Реконструктор
Шрифт:
И немец, уже не скрываясь, затопал сапогами, возвращаясь на свое место.
Ну и ладушки!
Ты – к себе, а я – к себе.
Куда это?
Да есть такое место, где никто искать не станет. Даже если всю деревню перевернут, туда не пойдут.
Солдаты вернулись часа через три, я даже задремать успел. Проснулся, только когда расслышал скрип телеги и голоса подходивших солдат. Скрипнули двери сарая, и вошедший осветил его внутренности фонарем.
– Все в порядке! – крикнул он, и я узнал голос Мойса. – Заносите сюда!
Послышался топот ног, и сквозь щели в потолке стали видны солдаты, заносившие в сарай убитых мною в лесу немцев.
– Укладывайте вдоль дальней стены.
Ну хоть не подо мной! И на том тебе спасибо, обер-фельдфебель.
– Выставить пост у входа.
Опасаешься, что убитые куда-то убегут? Вот уж сомневаюсь… Но за пост – спасибо отдельное. Высплюсь, ибо никто сюда просто так уже не ввалится.
Выискивая себе возможную засидку, я первым делом вспомнил именно про этот сарай. Ведь в лесу трупы не оставят и хоронить там
командиру второго батальона 405-го гренадерского
полка 121-й дивизии вермахта
майору Рихарду Бохентину
Докладываю вам, что 16 апреля 1942 г. мною для расчистки и ремонта подъездных путей была направлена группа солдат из числа первого отделения второго взвода моей роты, под командованием ефрейтора Мюртца. Указанная группа должна была прибыть в расположение части в 20.00. В обусловленное время группа не прибыла по месту расквартирования, поэтому в 20.30 обер-фельдфебелем Мойсом был направлен посыльный для выяснения причин опоздания. В 21.45 посыльный доложил обер-фельдфебелю о том, что все направленные для ремонта подъездных путей солдаты погибли в результате нападения неизвестных. Мойс поднял по тревоге личный состав, отправил посыльного за мной (я находился в этот момент в расположении третьего взвода) и принял меры к эвакуации тел погибших солдат в расположение части.
В 01.48 все солдаты, принимавшие в этом участие, возвратились в деревню. Ввиду наступившей темноты поиски нападавших и осмотр места боя не производились. Мною были осмотрены тела погибших и отдано распоряжение поместить их до утра под охрану.
Обо всем происшедшем было немедленно доложено по команде.
17 апреля 1942 г. в 10.35 из расположения штаба батальона прибыл обер-лейтенант Киршгофен, которому было поручено расследование данного происшествия. Сопровождая обер-лейтенанта, я, взяв с собою охрану, выехал на место происшествия. По его указанию солдатами было произведено прочесывание леса. В дальнейшем, по его указанию, силами моей роты были организованы мероприятия по поиску нападавших. Указанные мероприятия продолжаются по настоящее время. Об их результатах мною будет подан отдельный рапорт.
Наши потери составляют:
убитыми – 1 ефрейтор и 12 рядовых солдат;
раненых – нет.
Пропал без вести старший стрелок первого отделения второго взвода пятой роты второго батальона Красовски Макс.
командиру 405-го гренадерского полка
121-й дивизии вермахта
полковнику Фридриху Франеку
Докладываю вам, что 17 апреля 1942 г. мною был произведен осмотр места боестолкновения солдат первого отделения второго взвода пятой роты второго батальона 405-го гренадерского полка с неизвестными.
В результате осмотра удалось частично восстановить картину боя.
Нападение было произведено в тот момент, когда все солдаты отделения собрались для принятия пищи. Солдаты, выполнявшие работы по расчистке подъездных путей, находились в этот момент без оружия, которое было составлено в пирамиду непосредственно около места принятия пищи.
Неизвестные, пользуясь густой растительностью, скрытно приблизились к обедавшим солдатам. В это время их обнаружил часовой – рядовой Рихард Файзер, который и открыл по нападавшим огонь из винтовки. Ответным огнем он был убит. Были убиты также и рядовые Хельмут Франк и Огюст Майерс. Неизвестные приблизились к солдатам и атаковали их холодным оружием. В результате этого погиб (зарублен топором) рядовой Хельмут Горстмайер. Рядовому Хорсту Фишману отрубили четыре пальца на левой руке и, при попытке спрятаться в кустах, расстреляли из огнестрельного оружия. Стрелявший по нападавшим из своего оружия ефрейтор Мюртц был жестоко убит – ему размозжили голову (по-видимому, тоже топором). Аналогично погиб и рядовой Феликс Равенворт. Рядовому Оскару Фельдмайеру в драке перерезали горло.
Трое солдат – старший стрелок Макс Красовски и рядовые Александер Платтен и Ханс-Мария Краус успели подобрать свое оружие и открыли огонь по нападавшим. Ответным огнем противника рядовые были убиты, а старший стрелок Красовски ранен (подобрано его оружие с окровавленным прикладом) и захвачен в плен. При дальнейшем осмотре места боестолкновения в пятидесяти метрах от места боя, в кустах, обнаружен труп рядового Вольдемара Фишке. По-видимому, ему во время боя удалось скрыться с места перестрелки, но неизвестные его обнаружили и зарубили топором.
Исходя из обстоятельств боя, можно сделать вывод о том, что непосредственно в нападении принимало участие не менее шести-восьми человек. Часть из них, вооруженные огнестрельным оружием, вели
огонь с дальней дистанции, а остальные, приблизившись, атаковали солдат холодным оружием.Различные виды повреждений на телах погибших позволяют сделать вывод о том, что нападавшие использовали разные виды холодного оружия (топоры, ножи и дубины) и насчитывали не менее четырех-пяти человек.
