Репетитор

Пуля пробила стекло, стоящей впереди «копейки». Я спрятался за автомашину и оглядел поле боя. Сашка, прикрываясь автомобилями, стала пробираться ко мне. Я сделал ей знак рукой, чтобы она оставалась на месте. Мамаши у песочницы наконец-то заметили, что недалеко от них что-то происходит. Они повернули головы в нашу сторону и пытались понять, что случилось. Некоторые уже подзывали к себе детей из песочницы. За них я не переживал. Весь детсад находился достаточно далеко за спиной у стрелявших.

Форд со стрелком тронулся с места и неторопливо стал приближаться к старым жигулям. Видно с нервами у нападавших было все в порядке. Зато Сашка не выдержала. Когда она увидела, что зловещий форд совсем рядом, девушка бросила сумки и кинулась ко мне. Безжалостный убийца опять открыл огонь по машинам, за которыми, уже не прячась, бежала Сашка. Слышны были только тихие хлопки и стук, попадающих в металл пуль. Сашке оставалось жить считанные секунды. Спасти девчонку я мог только одним способом – атаковать самому.

Я стремительно перескочил капот «копейки» и, обойдя «Фокус» слева, распахнул заднюю дверцу. В машине находились двое: один за рулем, второй на заднем сиденье с винтовкой. Величайший воин Страны восходящего солнца Миямото Мусаси, по прозвищу Кенсэй – Святой Меча, учил своих последователей: «Скрещивая меч с мечом противника, не заботься о том, рубишь ты сильно или слабо; просто руби и убей врага. Всегда стремись убить врага. Не пытайся рубить сильно и, конечно, не думай о том, чтобы рубить слабо. Ты должен быть озабочен лишь тем, чтобы убить врага». Эти слова точно описывают состояние, в котором я находился в тот момент, когда оказался один на один с убийцами. Острый как бритва тяжелый боевой нож мгновенно распорол горло стрелка и, продолжая траекторию движения, без задержки вошел в затылок водителя. На широкую грудь человека с винтовкой хлынул поток крови, заливая белую футболку с надписью «Harvard University». Я услышал его предсмертный хрип и вывалился на ходу через незакрытую дверь автомашины обратно на улицу.

Нога водителя продолжала давить на педаль газа и автомобиль, управляемый мертвецом, набрав скорость, врезался все в ту же многострадальную «копейку». Она загорелась первой. Через несколько мгновений огонь перекинулся на темно-синий форд. К полыхающему костру отовсюду уже собирались люди.

Ко мне подбежала перепуганная Сашка, обняла и прижалась к груди. Девчонка вся тряслась, побелевшие губы не могли вымолвить ни слова.

– Ничего, Казанова, перезимовали зиму, перезимуем и лето! – пробормотал я, осторожно гладя худенькую вздрагивающую спину.

Вдали завыли сирены пожарных машин. С каждым мгновением их вой становился все громче. Я подхватил наши сумки и, под этот душераздирающий аккомпанемент, потащил Сашку к ближайшей станции метро.

Часть вторая

«Путь воина – означает смерть.

Когда для выбора имеется два пути, выбирай тот, который ведет к смерти».

Ямамото Цунэтомо,«Хагакурэ» («Сокрытое в листве»)

1

После побоища во дворе у Маргулиса, нам с Сашкой удалось беспрепятственно добраться до метро. Мы доехали до станции Охотный Ряд, поднялись наверх и, позвонив по газетному объявлению, сняли до понедельника комнату. Наше новое пристанище находилось в новостройках на дальней окраине Москвы, в Митино. Сменив несколько маршрутных такси, мы оказались у одного из подъездов огромного жилого комплекса.

Хозяйка квартиры, Вероника Николаевна, была женщиной некрасивой и потому интеллигентной. Работала Вероника Николаевна библиотекарем и, для повышения своего благосостояния, сдавала заезжим гостям столицы самую маленькую комнатку в своей трехкомнатной квартире. Ее муж-офицер ПВО служил где-то в Подмосковье, и в настоящее время находился в служебной командировке.

Все это Вероника Николаевна под страшным секретом рассказывала во время осмотра комнаты. Мы быстро обо всем договорились, и хозяйка оставила нас одних. Когда за ней закрылась дверь, Сашка без сил опустилась на диван, закрыла лицо руками и заплакала. Всю дорогу девочка держалась молодцом, но сейчас наступила реакция.

Я бросил сумки в угол, сел рядом с Сашкой и обнял ее. Она доверчиво уткнулась мне в грудь. Ее сотрясали рыдания, которые она старалась приглушить, боясь, быть услышанной хозяйкой. Я молчал, понимая, что девушке нужно дать время, чтобы прийти в себя. Наконец Сашка немного успокоилась. Она подняла мокрое лицо, и, смотря мне прямо в глаза, спросила:

– Что это было? Ты можешь мне объяснить, что это было?!

Я осторожно рассказал ей о маленькой Наташке Богдановой, о Габоре, о Никасе и о слежке за мной.

– И ты не знаешь, кто были эти люди в машине? – задала вопрос Сашка.

Я пожал плечами.

– Могу только предполагать. Их послал тот, кто почему-то не хочет, чтобы я нашел Никасю. И это человек серьезный. И опасный. Ты сама видела.

Сашка криво усмехнулась.

– А ты какой? По-моему, ты еще опасней.

– Боишься? – спросил я.

Девушка вместо ответа опять прижалась ко мне. Сам черт не разберет этих женщин!

– Ты мне все врешь! – вдруг заявила Сашка. – Дурочкой меня считаешь!

– Что я тебе вру?

– Все! Ты никакой не лингвист, – она отодвинулась от меня и уставилась своими глазищами. – Я давно должна была догадаться. Еще, когда ты тех 'yрок возле пивнушки уделал.

Я опять пожал плечами.

– Ну, у меня была сложная жизнь. Приходилось иметь дело с разными людьми. Вот и нахватался…

Сашка перебила меня:

– Сколько их там было? Тех, в форде?

– Двое…

Девушка замолчала и судорожно всхлипнула. Потом встала и ушла в ванную комнату. Пока ее не было, я позвонил Казионову.

Гулливер, не перебивая, выслушал мое сообщение о произошедшем. Потом сказал:

– Я разговаривал с Тарантулом. Он не знает, кто может тебя преследовать. Встревожился. Предлагал обеспечить тебе охрану. Он тебе позвонит.

– Я справлюсь сам. Не надо путаться у меня под ногами.

Казионов неожиданно спросил:

– Отказаться не хочешь?

Я хмыкнул.

– Нет, у меня есть веская причина продолжать. Да и, возможно, уже просто поздно выходить из игры.

– Ладно, тебе виднее, – согласился полковник и прибавил:

– Гранатой в квартире немедленно займутся наши специалисты. Если что-то найдем для тебя полезное – сообщим.

– Буду ждать, – бодро пообещал я.

– Удачи, Мангуст, – пожелал Казионов. – Прости, втянул я тебя опять.

– Бог простит…

После разговора с полковником, я связался с Женей Маргулисом. Необходимо было срочно предупредить его. В любой момент милиция могла задать ему массу неприятных вопросов о жильцах его московской квартиры. Женька почти не был удивлен моим рассказом. К счастью, Маргулис вообще ко всему на свете относился легко. К тому же, давно зная меня, он готов был ко всяким неожиданностям, вроде гранат на кухне и стрельбы с пожарищами во дворе. Женька пообещал, что, в случае чего, сообщит милиции, что никому квартиру не сдавал и ничего про нас не знает.