Разрушитель

Больной тип…

— Самые обычные, мистер Самнер. Было бы значительно проще, если бы вы назвали полное имя и дали описание жены. А также тип, цвет и регистрационный номер ее машины, имена друзей, которые у нее были в этом районе.

— Кейт Элизабет Самнер, тридцать один год. Рост приблизительно пять футов, светловолосая. Машина марки «Метро» синего цвета. Регистрационный номер F52 VXY, не думаю, что она знает кого-нибудь в Пуле. Может быть, она попала в больницу? Может, из-за беременности?

— Я как раз собираюсь проверить и это, мистер Самнер.

Она просматривала отчеты о дорожно-транспортных происшествиях на экране монитора во время разговора с ним, но нигде не упоминалось, что синее «метро» с таким регистрационным номером попало в аварию.

— Родители вашей жены живы? Они могут знать, где она сейчас находится?

— Нет. Ее мать умерла пять лет тому назад, а отца Кейт никогда не знала.

— Братья? Сестры?

— У нее никого не было, кроме меня и Ханны. — Его голос опять дрогнул. — Что же мне делать? Как я узнаю, если что-нибудь случилось с ней?

— Нет причин думать, будто что-то случилось, — твердо ответила Гриффитс, хотя все больше верила, что все совсем наоборот. — У вас есть мобильный телефон? Я буду сообщать все сведения, пока вы в дороге.

— Нет.

— Тогда предлагаю остановиться на полпути и позвонить из телефонной будки. К этому времени, я уверена, появятся хорошие новости из полиции Лимингтона. Постарайтесь успокоиться, мистер Самнер. Из Ливерпуля путь длинный, и будьте осторожны на дороге.

Она позвонила в полицию Лимингтона, объясняя детали дела, попросила проверить адрес, указанный Самнером, и уже затем позвонила в отель «Регал» в Ливерпуле, чтобы узнать, зарегистрирован ли мистер Уильям Самнер в номере 2235.

— Да, мэм, — ответил портье, — но боюсь, не смогу соединить вас. Он ушел пять минут назад.

Инспектор Гриффитс неохотно приступила к проверке больниц.

По разным причинам Ник Ингрем не стремился покинуть сельский полицейский участок с его более-менее размеренной жизнью и предсказуемыми часами работы. Важные дела передавались на расследование в Главное управление округа в Уинфризе. Это позволяло Нику спокойно заниматься менее роскошной стороной полицейских обязанностей, и девяносто пять процентов населения считали, что только это имеет значение. Люди могли крепче спать, зная, что у полицейского Ингрема нулевая терпимость к пьяной молодежи, вандалам и воришкам.

Настоящее беспокойство приходит извне, и неопознанная женщина на берегу именно такой случай, размышлял Ник, когда 11 августа, в понедельник, в 12.45 раздался телефонный звонок. Из канцелярии коронера в Пуле поступил приказ провести расследование убийства после вскрытия трупа. В течение часа Ингрем должен получить дальнейшие инструкции из Главного управления по телефону. Уже назначена группа криминалистов для тщательного осмотра побережья в бухте Эгмонт-Байт, но Ингрем должен был оставаться там, где он находился.

— Не думаю, что они найдут что-нибудь, — подсказал он. — Вчера я уже тщательно обыскал все вокруг, но, очевидно, море смыло все следы.

— Полагаю, тебе следует передать все нам, — велел голос на другом конце провода.

В ответ Ингрем пожал плечами.

— Отчего она умерла?

— Утонула. Ее бросили в открытое море после попытки удушения, которая не удалась. Исходя лишь из предположений, патологи определили, что она проплыла полмили, пытаясь спастись, но лишилась сил и сдалась на милость стихии. У нее была беременность четырнадцать недель. Убийца сбил ее с ног и изнасиловал перед тем, как сбросить в воду.

Ингрем был потрясен.

— Что за человек мог совершить такое?

— Неприятный. Увидимся через час.

