент уже изменяла, но офицер в отставке и нынешний «Директор Разорения» (именно так его называли внутри корпорации) был лоялен к ее выбору. Было понятно, что молодой женщине было очень тяжело без сильного плеча и мужской поддержки, а муж находился далеко. Слишком далеко, чтобы быть тем самым плечом, на которое можно положиться, поэтому она и нашла некоего Джонни, который был светловолосым, высоким, голубоглазым мужчиной, фактически полная противоположность жесткосердечного Романо, который внутри отношений не был склонен к тому, чтобы дарить различные цветы или другие бесполезные вещи. Вояка. Что с него взять? Петь романсы он был не способен, но всегда был по-офицерски или по-солдатски исполнителен и склонен к тому, чтобы все было по расписанию. Всегда он был в работе, даже до того момента, пока не вступил в корпорацию, и теперь отчасти жалел об этом. Он любил своих девочек, но потерял обеих. Пожалуй, именно эта потеря и заставила его быть столь бережным и по отношению к Кире, и по отношению к Челси.

Его уставший тяжелый взгляд, кажется, был его вечным атрибутом. Вероятно, он возник тогда, когда почти на его руках погиб Заснежин младший, а может быть тогда, когда Заснежин старший вручал ему орден героя. Почему-то Романо считал себя недостойным этого ордена. Фактически, он провалил задание… Позволил ударить своих бойцов в спину, хотя… Заснежин тоже был виноват в этом. Все-таки Романо был подчиненным молодого гвардии капитана и сразу же перехватил командование после ранения командира. Он организовал оборону внутри корабля рогарийского генерала, и единственный его промах оказался лишь в том, что он не сумел убить это полумеханическое чудовище.

Он тяжело сглотнул… Мысли роились в голове директора. Он помнил то, как застрелился Шпак. Его эксперимент. Неудачный эксперимент. Шпак, пожалуй, был одним из первых промахов «Директора Разорения» на Итарисе. Этот, на деле мелкий человечек, оказался тем, что произвело неизгладимое впечатление на директора, пожалуй, это был последний эксперимент над человеком, хотя кто его знает… Может, и не последний. По крайней мере, Романо больше не хотелось видеть, как человек может превратиться в человеческое существо, которое уже даже близко не напоминало человека. Да. Шпак сломался. Отчасти в силу того, что он изначально был ничтожеством, а отчасти из-за того, что он поучаствовал в слишком большом количестве достаточно кровавых операций за месяц. Его жалкий разум не мог выдержать подобного… Сначала его пилила жена из-за потери бизнеса, затем пришлось продать любимый аэромобиль, затем пришел Романо… А дальше и говорить не стоит. Сначала кровь кворона на руках, затем кровь еще десяти кворонов. Почему-то человек, который был способен поднять руку на дочь, не был способен смириться с убийством большого числа неких гуманоидов, чью поганую натуру сам Шпак уже знал.

