Рекорд
Шрифт:
Расписали нас быстро. Евгения придумала какие-то срочные причины и оформила все на бумаге. Когда дело касается гонщика, выступающего на важных соревнованиях, и что-либо нужно сделать срочно, люди обычно идут навстречу. Тем более Тим пообещал, что в долгу не останется. Все до единого желали ему победы, просили рассказать европейцам о таком городе, как Красноярск. И показать за рулем боевой тачки, какие звезды там рождаются.
Мы расписались в кабинете какого-то крошечного загса на окраине богом и мэром забытого района. Это было нечто. Завалились в чем были: джинсы, кроссовки. Я тряслась от страха, что нас удалят за неподобающий вид.
Ни дня на сомнения, ни минуты на то, чтобы одуматься. Я просто летела за Агаем, как будто жизнь — самый зрелищный заезд, и мы с Тимом в парном заносе. Только бы не отстать, не врезаться. И не повредить по неопытности ведущую машину.
Красноярск встречает серым смогом и полной неподвижностью воздуха. Странная погода — холодно, но дышать нечем. Я смотрю на город через окно, думая о том, что ждет вечером.
Мы так и не успели обсудить планы. Цель была одна — показать себя на ретро-фестивале, и все остальное потеряло значение. Все зависело от того, как Тим себя проявит.
Грузовик паркуется у гаража, и Тим с парнями принимаются отсоединять фургон.
Ребята, которые приютили нас, устраивают теплый прием и поздравляют Тима не только с отличным результатом, но и с нашим браком.
Тим рассказывает, что его внезапно хочет видеть бывший менеджер команды «Скорость 360» и что появились новые предложения от спонсоров. Все это нужно обсудить прямо сейчас, пока его слава звенит в воздухе, а в сети только и говорят что о его перевороте на «фиесте».
Взяв машину в каршеринге, мы отправляемся перекусить в кафе его матери. Тим часто посматривает на часы — явно опаздывает. Да и, похоже, не горит желанием ввязываться в семейные драмы.
Он останавливается напротив «Брусники». Не паркуется, просто заезжает в карман и включает аварийку. Я смотрю на панель «соляриса» и качаю головой:
— Только попробуй так со мной поступить.
— Малыш, ты же благодарна мне за все, что я для тебя делаю.
Я приподнимаю брови.
— Всему, знаешь ли, есть пределы.
Тим тянется ко мне, нежно трется носом о щеку. Боковым зрением вижу, что он закрывает глаза. Аж мурашки по коже. Блин, вот что с ним сделаешь?
Улыбаюсь и вздыхаю:
— Ладно! Лад-но! Я постараюсь все объяснить твоей матери.
— Ура! — тут же говорит он, возвращаясь на свое сиденье.
— А что ей сказать?
— Что хочешь.
— Скажу, что ты влюбился в меня без памяти и мечтаешь о детях. Троих подряд.
Тим склоняет голову набок.
— Ну, почему бы и да. Успокой, поддержи ее, пообещай, что после Германии мы устроим настоящую свадьбу и закажем у нее торт. Самый большой в ее жизни.
— Хорошо, я что-нибудь придумаю. Ты к менеджеру?
— Да, мы договорились поужинать. Из кафе ни шагу, хорошо?
— Да, я буду осторожна. Пусть все пройдет гладко.
— И у тебя.
Мы быстро целуемся, и я выхожу из машины. Тим ждет, пока я не зайду в кафе с приглушенным, уютным светом. За небольшими столиками воркуют парочки, атмосфера наполнена романтикой.
Через окно видно плохо, но все же замечаю, что Тим еще минуту
стоит у входа, словно убеждаясь, что все в порядке, а потом «солярис» плавно сливается с потоком машин.Нацепив на лицо уверенную улыбку, я иду к администратору. Мама Тима, которая теперь стала моей свекровью, должна быть на кухне. И пусть мне сопутствует удача!
Глава 38
Завидев меня, Маргарита Юрьевна всплескивает руками, один раз, второй. Разумеется, она смотрела прямое включение, я вижу это по ее глазам, считываю интуитивно. Хотя Тим говорил, что его мать не смотрит гонки, предпочитая заниматься чем-то другим, чтобы не беспокоиться. Иногда он бывает таким идиотом.
Я не нахожу ничего лучше, чем повторить за ней и тоже помахать в ответ. Оглядываю кухню в поисках Миры — вдруг она здесь? Мы неплохо ладили, она веселая и милая. Но, похоже, у Миры сегодня выходной или она трудится в другом филиале.
Свекровь, теперь уже официальная, вытирает руки, дает пару указаний повару, снимает фартук и жестом приглашает следовать за собой. Мы выходим из кухни и идем в ее небольшой кабинет, который практически полностью заставлен мебелью. Кожаный диван, стол, полки с книгами и живые цветы.
Маргарита Юрьевна снова всплескивает руками и восклицает:
— Как же так, как же так!
— Простите, мы торопились, у нас важные обстоятельства, — оправдываюсь я.
Она быстро вытирает глаза, крепко меня обнимает.
— Я знала. Так и знала. Как тебя увидела, сразу все поняла.
Это так лестно, что мои щеки начинают пылать от удовольствия.
— Не читай то, что про Тима пишут, — говорит она мягко. — Он у меня хороший. Всегда поможет. Да, звонить забывает, но я сама пару раз в неделю набираю — это не проблема. Когда бывает в городе, он всегда приезжает, практически каждый день заскакивает хотя бы на минуту. А то, что пишут… Знаешь, не бывает плохих и хороших людей, просто иногда у человека не хватает ресурса быть добрым. Неоткуда черпать силы. Пустота иссушает. А вы Тима наполните, и он станет как раньше.
— Мы? — переспрашиваю я, слегка сбитая с толку.
Маргарита Юрьевна кивает и кладет ладонь на мой живот.
— Какой срок, если не секрет?
О нет.
Тим, я тебя убью.
В зал я выхожу в паршивом настроении и с глазами на мокром месте. Мне приходилось бывать в самых разных ситуациях — было страшно, сложно, больно, обидно. Я годами жила с чувством стыда за то, что лежала в клинике и нуждалась в помощи психиатра. Ненавидела себя за панические атаки и за то, что не смогла с ними справиться.
Однако сказать свекрови, которая уже настроилась в самое ближайшее время нянчить внуков, что их нет даже в планах, оказалось сложнее всего. Потому что Маргарита Юрьевна мне очень нравится. А еще, наверное, потому, что ее представления о нашей с Тимом семье ошибочны, хотя и желанны. Разговор получился теплым, но таким скомканным, что чувствую себя разбитой.
Тим, твою мать. Ти-им! Ар-р. Надо было тебе самому тащить сюда задницу и сообщать своей матери, что нет никакой беременности.
Маргарита Юрьевна сделала вид, что не расстроилась. Она взяла себя в руки слишком быстро и так старательно притворялась, будто все замечательно, что я чуть не солгала ей. Просто что потом делать-то? Где взять младенца?