В пользу этого свидетельствует и тот факт, что с места боя неизвестными было похищено 6 единиц огнестрельного оружия (пистолет-пулемет МР-40, принадлежавший ефрейтору Мюртцу, и пять карабинов Кар-98, принадлежавших погибшим солдатам) и все боеприпасы к ним. Указанного количества оружия вполне достаточно для вооружения тех нападавших, которые, по-видимому, огнестрельного оружия ранее не имели. Иначе нельзя объяснить факт их нападения с использованием такого оружия, как ножи и дубины.
Имеются основания полагать, что часть нападавших была уничтожена во время боя. Их тела унесены в лес сообщниками. Ничем иным объяснить тот факт, что значительная часть оружия погибших солдат была оставлена на поле боя, невозможно.
Полагаю, что таковыми нападавшими могли быть местные жители, не имеющие в наличии огнестрельного оружия и воспользовавшиеся для этого подручными средствами, привычными для них.
По моему указанию организованы мероприятия по прочесыванию леса и поиску нападавших. О ходе этих мероприятий будет доложено отдельно.
Утро было самым обыкновенным. Настолько, насколько оно может быть таким в захваченной немцами деревне. Население здешнее благополучно отсюда сдернуло еще до их прихода, и лишь пара-тройка совсем уж дряхлых стариков доживали здесь свой век. Немцы ограничились тем, что повыгоняли их из занимаемых домов и запретили совать свой нос в бывшие жилища. Для проживания им отрядили какую-то развалюху на краю деревеньки – мол, там и ютитесь. Правда, обложить их соответствующими повинностями никто не позабыл. Вывоз мусора, чистка нужников – им милостиво разрешили исполнять такие работы. Ясен пень, что кормить их никто при этом не собирался. Что в мусоре нашли – ваше! Жив – и радуйся тому!
Еще вчера такое положение вещей казалось мне совершенно естественным, но вот сегодня… Я уже на полном серьезе начал рассматривать возможность сунуть парочку гранат в занимаемую солдатами избу. Остановило меня только то соображение, что немцев в деревушке оставалось еще до фига и перебить их всех мне одному – это даже не смешно. Просто полный идиотизм, граничащий с безумием. Максимум, что я смогу сделать после гранатных взрывов, – это быстро смотаться в лес. И то если очень повезет.
А вот что сотворят после взрывов в деревне немцы… тут воображение рисовало мне совсем уж мрачные картины. Проклятая память! Ведь помню же, что данная шатия-братия вытворяла на оккупированных землях всякие непотребства, но какие? Здесь – полный провал.
А что, кстати сказать, я вообще помню? Раскладываю перед собою винтовку, достаю масленку и тряпки – приступаем к чистке оружия. Хватит с меня и одной осечки! Стараюсь делать это тихо, чтобы не привлекать внимания часового. А попутно – думаю. И вспоминаю…
Я – не немец (и на том спасибо…). Русский – Максим Андреевич Красовский. Вообще-то очень похоже на Макса Красовски, так что это я вовремя «вспомнил» тогда свое имя и фамилию. Что интересно, язык немецкий – тоже вспомнил (уже по-настоящему) и даже разговаривал. И меня понимали! Так, не спалился тогда – и хватит на эту тему. Все равно для осмысления дальнейших действий мне это ничего пока не дает.
Кем я был тогда?
Солдатом – точно был, слишком я хорошо помню эти бои. Чем, кстати, я воевал? Автоматом – это точно, а вот каким?
Посмотрев на лежащий у стены МР-40, отрицательно мотаю головою – не им. И пулеметы у нас были совсем не похожие на МГ и ZB. Вот «максим» – тот точно был! И я даже как-то из него стрелял.
Гранаты – тоже были непохожие, запал совсем не такой.
Хотя память мне ехидно подсказывает, что М-24 я бросал, и не единожды. Вот ведь закавыка какая!
В голове вообще полный кавардак!
Тринадцатое октября одна тысяча девятьсот сорок второго года – что за дата? Отчего я ее вдруг запомнил? Вообще странное состояние. Этот день здесь – еще не наступил. Там (знать бы где…) – давно прошел. Что тогда произошло? Не помню…
Помню – как воевать. Плохо или хорошо? Там уцелел, значит, воевал лучше тех, кто хотел меня убить. А вот поможет ли это знание здесь? Хрен его разберет… Хотя прошедшая стычка вроде бы прошла неплохо, я остался жив и даже не ранен. Синяки и шишки – не в счет.
Так, с этим вроде бы разобрались. Заканчиваю чистку винтовки и начинаю ее собирать.
Магазинов к ней у меня три штуки – все пустые. Пристрелять бы ее… но где и чем?
Что сейчас вокруг происходит?
Немцы под Ленинградом, это я знаю. То, что они его не взяли, – тоже помню. Но когда их отсель турнули? И когда закончилась эта война? А черт его ведает…
Где сейчас наши?
Судя по всему – километрах в пятидесяти – семидесяти. Идти к ним? Хреново ориентируясь в окружающем? Прокатило у немцев – не факт, что прокатит там. Правда, память мне какие-то страшилки про НКВД подпихивает…
Вспомнилось место боя, которое мы приводили в порядок. Судя по свежим ранам на деревьях, бой там прошел не так уж и давно. И это странно. Немцы-то тут уже порядком стоят, вон как обустроились!
Выходит, мой прадед вместе со своими товарищами пришел туда уже позже? Искали оружие и боеприпасы? Или хотели устроить засаду на проезжавших солдат? Неизвестно…