Гриффитс заполнила множество бланков именем Кейт Самнер. Ни в одну больницу в Дорсете или Гемпшире Самнер не поступала. Только когда Гриффитс провела рутинную проверку через управление в Уинфризе, чтобы получить информацию о местонахождении невысокой светловолосой женщины в возрасте тридцати одного года, которая, как оказалось, без вести пропала из Лимингтона в последние сорок восемь часов, стали сходиться концы с концами.

Два детектива прибыли на встречу с констеблем Ингремом точно в назначенное время. Сержант, высокомерный, самоуверенный тип, который явно считал, что каждый разговор представляет собой возможность произвести впечатление, выкатился из автомобиля, как раздутый шар. Позднее Ингрем так и не мог вспомнить его имени. В самых важных местах он произносил такие слова, как «ссылаться на то, что это особо важное расследование», в котором «основным является скорость его проведения», чтобы у убийцы не было шанса уничтожить вещественные доказательства и другие улики преступления и (или) совершить новое преступление. Местные моряки, яхт-клубы и порты были «нацелены» на сбор информации о жертве и (или) убийце. Опознание жертвы было «главным приоритетом». У них имелась зацепка об исчезновении женщины, но никто не шелохнется, пока муж не опознает ее по фотографии и (или) по телу. Вторым приоритетом было определение судна, с которого она предположительно сброшена, а также предоставление возможности судебно-медицинским экспертам тщательно обыскать судно с целью обнаружения образцов неинтимного характера, которые могли бы иметь отношение к убийству. «Дайте нам подозреваемого, — предложил он, — а анализ на ДНК сделает все остальное».

Когда монолог подошел к концу, Ингрем выжидательно уставился на него, но ничего не сказал.

— Ты все понял? — нетерпеливо спросил сержант.

— Думаю, да, с-э-рр, — ответил Ник с сильным дорсетширским акцентом, сдерживая соблазн дернуть его за шевелюру. — Если будут найдены ее волосы на судне любого владельца, это значит, что он насильник.

— Почти точно.

— Это замечательно, с-э-рр, — пробормотал Ингрем.

— Кажется, тебя недостаточно убедили, — вставил инспектор Гелбрайт, прибывший с сержантом и с удовольствием наблюдающий за представлением.

Ник пожал плечами и взял обычный тон:

— Единственное, что могут доказать образцы неинтимного характера, — она была на судне хотя бы один раз. Но это не является доказательством насилия. Полезными будут только анализы на ДНК.

— Ну, продолжай, — кивнул инспектор. — Вода не оставляет вещественных доказательств. Патологоанатом взял мазки, но без оптимизма ждет результатов анализов. Либо она пробыла в море слишком долго и все, что могло оказаться полезным, смыло в море, либо преступник пользовался презервативом.

Приятная внешность, аккуратно подстриженные рыжие волосы, веснушчатое лицо, мальчишеская улыбка, — одним словом, инспектор Гелбрайт выглядел моложе своих 42 лет. За простодушным видом скрывался недюжинный ум, и это заставало врасплох тех, кто судил о нем по внешности.

— Так сколько времени продолжалось ее пребывание в море? — спросил Ингрем с искренним любопытством. — Скажем так, каким образом патологоанатом определил, что она проплыла полмили? Это очень точная оценка.

— На основании состояния ее тела, преобладающих ветров и течений, а также того обстоятельства, что она должна была быть еще жива, когда оказалась на берегу мыса Эгмонт. — Гелбрайт открыл портфель и достал лист бумаги. — Жертва умерла от утопления в воде, уровень которой увеличился при приливе в 1.52 ночи по британскому летнему времени в воскресенье 10 августа. Несколько показателей, таких как определенная патологом пониженная температура тела, то обстоятельство, что килевое судно не могло подплыть слишком близко к скалам, а также течение вокруг утеса Голова св. Албана, дают основания предполагать, что жертва вошла в море, — он постучал пальцем по странице, — минимально в полумиле к западу-юго-западу от того места, где было обнаружено тело.