Развод. Предатели

Поэтому звонил раз в месяц, приезжал – раз в полгода, и плевал с высокой колокольни на чужое недовольство.

— Теперь все плохо.

— Что у вас стряслось? — уже совсем другим тоном произнес он. Жестким, колючим и требовательным. Точь-в-точь таким, как у отца.

— Ничего особенного. Просто Коля нашел себе другую женщину… помоложе.

— Да ёёё…

Там следовало что-то еще, но сын предусмотрительно прикрыл динамик рукой, чтобы не шокировать мать своим богатым словарным запасом.

— А мелкие что?

Он был старше Артема всего на три года, но называл и его, и сестру не иначе, как «мелкими».

— Они его полностью поддержали, — наигранно равнодушно сказала я, — Остались с ним…и его новой женщиной.

— Да они там долбанулись что ли все? — Влад так рявкнул в трубку, что я аж подскочила, — погоди. Сейчас я сам позвоню, узнаю, какого…

— Влад, не надо… — начала было я, но в ответ уже звучали короткие гудки.

Что сейчас будет…

А спустя полчаса он перезвонил и смущенно пробасил в трубку:

— Мам, понимаешь, тут такое дело…

У меня сердце оборвалось.

Если сейчас и он скажет, что посмотрел, сравнил, послушал отца и пришел к выводу, что новая звезда больше подходит семейству, то я просто сдохну. Здесь и сейчас.

Хотелось скулить, умолять, чтобы молчал.

Пусть лучше молчит! Пусть оставит свои выводы при себе и тихо уйдет, а я сохраню иллюзию, что хоть кто-то остался на моей стороне.

— Влад… пожалуйста… — и замолкла, не в силах продолжать.

— В общем, я это…кхм…отца на … послал.

От звона в ушах я не могла понять, о чем он говорил:

— Что? Куда?

А Влада рвануло:

— Мам, прости, что выражаюсь, но они долб…ы! Конченые! И папаша, и мелкие. Я думал, сейчас поговорю с ними, мозги вправлю. А там нечего вправлять! Просто нечего и все. Этот старый хрен со своей новой любовью вообще ничего не соображает. Там не просто седина в бороду, бес в ребро. Там полное сползание мозга под резинку от трусов. А что насрано в головах у Марины и Артема, я вообще не понял. Они как два умалишенных твердят, что папаша достоин лучшего, что ему по статусу положено, и прочую дичь. В общем, я всех послал. Папаню «на», мелких «в». Прости, миротворец из меня не вышел. Хотел то-то исправить, а в результате со всеми разругался.

По щекам катились слезы, и я даже не пыталась их сдержать:

— Тебе не за что извиняться.

— Да как не за что?! Я когда уезжал, не думал, что так все получится. Что ты одна среди придурков окажешься. Я даже предположить такого не мог…

Я тоже, мой мальчик, я тоже.

— Это был их выбор.

— Это хреновый выбор! — рявкнул сын и тут же сник, — и я, как назло, приехать не могу. Вахта. А приезжай ты ко мне? У нас тут правда холодина адская и ночи долгие, но в этом есть своя прелесть.

— Спасибо, Влад. — улыбнулась я сквозь слезы, — не переживай обо мне.

Мне было достаточно знать, что он на моей стороне.

— Как не переживать-то? Сейчас у вас развод будет, он тебе все нервы вывернет.

— Отец озвучил свои условия, — я коротко пересказала, что мне пообещал Николай за двадцать шесть лет неплохого брака.

— Козлина. Меценат, хренов. А ты не вздумай ни от чего отказываться, поняла? Все до копейки забирай.

— Я не… — я хотела сказать, что мне ничего не надо, но Влад не дал продолжить:

— Никаких «не»! Слышишь меня? Это твое, и ты имеешь право. Или хочешь все оставить шаболде, которую он собрался притащить на твое место? Перебьется. И мелкие перебьются. Хватит с них того, что есть. Поняла? И не вздумай вешать нос. Ты у меня самая лучшая, а эти…пусть катятся.

— Спасибо, Влад, — просипела я.

После разговора с ним мне стало одновременно и хуже, и лучше.

Он на моей стороне, и от этого становилось легче дышать. Я не одна. Есть тот, кто не предал и по-прежнему любит.

Но я ревела. Просто рыдала над ошметками, которые остались от моей семьи.

А потом позвонил Коля, и его первые слова были такими:

— Обязательно было сына против меня настраивать?!

***

Я даже ответить ничего не успела, как почти бывший муж снова наехал:

— Трудно было поступить по-человечески? Без вот этой всей грязи?

В другой ситуации я бы, наверное, даже посмеялась над таким раскладом, но сейчас было совершенно не до смеха.

— Без грязи? — переспросила я, а потом еще раз только громче, — Без грязи?! Это мне говорит человек, который за спиной жены завел шашни с молодухой, да еще и детей с ней втихаря знакомил и подговаривал на обман?

— У нас не шашни.

— Не надо подробностей, пожалуйста. Шашни или неземная любовь, ты свой выбор сделал. И детей против меня именно ты первый настроил. Или это не считается? Это другое?

— Я просто говорил с ними, как со взрослыми, все объяснил. Они не глупые – поняли. А Влад…

— А Влад, по твоей логике, глупый, да? Дурак. Раз понять тебя не захотел.

— Это твоя вина, — жестко припечатал Николай, — Он позвонил мне уже взвинченный, поэтому нормального мужского разговора не состоялось. Ты должна была спокойно сообщить ему, что мы решили развестись.

— Мы ничего не решали. Это было только твое желание.

— Не важно. Тебе надо было просто поговорить с ним без нервов и истерик, а причины я бы сам тактично объяснил.

— Не говори, что я должна и, что мне надо делать, Коля, — просипела я, — у тебя больше нет на это никаких прав. И я представляю, к чему бы свелось твое тактичное объяснение. Мать – в утиль, звезду – на пьедестал.

— Не утрируй.

— Даже не думала. Марина с Артемом это четко озвучили. Разве нет?

Стоило только вспомнить о младших, как снова свело за грудиной.

«Ты не очень» и «она ему больше подходит» навсегда останется в надтреснутом материнском сердце.

— А, по-твоему, лучше, что из-за тебя дети разругались?

— Из-за меня? — задохнулась я, — из-за меня?!

Его наглость и самоуверенность просто не знали границ. Никаких сомнений в собственной правоте, никакого стыда. Новую любовь завел он, но его надо понять и простить, а вот то, что дети поругались – это плохо, и в этом виновата я.

— А из-за кого еще? Я, в отличие от тебя, стараюсь все сделать по-человечески. Пытаюсь оградить их от лишних переживаний. Смягчаю.