Романо как-то болезненно улыбнулся. Действительно. Шпак оставил неизгладимое впечатление. Но еще большее впечатление оказывал Фирс. Романо никогда бы не подумал, что этот человек с крысиными повадками так резко поменяется… Он не сбежал со станции, хотя мог. Он проанализировал слова директора тогда на заводе и решил удариться в теорию. Странные метаморфозы. Слишком резкие. Впрочем, вероятно, в этом маленьком крысеныше было заложено больше человеческого, чем в том же Бормане. Все-таки крысеныш изначально был человеком из низов, связался с различными шайками бандитов, наркоторговцев и даже вышел на кворонов. Он видел все, что происходит вокруг и минимум не желал, чтобы данное происходило с его семьей. Когда Романо создал предложение, от которого нельзя было отказаться, этот маленький человек, вероятно, воспринял это как какой-то вариант для хотя бы частичного очищения своей совести. То же самое было и с кворонами. Там, на станции, Фирс был фактическим участником ликвидации одного из самых страшных рассадников преступности. Да. Он не убивал кворонов лично, даже не спасал рабов и рабынь, но все-таки именно он руководил кораблем, который вывез тех, кого ранее он сам туда и доставил. Да. Десятки девчонок и мальчишек уже никогда не вернутся из сексуального рабства, но хотя бы частично он смог спасти тех, кого обрек на погибель. От этого крысенышу явно становилось легче. Да и… Кажется, что он понял, что Романо не такое уж и зло, по крайней мере, он оправданное зло. Внутри самого Фирса крылась ненависть к тому порядку, которому он был вынужден подчиняться, и Романо это видел. Этот маленький человек впился в глотку тем, с кем рука об руку был вынужден идти по своей жизни до этого, но ни капли не жалел ни об одном трупе, который образовался в ходе его деятельности. Еще больше он был повержен тем, как Романо вел допрос. Как директор наставил револьвер на его голову… Фирс в этот момент испытал одновременно страх, трепет и какое-то странное ощущение. Кажется, это было некое уважение за решимость Романо, за его непредсказуемость и непримиримость в борьбе с врагами, а одним из врагов в тот момент Фирс еще являлся. Да. Он хотел в тот момент порвать со старыми «друзьями», но точно не считал новым «другом» Романо. На тот момент Фирс находился где-то посередине. Он не был ни тем, ни другим. Он был полукриминальным элементом, который предал тот самый криминал. Переходная стадия. Момент слома. Тогда, пожалуй, окончательно и был сломан его жалкий хребет. Тогда он и стал новым Фирсом, который уже не был тем трусливым животным, на которое очень сильно походил.

Другая мысль касалась этой заблудившейся женщины. Челси не напоминала какую-то дорогую проститутку или подстилку очередного бандитского отродья. Да, с этой девушкой Романо разговаривал по сути один раз, но все-таки было в ней что-то такое, что привлекало. Может, милое личико, а может, и эта искренняя вера в то, что даже отродье, каким являлся Леман, может быть человеком. Романо усмехнулся… Было в ней до сих пор что-то девичье. Какая-то странная, глупая вера во что-то… Может быть, этой верой стоит воспользоваться? Нет. Это неправильно. Это все равно что уподобиться Леману. Да… Она уже не была чистым ребенком, однако это было бы поступком животного, а не человека. Тем более, это не было бы поступком «Героя Федерации», который должен быть примером для своих сограждан… Хотя? Какой из него пример? Директор Разорения. Ублюдок, который лишает работы и права на жизнь тысячи людей. Все-таки… Нет. Это недостойно человека.

А Кира? Он же оставил ее, по сути, круглой сиротой, хотя… Папаша полноценно вспомнил о дочке лишь тогда, когда перед ним лег страшный выбор: «Отдать в бордель дочь или жену?». Оба выбора были отвратительными, тем более, он точно не знал того, кем является Романо. Но… Потом Шпак снова отрекся от дочери. Снова. Сначала он кутил, затем стал убийцей, а после поднял руку на самого родного и близкого человека. Нет. Генрих не был отцом, равно как и не было матерью то отвратительное существо, которое боялось за свою «честь», но зато было бы радо, если бы Шпак отдал в рабство Киру. Нет. Кира уже была сиротой при живых родителях. А значит… Ей нужен отец. Джек вел себя с ней очень порядочно, пожалуй, именно с ним и стоило бы отправить Киру. Джек, его семья, Билли, как лучший друг, и Кира… Его дочка. Романо снова улыбнулся, а на глазах проступила какая-то сырость, которая, впрочем, довольно быстро исчезла, ибо мужчине не следовало давать волю эмоциям. Он бы сам хотел стать отцом для этой девочки, но… Какой же отец из того, кто когда-то обещал взять ее по праву первой ночи? Нет. Он не может быть для нее никем, кроме интервьюируемого. Ненавистного интервьюируемого.