Репетитор
Шрифт:
Сашки все еще не было. Я включил телевизор. Передавали московские новости: «По сообщению штаба МЧС, сегодня после полудня в результате сильного пожара в одном из дворов в центре Москвы погибли два человека. Иномарка, в которой находились двое мужчин, по неустановленной пока причине, врезалась в припаркованный ВАЗ-2101. В результате ДТП, произошло возгорание. Пожарные расчеты, оперативно прибывшие на место происшествия, предотвратили дальнейшее распространение огня. Личность погибших устанавливается. Некоторые свидетели происшествия утверждают, что во дворе, возможно, имела место криминальная разборка между преступными группировками. Проводится следствие». На экране замелькали обгорелые остовы машин, пожарные с брандспойтами,
Сашка, умылась, причесалась и выглядела теперь намного лучше. Хотя бледное лицо и припухшие от слез глаза еще выдавали пережитое потрясение, но самый сильный шок уже прошел. Девушка снова села на диван и спросила меня:
– И что теперь с нами будет?
– Нас будут искать. Не знаю, что решишь ты, а я в понедельник лечу в Германию, – спокойно ответил я, доставая продукты из сумок.
– Ты монстр! – тихо сказала Сашка. – Неужели ты можешь сейчас есть?
Я посмотрел на нее.
– А почему бы мне не подкрепиться? И тебе, между прочим, это совсем не вредно!
Девушка поежилась.
– Знаешь, у меня перед глазами все время стоит эта горящая машина. Мне кажется, что я вся пропиталась этой отвратительной гарью с запахом жаренного человеческого мяса. Я целый час простояла под душем, но все еще чувствую этот запах.
Я сел рядом с Сашкой. Взял ее руки в свои. Она не сопротивлялась.
– Послушай, девочка. Я понимаю, что ты чувствуешь. Постарайся посмотреть на ситуацию моими глазами. Кто-то хотел нас убить. Тебя убить. Что мне оставалось делать? Бросить тебя и спасаться самому? Эти люди не оставили мне выбора. Судьба, Бог, распорядились так, что в живых остались мы. И, наверно, не зря? Будь благодарна за это и постарайся сделать в своей жизни, что-нибудь хорошее.
Сашка слабо улыбнулась.
– Найти эту твою Никасю?
– И вылечить Наташку! – подхватил я.
Девушка вздохнула.
– Да все я понимаю! Ты только защищался и защищал меня, но, как представлю, что там, в этом проклятом форде, были люди… Такие же, как мы, живые люди! А теперь… они…
Я жестко перебил ее:
– Нет, Александра, не такие! Это были убийцы. Настоящие, не из кино. И кому-то нужно было их остановить. Говорят: «Самая лучшая работа – та, которую за тебя делают другие». Но вот сегодня пришлось мне самому…
Сашка неожиданно обняла меня.
– Прости, Сережа, я, конечно, сука. Сижу и жалею двух отморозков! Просто я совсем голову потеряла. Носилась там по двору и визжала, как свинья на веревке. Только мешала тебе, да?
Я засмеялся.
– Хочешь практический совет? Никогда не убегай от снайпера, а то умрешь усталой!
Девушка несмело улыбнулась.
– В следующий раз оденусь понаряднее – в каску и бронежилет!
Я, с удовлетворением, отметил про себя: процесс выздоровления шел скорыми темпами. Природный оптимизм и молодость помогали Сашке сравнительно быстро прийти в норму. Правда ужинать она все-таки категорически отказалась. Было заметно, что девчонка едва стоит на ногах от усталости. Я разложил диван и она, не споря, легла. Накрыв девушку одеялом, я отправился на кухню и поел. Потом хорошенько вымылся. В ванной тщательно осмотрел себя и смазал ссадины и ушибы хозяйским йодом. Вероника Николаевна не показывалась. Из ее комнаты доносилась музыка. Видимо хозяйка смотрела телевизор.
Я вернулся в нашу комнату. Уже совсем стемнело. Свет я зажигать не стал. Тихонько разделся и прилег на краю дивана, стараясь не разбудить Сашку. Та крепко спала, тихо и ровно дыша. Едва я коснулся подушки, как провалился в бесконечную черноту.
2
Разбудили меня пальцы, мягко гладившие лицо. Я открыл глаза. Ночь. Сашка, облокотившись на руку, другой нежно водила по моим щекам, носу, губам. В ее глазах искорками отражался лунный свет. Одежды
на ней не было. Я непроизвольно поцеловал тонкие девичьи пальцы. Сашка наклонилась ко мне и наши губы встретились. Ее горячие губы сводили с ума. Ее настойчивые руки раздели меня, начали ласкать… Теряя контроль над собой, последним усилием воли, я оторвался от девушки и, тяжело дыша, отодвинулся от нее.Некоторое время стояла тишина. Сашка сидела не шевелясь, опустив голову. Потом тихо сказала:
– Я не понимаю, каким образом, но чувствую, что ты меня унизил…
Я не мог найти слов и молчал. Я и сам не знал, что меня останавливало. Сашка ждала. Наконец, махнув на все рукой, я просто положил руку ей на грудь и грубо сжал. Сашка отбросила мою руку и вскрикнула:
– Ты такой же, как все!
Она бурно разрыдалась. Потом опрокинулась на спину и закрыла лицо руками. