Регресс

– Но тогда они уничтожат меня!

– Они не посмеют, побояться. Система автоматически сочтет их самих же преступниками. Её алгоритмы одинаковы для всех. Она всё видит и насильственная смерть всегда ею трактуется, как преступление. Система неподкупна, она не будет оправдывать даже саму себя.

Я нервничал.

– Послушай, Александр, этим людям не нужна будет огласка, – успокаивал меня Майк. – Им выгоднее будет успокоить тебя, нежели наживать себе проблемы. Они сами предпочтут это дело замять, вернув тебя довольного и успокоившегося в ряды благочестивых жителей Аптауна, где тебе и место. Выставляй себя пострадавшим и, я думаю, они сами попытаются побыстрее оправдать и восстановить тебя. Запомни, ты не преступник, ты жертва.

Примерно через полчаса мы с Майком стояли в коридоре, готовясь отворить злосчастную входную дверь.

– Ну что ж… Не знаю, увидимся ли снова, но знаете, Александр, вы очень мне помогли. Вы даже не представляете, как важно то, что вы сделали…, – мялся на пороге Закхер, тряся мою руку.

Мне не хотелось с ним говорить. Профессор сделал много того, чего делать не следовало. Его методы… Он был нечестен со мной. Однако его эксперимент… Он позволил получить так необходимый мне результат.

Майк отворил дверь. Как только я переступил порог, полупрозрачные лучи сканирующих элементов и легкое шуршание камер, напомнили мне о том, что я снова нахожусь во власти Системы. Мне ничего не оставалось, как покорно поднять для сканирования глаза. Прошло несколько секунд. Сканеры замолчали и тут же зашуршали снова. Потом ещё раз, и ещё, и ещё… Система напряженно работала, а затем утихла, прошло секунд десять, «Оставайтесь на месте! Оставайтесь на месте!» – раздался оповещающий сигнал.

Майк сиял. Его план осуществлялся. Гений Майка, просчитавший ещё две недели назад моё будущее, похоже, действительно нашел единственно верный вариант. Знал бы он только, что пришлось мне пережить. Во всей суматохе с подготовкой к предстоящему моему столкновению с Системой, я не успел рассказать Майку, кем побывал.

Долгие шестнадцать минут прошли до того момента, когда четверо полицейских опустились на улицу рядом с нами. Впервые я видел стражей правопорядка так близко. Раньше разве что только в художественном кино, доводилось мне посмотреть на их работу. Будучи людьми, с экрана они представлялись бездушными роботами, слепо выполняющими указания Системы. Действительность выглядела такой же. Шестеро человек в форме, со скрывающими лица шлемами, окружили нас. Прилетев по распоряжению Системы, они медлили с моим задержанием. Каждый из них, видимо ожидая дальнейших распоряжений, смотрел в зашитый на его руке информационный экран. Вскоре один из них произнес текст:

– Вы задерживаетесь для дальнейшей идентификации Системой, вам надлежит следовать с нами.

Платформа полицейского летательного кара замкнулась на моих ногах.

– Постойте, – поспешно закричал Майк, пытаясь прорваться своим голосом через вой готовящихся к взлету моторов, – я должен лететь с вами! Я знаю этого человека и могу быть свидетелем. Спросите об этом Систему, вот мои данные.

Полицейские замерли.

– Просканируйте меня и прикрепите эти данные к запросу #10223# Системы, – продолжал кричать Майк.

Полицейские переглянулись.

– Кодовое поле 6 запроса #10223# ID 345… – кричал Майк.

Полицейские замерли, уткнувшись в экраны своих информационных экранов. Через пару секунд они направили на Майка сканер.

«Взять с собой» – увидел я полученный через несколько мгновений от Системы приказ.

– Заработало! Всё по плану, – прошептал мне взбирающийся на платформу Майк.

За несколько минут преодолев расстояние в десятки километров, мы оказались в аэропорту. Там нас ожидал полицейский лайнер, окруженный десятком охранников. Охранники не спускали с нас глаз.

Мы поднялись на борт.

– Ну что ж, готовься ко встречи с теми, кто управляет Системой, – глядя на закрывающуюся за нами дверь, произнес Майк.

