Реконструктор
Шрифт:
Сможет?
Отпрыгиваю назад и без замаха, снизу, швыряю топор. Ну и что, что обухом попал? Тоже, знаете ли, совсем не подарок. Огюст припадает на ногу – больно!
А я кувырком перекатываюсь – прямо через разложенную на телеге еду.
К Мюртцу.
За его автоматом.
Вот он – мои пальцы нащупывают рукоятку. Затвор на себя, кувырок вбок…
Винтовочная пуля чиркает по краю телеги.
Та-та-та-тах…
И у стрелка подламываются колени.
Вновь сухо кашляет автомат.
Брякается о землю винтовка.
Все…
Нет больше стрелков.
Падаю на землю, переваливаясь через борт, и, не успев встать, стреляю
А где Фишман?
Вон он – бежит к кустам, зажимая раненую руку. Сообразил-таки… Извини, Хорст, ты, может быть, и неплохой человек. Хороший плотник. Возможно, что и любящий отец. Вот и оставался бы ты дома. У себя дома. Там и проявлял бы свои положительные качества. Но нет – вы все пришли сюда. Туда, куда вас никто не звал. И здесь – у меня дома – все ваши положительные стороны никого не интересуют. Ты – враг. И все этим сказано!
Хорст упал в полуметре от кустов. Его вытянутая вперед рука даже успела ухватиться за тонкую веточку…
А вот теперь можно вернутся к кустам. Я еще не закончил там своих дел.
Извини, дед Максим, пирамидку я тебе сейчас сделать не могу, уж прости. Но имя твое еще и на котелке штыком выцарапал, и на ложке, что в кармане брюк лежит. Помню я, что с теми медальонами происходит: не каждый спец спустя много лет эти строчки карандашные прочесть может. От глаз чужих я могилу твою укрыл – сразу не найдут. Нельзя иначе. Свежее захоронение отыщут, могут и вскрыть. Кто знает, какие такие мысли в головах у этих сыщиков будут? Не просто так рыть станут – десяток солдат разом лег, такое в тылу не каждый день происходит.
Ну вот и все.
С прадедом своим я попрощался, теперь и о себе подумать нужно. Что делать буду?
Часа через четыре-пять отделение должно прибыть в расположение части. Не прибудет уже, это и ежу ясно. Порядок соблюдут – и сюда кого-нибудь отправят. Еще через час он стремглав принесется в деревню и поднимет на уши буквально всех. И что? Пока доложат в штаб (без этого – никак), поднимут первое и третье отделение, уже стемнеет. Пойдут искать в ночь?
Ага, щас!
Десяток человек уже полег – понятно, что их не один человек тут порезал (не поверит в это никто), так что и прочесывать местность нужно ротой, не меньше. И искать станут не меньше чем пять-шесть человек (это уж я постарался, натоптал тут тропиночек да гильз стреляных в разных местах поразбрасывал, и из винтовки часового пальнул пару раз), которые напали на отделение.
Встанем на место тех, кто ищет: как далеко они пойдут?
Да в зоне своей ответственности искать станут. Дальше, чем на один дневной переход не отойдут. Это не специальные части по охране тыла – обычная пехота. Которая, между прочим, имеет и свои задачи. Им на фронт скоро, а не лес прочесывать. Но уж в зоне своей ответственности они все прочешут тщательно, и к бабке не ходи. Под каждый куст заглянут. С их точки зрения, нападавшие сейчас во весь дух бегут куда-нибудь подальше. А что? Фора у них приличная – несколько часов.
После прочесывания еще день-другой тут все будут на ушах стоять. А как же – ЧП! Но вот после этого все войдет в прежнюю колею. В штаб отпишут донесение, в котором укажут, что старший стрелок Макс Красовски захвачен противником и уведен в лес. Почему? Да потому…
Что сделает солдат, по неясной причине порубивший и пострелявший своих
товарищей? Опосля того, как очухается?Уйдет в лес?
Сомнительно, но возможно.
Еду с собой возьмет?
Несомненно, да и любые другие нападающие так поступят.
А какое оружие с собой этот солдат унесет?
Свое – то, к которому привык.
Вот тут и будет первый облом. Винтовка Макса, с окровавленным прикладом, валяется рядом со всеми прочими. И кусок веревки, с одного краю ножом перехваченный, – тоже. Что по логике вещей выходит?
Ранили Макса, оглушили и повязали. Опосля чего – увели в лес.
Логично?
Вполне.
Есть изъяны?
Ну… особых я пока не вижу.
Кто может первым высказать какие-то подозрения? В смысле – довести их до высокого руководства? Так, чтобы его выслушали?
Ротный.
Обер-фельдфебеля никто слушать не станет, да и не полезет он через голову офицера к командиру даже и батальона. Про полковника – и вовсе молчу, для немца это просто немыслимо.
А что выгоднее ротному?
Солдат, предположительно попавший в плен (после геройского сопротивления), или солдат, уничтоживший своих сослуживцев?
Первый случай легко списать на партизан, которые тут есть. А вот на кого списать второй? Кто будет первым кандидатом на ременно-палочный массаж ягодичной области? Обер-фельдфебель Мойс?
Не та фигура.
А вот лейтенант Карл Морт – самый подходящий кандидат!
Оно ему надо? После такого фортеля он не то что роту – взвода не получит!
Нет, лейтенант ничего не скажет.
Хорошо, первую проблему решили, переходим ко второй.
Что теперь делать мне? Не в далеком будущем (до которого еще дожить надо), а именно сейчас?
Уходить в лес? Угу, именно там меня и станут искать в первую очередь.
Какой бы я из себя ни был хитрый ухарь, не надо думать, что у немцев не найдется опытных в поисковых делах людей. У нас во взводе такой был – Мюртц. И что, он такой один-единственный и неповторимый, что ли? Найдут, если припрет, и еще специалистов. И они быстро вычислят мой след. Ну и чего такого, что лес? Час-другой – и по моим стопам попрется добрый десяток сопровождающих. Нет, не вариант…
А где следов искать не станут?
Есть такое место.
Дорогой оно называется.
Так, с этим решили, теперь прикинем – что с собою брать?
Еда – это без вопросов. Чем больше – тем лучше. Обед не съели, забираем. «Железный паек» у каждого солдата с собой – их тоже. Уже неслабый груз выходит. СВТ? Берем! Последняя вещь от деда Максима осталась, как я ее тут брошу? А патроны… будут и они.
Автомат Мюртца – без разговоров. К нему еще три полных магазина есть, да в ранце у ефрейтора несколько пачек патронов лежат, вот я четвертый магазин-то и доснаряжу на ходу. Гранаты? Столько не унесу, пожалуй… М-39 – все возьму, немного их, да и места мало занимают. Ну и прочих…
Хотя есть мысля!
В темпе сваливаю на расстеленную плащ-палатку пять винтовок, стараясь выбирать те, что поновее. Быстро сдергиваю с поясов у убитых подсумки и бросаю их туда же. Остаток гранат – в ту же кучу! Среди прочего хабара разыскиваю масленки и все курево. Его, к моему удивлению, оказывается не так уж и мало! Рву на тряпки запасное белье Мюртца и щедро поливаю обрывки маслом. Теперь обернуть этими тряпками винтовки, упаковать все это добро в плащ-палатку… готово!
Неслабый такой тючок вышел… Ничего, мне его далеко не тащить.