Рецидив

— Я тебя чем-то обидел?

— Не обидел, но я вижу, как ты на меня смотришь…

— Как на красивую, привлекательную женщину.

Ольга покусала нижнюю губку, разглядывая его лицо похолодевшими глазами.

— Чем же я так привлекательна?

— Да всем! — убеждённо сказал он.

— Женщины все привлекательны.

— Извини, я ещё не дожил до того опасного возраста, когда все женщины кажутся привлекательными. Но я тебя понял: у тебя есть мужчина. Уж не Спицын ли?

— Дурак!

Максим рассмеялся.

— Такая реакция мне нравится. Не угадал? Это славно. — Он сделал официальное лицо. — Разрешите удалиться в известном направлении, товарищ главнокомандующий?

— Ты неисправим, — покачала головой Ольга, на миг оттаивая, шагнула к двери лаборатории, оглянулась. — Что ты имел в виду, в каком направлении?

Максим собрался было продолжить в том же ёрническом духе, мол, известно, куда посылают надоедливых мужиков, но испугался, что Ольга обидится.

— Пока ваши крутые полковники сподобятся обратиться к нам за помощью, мы смотаемся в Синдор. Надо разобраться с полицией, забравшей Пахомыча. Позвонила его жена, сказала, что мужа арестовал капитан Посвитлый.

— ОМОН? Что ему надо?

— Не знаю, может, хочет выслужиться.

— Жаль, что мне с вами вырваться не удастся. Сам понимаешь. А вам — удачи, созвонимся.

Ольга открыла дверь, пропустила Лапина, исчезла.

— Идёмте, — буркнул полковник.

Максиму очень хотелось дождаться Ольгу и провести с ней вечер, но она была права, в их отношениях что-то изменилось, растаяла ниточка интереса, связывающая их, и надо было начинать всё сначала. Но ведь ещё ничего не потеряно, майор? Как сказал бы Савелий Тарануха: искать и не сдаваться, найти и переспать. М-да… Или ты слишком игриво настроен, красавец мачо? И она это чувствует?

— В чём дело? — оглянулся первым зашагавший к лестнице Лапин.

Максим очнулся, догнал полковника, расправляя плечи.

Спицын сказал: жить становится всё интереснее, — и он был с ним полностью согласен.

Москва — Синдор

9 июля

Сидорин воспринял просьбу подчинённого поспособствовать с транспортом до Синдора с ожидаемым недоумением:

— Какого дьявола тебя туда тянет?

Максим порадовался, что не видит кислую физиономию полковника. После встречи со Спицыным, похожим на Сидорина как родной брат, визуального контакта не хотелось с обоими. Но и врать не хотелось, он всегда следовал простой заповеди: если не знаешь, что сказать, говори правду, ложь в большинстве случаев контрпродуктивна, и он ответил:

— У дяди Коли проблемы: его взял местный ОМОН. Надо слетать, выяснить, в чём дело.

— А если наметится срочняк?

— Вы забыли, что я в отпуске. Я и в загранку слетал, будучи в отпуске. Хотелось бы получить компенсацию.

Сидорин помолчал.

— Подъезжай, определимся, и привези рапорт о пребывании в Синдоре, неофициальный, для меня. Хочу все-таки знать, что там происходит.

— Слушаюсь, товарищ полковник! Можно рапорт после поездки в Синдор? Поможете с летунами?

Сидорин снова помолчал.

— Позвони Дягилеву через полчаса.

— Спасибо!

— Потом скажешь спасибо. Времени у тебя немного, уложись в неделю и будь на связи.

— Мне хватит и пары дней.

— Рапорт.

— Понял, напишу.

— Был в конторе? — вдруг вспомнил Сидорин.

Максим ответить не успел, полковник не стал ждать ответа на кажущийся риторическим вопрос, добавил:

— Что спрашивали?

— Так, о всяком разном, — уклонился от прямого ответа Максим. — Как я оказался в Синдоре, что видел.

— Вот про это и напиши.

— Есть!

Этот телефонный разговор состоялся в съемной квартире Максима, когда группа вернулась от здания Института новых технологий.

После звонка Сидорину Одинцов через полчаса позвонил начальнику службы оперативного сопровождения майору Дягилеву и получил «добро» на «прыжок без парашюта», как оперативники ГРУ доходчиво называли канал оперативной доставки группы к месту предполагаемой операции. В данном случае никакой операции не предвиделось, но Сидорин, очевидно, запросил императив «срочно», и через полтора часа Максим, Брызгалов и Володя Есипчук летели из Раменского в Сыктывкар на борту военного Ил-76, перевозящего мотострелковую роту Министерства обороны.

Остальных членов группы Максим решил с собой не брать, считая, что для выяснения обстоятельств задержания Пахомыча хватит и трёх человек.

В Сыктывкар прилетели к обеду.

Здесь их ждал «Рэнд ровер» местного отделения ГРУ, который доставил «десант» из Москвы на маленький полевой аэродром, где представителей головного учреждения взял на борт вертолёт Ка-226, также принадлежащий разведслужбе.

В душе Максим поблагодарил Сидорина, потому что добираться из Сыктывкара до Синдора на машине было бы намного сложнее, а так благодаря службе обеспечения, всегда сопровождавшей группу «Кресс» по высшему разряду, Максим со товарищи долетели до хутора всего за четыре с половиной часа.

Посадили вертолёт на окраине хутора, рядом с зелёным вертолётом Ми-8.

Палаток в лагере поисковой экспедиции поубавилось. Когда шёл поиск охотников, их было шесть, осталось же всего две. Рядом с ними стояла полевая кухня, возле которой возились солдаты, и тарахтел дизельный электрогенератор. Вдоль реки ползал колёсно-гусеничный вездеход «Воркута», совершая непонятные манёвры. Людей в лагере видно не было. Все они, наверное, обследовали болота вокруг хутора, продолжая искать пропавших без вести пилота охлинской «вертушки» и егеря Степчука.

Максим подумал, что поиски ведутся напрасно, так как егерь и лётчик погибли на Сьёне, однако сообщить об этом было некому. Ни армейские командиры, ни служащие МЧС, ни тем более полицейские из Синдора и Сыктывкара не поверили бы в рассказ майора.

— Мне возвращаться? — спросил пилот машины, доставившей группу к хутору.

— Нет, жди, — сказал Максим, выбираясь из салона налегке. — Всё будет зависеть от обстоятельств. Мы либо вернёмся через пару часов и полетим обратно, либо останемся до утра.

Брызгалов, не теряя своего наработанного имиджа «дачника», в серой безрукавке, джинсах и шляпе из соломки, прошёлся по траве, подставил лицо солнцу.

— Хорошо тут, блин! Позагорать бы, пока погода позволяет.

— Сделаем дело — позагораешь, — рассеянно пообещал Максим.

— Сам-то понял, что сказал? — хмыкнул капитан. — Не припомню случая, когда бы мы загорали после работы. Кстати, не вижу полиции. Может, Пахомыча уже отпустили и убрались по домам?

— Вон за палатками их машина стоит, — показал Володя Есипчук на бело-синий полицейский фургончик.