Мы взлетели.

За несколько часов полета я успел подумать обо всём. Я вспомнил свою прошлую жизнь, свои планы на будущее, но, то и дело, мои мысли возвращались эксперименту Закхера. Я побоялся, находясь сейчас под наблюдением камер, поведать Майку о том, что произошло. Мы летели молча, не говоря друг другу ни слова, навстречу тем, кто был способен решить мою судьбу.

Кем окажутся эти люди? Богами, ради которых Система снимает с себя полномочия. Кто они? Политики, представители власти или же ради меня соберут членов утратившего свою актуальность после внедрения Системы института судейства? Сколько их? Даже Майк, работая непосредственно на Систему, ничего об этом не знал.

За всю дорогу мы не обмолвились с Майком ни словом. Будучи одни в салоне самолета, и одновременно с этим зная, что всё вокруг напичкано камерами слежения, мы не решались открыть рот. Насколько хорошо Майк знает алгоритмы Системы? Готовы ли мы к тому, что нас ждет?

Верен ли до конца план Майка? Мне представлялось грандиозное заседание, где я на виду у всех собравшихся, которым дано право решать мою судьбу, должен буду настаивать на ошибке Системы. Подумать только, я обязан опровергнуть все существующие на сегодняшний день постулаты о том, что Система во всём и всегда корректна. Живым воплощением её неправильной работы предстану я перед большим собранием. Доводилось ли кому-нибудь такое пережить? Лихорадочно вспоминал я пройденные ещё в юношестве законы воздействия на разум масс. По крупицам собирал вместе известные мне по студенческим тренингам психологические приемы. Заранее представлял я, как выйду к тем, кто способен повелевать самой Системой и беспокойство всё больше овладевало мной. Боялся ли я своей участи? Волновался ли за невозможность вернуть себе прошлую жизнь? Нет, не это пугало меня сейчас. Необходимость общения с этими людьми, их вопросы – вот что страшило. Мы, давно отдавшиеся в руки лишенной человеческих черт Системе, лишили себя необходимости что-то доказывать, спорить, объяснять. Система, не знающая эмоций, решала всё за нас. Вниз опускались те, кто не хотел жить по установленным правилам, тем, кто их исполнял, был открыт путь наверх. Сейчас, готовясь предстать перед великим собранием, в эти последние часы, минуты, я запаниковал. Окончательным безумием представлялся мне теперь план Майка, совершенно нелепыми собственные оправдания, приходящие на ум.

Когда наш самолет приземлился, меня трясло. То ли холод, то ли нервная дрожь, пробирали моё тело.

Не менее двадцати полицейских встречали нас. Окружив меня и Майка плотным кольцом, они довели нас до аэро-автомобиля. Это средство перемещения, совершенно новое и невероятно дорогое, в будущем должно было освободить Аптаун от подвесных дорог.

Включив однополярное магнитное поле для защиты от столкновений, аэромобиль взмыл вверх. Последнее слово техники на страже закона.

Пролетев Аптаун, наш летательный аппарат неожиданно ушел вниз. Он остановился только тогда, когда солнечные лучи окончательно скрылись за стенами домов. Аптаун остался где-то высоко над нами. Включился мощный прожектор, нам было приказано выйти на тротуар. Это был Мидлтаун. Характерный серого цвета бетон. Я стал задыхаться. Спертый воздух Мидлатуна показался мне невероятно душным. Только через несколько минут, я смог привыкнуть к пропитанной гарью атмосфере, да к нескончаемому гулу дорог.

Прохожие как и прежде, спешили по своим делам, торопились куда-то, однако уже через минуту вокруг нас собралась толпа зевак. Видно и здесь, в Мидлтауне, появление на улице полиции было редкостью. Наша охрана открыла перед нами узкую, ничем не примечательную дверь. Тёмный узкий коридор простирался перед нами. При нашем появлении зажегся свет. Указав нам дальнейшее направление, полицейские удалились. Они могли быть спокойны, здесь, на этом уровне нам некуда было бежать. В этом городе, в данном пространстве Система, наверняка, оставила для нас только одну незапертую дверь.