Река Зеро

– Буду должен, – еще раз повторил я.

– Не сомневаюсь, – с усмешкой сказала Магда. В раскосых глазах, вдруг задержавшихся на моем лице, почудился отголосок… Тревоги? – Спокойной воды.

– Не боись, малышка, выплывем.

На ходу бросил я. Легко и непринужденно отработав посыл, как и полагается недалекому, усидчивому манагеру средней руки, занимающемуся установкой и поддержкой сигнализационных систем. В чьей доступной комплектации пара извилин, закрученных на бабах и аквабайках.

В утренние часы бассейно-тренажерный клуб «Корректор» дышал целеустремленностью и сосредоточенностью настоящих мастеров. Никакой показухи. Только агрессивная энергия, преобразованная в четкий рельеф мышц. Еще один рывок, еще одно усилие – в общем зачете плюс очередная победа над собой. Которая – вот ведь парадокс – так же подвержена эволюции, как и всё остальное.

Непонятно? А я поясню. Лет семь назад победой я бы назвал и двадцать кэгэ в жиме сидя. Теперь сотка для меня не предел. Такая вот прожорливая девочка – победа. И каждый раз для того, чтобы услышать ее сытую отрыжку, требовалось прилагать всё больше усилий. Но кто я без нее? Человек, начавший путь в другую сторону, к деградации. И, что характерно, двигаться совсем не обязательно. Достаточно просто стоять на месте.

Примерно такими мыслями я себя и развлекал по дороге к бару. Через полчаса смытое летним дождем послевкусие, вызванное присутствием других людей, позволит мне обдумать полученную информацию. Хм…

А ведь по чистой случайности прилетевшую в мою голову.

Или нет?

У стойки, по-хозяйски заложив ногу на ногу, восседала та еще мадам. Из тех новоделок, что таскаются по тренажеркам в надежде подцепить богатого самца.

Подобные ей вычисляются с одного взгляда. Пока кто-то охотится за толстым кошельком, такой вот «девчушке» подавай всё в одном флаконе. Чтобы и упругая задница, и широкие плечи были вставлены в рамку финансового благополучия. Готовый вариант. Мадам считает, что себя она уже сделала: новая форма, в положенных местах обтягивающая выпуклости, ни разу не знавшая вкуса пота. Умелый макияж, типа «ой, я всегда такая», холеные руки, блестящие черные волосы, в строго отредактированном беспорядке ниспадающие на покатые плечи.

Я вдруг подумал: а чем, собственно, она отличается от меня? Не в смысле внешности, конечно. А в смысле затраченных усилий. Возможно, ее каждодневная работа над собой такая же прожорливая сучка, как и моя.

Мысль, что наши вселенные могли каким-то образом пересечься, вызвала во мне раздражение. Не дойдя до стойки бара пару-тройку шагов, я на ходу стянул с себя футболку и небрежно встряхнув, бросил на спинку высокого стула. Хорошо представив себе «аромат», впитавший радость моей очередной победы, я вправе был рассчитывать на то, что мадам упорхнет, сморщив тщательно проработанный носик.

И вдруг.

– Есть дело, Лариосик.

На миг мне показалось, что слова раздались в моей голове.

Сердце пропустило удар – и сразу же наверстало упущенное, дважды боднув ребра. Воздух холодной волной омыл грудную клетку и почти бесшумно вырвался наружу. На интуитивном уровне я почуял лезвие гильотины, сорвавшееся с небес и летящее вниз. И пока оно рассекало ветер в поисках моей шеи, сам я завис во времени как муха в киселе. Назад ходу нет.

И так ясно представилось, как дорога вперед собирает столько трупов на своем пути, что моей многострадальной совести не выплыть.

Ни в этот раз.

Может, показалось? Ведь может, а?

Ну, правда. У меня же тоже имеются всякие там нервы – стресс и всё такое.

