Разведёнка
Шрифт:
Такая крутая лестница, решетчатые ступени, а она на шпильках! Один раз каблук застрял, но она его выдернула. А когда до земли оставалось всего пара ступеней, просто подвернулась нога, и Кристина полетела на асфальт, обдирая колени.
Больно, так что искры из глаз!
С досады на себя, на ситуацию, на окаянные каблуки, чуть слезы не брызнули. Стоило ли удирать, как заяц? Лучше бы она спокойно сидела в офисе.
Как по-идиотски, бл***... И колготки опять порвала.
Но самое неприятное, что дверь таки распахнулась и на площадку, на которой она только что стояла, выскочил тот тип. Телохранитель Белого. Завертел головой, естественно, сразу ее увидел.
Позорно до предела.
Собрав все свое достоинство и остатки гордости, Кристина села, поджимая под себя ноги. Страх ушел, осталась одна досада и злость на себя. Еще одно усилие, она уже собиралась встать. когда во внутренний двор медленно и тяжело ступая, вошел мужчина.
Кристине показалось, она видит кошмарный сон.
Мужчина с очень светлыми волосами приближался, и она снова замерла под взглядом его белесых глаз, как удав перед кроликом. А он остановился, не доходя несколько шагов, смерил ее поганым циничным взглядом, от которого ей захотелось удавиться. И спросил, скривив тонкие губы:
– Куда-то спешишь? Крис-ти-на.
глава 29
Так по-дурацки вляпаться могла только она. Кристина смотрела ему в глаза и не верила, что это дерьмо снова происходит с ней в реальности. А он склонил голову набок, пожевал губами и причмокнул:
– Не ожидал, что ты будешь встречать меня на коленях. Научилась уважению? Молодец, давно пора.
До этого момента все было просто неприятно, но теперь...
Когда он это сказал, как будто адский факел взметнулся в душе Кристины, начисто выжигая все смятение и страх. Она презрительно выдохнула и поднялась на ноги, проигнорировав руку, которую ей протягивал телохранитель. Он уже успел спуститься и теперь стоял рядом.
Этого еще не хватало. Сейчас она была так зла, что сейчас ей было плевать на всех, и больше всего на Белого козла. Кристина поправила юбку, отряхивая колени от налипшей трухи и мелких камешков, выпрямилась и проговорила, глядя ему прямо в глаза:
– Да. Я спешу, - и сделала шаг.
Трудно далось ей. Ноги подкашивались, содранные коленки саднили, но все же куда больнее было внутри, где все тряслось и клокотало от злости и досады.
– Далеко собралась?
– спросил Белый.
Холодный голос сочился ядом. Он оглядел ее с ног до головы, губы презрительно скривились, а в глазах столько самодовольства, что Кристину передернуло. Она еще больше выпрямилась, подобралась. Никакой расхлябанности, больно, трудно - плевать! Отточенным движением откинула прядь с лица, шагнула, и ноги не дрожали больше.
– В кино, представь себе.
Шаг, еще шаг. Красиво ходить на каблуках она умела. Пройти мимо него не останавливаясь, не обращая внимания, как изменяется, загорается странным огнем его взгляд. Пусть катится нах***.
– Не так быстро. Крис-ти-на.
Сказал, как бетонную плиту перед ней обрушил. Она невольно замерла, а воздух словно загустел, с трудом проходил в легкие. Его взгляд тяжелый, давящий, непонятный. Кристина тряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение:
– У меня нет времени. За мной должны заехать, пропусти, - проговорила, вскидывая подбородок.
И тут он покачал головой и захохотал.
– Заехать? Я думаю, нет.
И снова этот тихий смех, дробный, словно горошины по бархату. Издевательский. Только открыла рот спросить, что он имел в виду,
как у нее снова зазвонил телефон.– Ответь, - хмыкнул Белый, кивая ей.
Какое-то нехорошее предчувствие закралось. Кристина вытащила телефон из сумочки, глянула на экран. Звонил Антон. Честно говоря, теперь ей стало за него неспокойно.
– Да?
– спросила осторожно.
– Кристи!
– голос у Антона был возбужденный и расстроенный.
– Слушай, тут мне какой-то чудак въехал в бочину! Прикинь, почти добрался, каких-то метров двести осталось!
Дальше немного смазано, видимо Антон прикрыл рукой трубку, чтобы ей не было слышно, как он ругается с досады. Потом он высказал в сердцах:
– Прости, Крис, я тут надолго застрял. Боюсь, что вам придется идти без меня.
По голосу видно было, что ему досадно, но джентльмен остается джентльменом. Кристина проговорила мягко:
– Ничего страшного, сходим в другой раз. Андранику перезвони, скажи, отбой.
Разговор прервался, а в глубине души опять это предчувствие неприятное. Но, стоило взглянуть на Белого, как он презрительно усмехался, как горели злостью его холодные бесцветные глаза, она все поняла.
– Я же сказал, спешить тебе некуда.
Боже... Какой он гад! Как она его в этот момент презирала и ненавидела!
Это же все он подстроил. И авария... Обидно стало за Антона, за свои разбитые колени. За страх, что ей по его милости пришлось испытать. А больше всего за собственную глупость, что подошла к нему когда-то.
Кристина упрямо пригнула голову и сказала, сжимая кулаки:
– Это не имеет значения. Мне все равно пора, меня дома ждут.
Она уже хотела пройти мимо. Но Белый подал какой-то знак, и ее тут же с двух сторон взяли под руки его люди. А ведь она и не заметила, когда вся его поганая кодла успела спуститься во двор. Теперь двое стояли по бокам и держали ее, и еще двое сзади.
– Подождут, - цинично бросил Белый, повернулся и пошел к арке проезда.
А ее слегка, но все-таки ощутимо подтолкнули, чтобы шла следом. Кристина готова была лопнуть от возмущения.
– Что все это значит?! Отпустите меня!
– Ответишь мне на пару вопросов, - бросил он не оборачиваясь.
Хотелось разорвать его. Вцепиться ногтями и выцарапать его белесые рыбьи глаза. Хотелось орать в голос, ругаться матом. Но смысл? Ее все равно нагнут и потащат, куда этот Белый урод прикажет.
– Ненавижу, - едва слышно прошипела она.
Ненависть мгновенно утопила в себе все чувства. Ненависть и холодное презрение.
Впятером на одну бабу. Ха-ха. Решил попугать, эго свое мелочное потешить, покрасоваться?
А вот х*** вам. Она не доставит этим ублюдкам удовольствия, не станет смешить народ, орать, сопротивляться. Зачем? И так скакала тут как горная коза, вела себя как идиотка.
– Отпустите, я могу идти сама, - проговорила сухо.
И первая пошла к выезду со двора.
глава 30
Белый весь кипел. Кипел изнутри!
Когда услышал, что она собирается куда-то с двумя мужиками, думал задохнется. Хотелось сжать посильнее ее тонкую шею и спросить:
– В кино собралась? Это теперь так называется?
Встряхнуть как следует, а потом спросить еще раз, спокойно так:
– Одного мужика мало? Надо, чтобы вдвоем драли? А может, подогнать тебе пятерых?
Он готов придушить ее от злости, а в груди горело так, будто какая-то тварь выгрызала дыру огненными зубами. Что творилось с ним?