Я старательно рассматривал стойку, ожидая появления хозяйки банок таких разнообразных форм и расцветок, что наводили на мысли о секс-шопе. В то время, когда как минимум одно из органов чувств было задействовано, мысли крутились с такой скоростью, что дымился БИЧ. Но каков день, а?

Поднимаю руки: согласен.

Согласен – пропустил первый удар. Пусть не смертельный, но опасный – да! Отсутствие должной информации по забегу вполне могло отправить меня в медблок недели на две. Как вполне очевидные последствия – я рисковал остаться безработным, унося в вольную жизнь пару дорогостоящих для последующего лечения травм.

И что? Я не успел даже обдумать варианты решения вопроса, как…

Комбо!

Второй удар прилетел из-за той грани, откуда и прилетать-то ничего не должно! Оттуда спускается приговор. Липнет мерзкой присоской на шею или обездвиживающим ударом в затылок и всё. Ты открываешь глаза, а твой мозг, довольствуясь четко рассчитанной дозой кислорода, в кромешной темноте начинает путь в никуда.

Короче, секунда, отпущенная на непосредственную реакцию, благополучно улетела в вечность. И пока я с увлечением рассматривал ее высунутый напоследок язык, в моей голове крутились шестеренки. Любая моя реакция станет ложью. Остался единственный вариант – дождаться повторного вопроса.

Не знаешь, как выкрутиться – постарайся закосить под дурочка. Так говорил мой ранее упомянутый первый инструктор. И всякий раз добавлял: и ничто так убедительно это не доказывает, как умение постоянно переспрашивать.

В общем, я молчал. Не поворачивая головы в сторону мадам, боковым зрением я видел, как она пожирает меня любопытным глазом.

Я молчал.

Ждать пришлось недолго. За стойкой, наконец, возникла Лика. Попялилась на меня чувственными карими глазами и согласно моргнула. Я всегда после тренировки заказывал одно и то же. И месяца три назад мы успешно пропустили вариант «вам как всегда?». Провожая глазами затылок белокурой барменши, я позволил своим мыслям совершить привычный круг. Тоже, своего рода «как всегда». Милая девочка с волооким взглядом укладывалась в постель на раз-два-три.

Без всяких вербальных и тактильных прелюдий.

Без прикосновений, взглядов, без комплиментов и наводящих вопросов.

Тем более без подарков и приглашений в клубы.

Короткий бросок – и мяч летит через водное поле: «Отель «Минос», восемь вечера, буду ждать». И можно не сомневаться – прямое попадание в ворота. Пока ты идешь к выходу под оглушительные крики «гол!», девочка с застывшим лицом и приоткрытым ртом уже отсчитывает время, оставшееся до.

Неинтересно. При подобных предлагаемых обстоятельствах, мой охотничий инстинкт лениво зевает во всю пасть и отправляется в койку.

В одиночестве.

– Так ничего и не скажешь?

Услышал я хрипловатый голос мадам и где-то глубоко внутри перевел дух: нет, у тебя не шиза, тебе не показалось. Потому что это…

Полный пи… трындец.

– А? – Я вполне правдоподобно обернулся. – После бассейна плохо слышу, – я убедительно ковырнул ближайшее к ней ухо мизинцем.

Лика появилась за стойкой, беззвучно поставила передо мной стакан, заполненный протеином. Ее взгляд изменился, неприязненно скользнув по гладким волосам моей визави.

– Я задала тебе вопрос, – уточнила мадам, небрежно откинув прядь волос.

Стул подо мной скрипнул, когда я, облокотившись о стойку, наклонился к ней. Она не отпрянула. Лишь в карих глазах неуловимо блеснуло отражение барной подсветки. Я «услышал», с каким звоном лопнула струна, огораживающая ее личное пространство, как взвыл в мозгу сигнал тревоги.

Мадам непроизвольно задержала дыхание, пытаясь скорректировать зону комфорта.

Оставалось чуть дожать ситуацию. Если она выбила меня с поля, я прихвачу ее с собой.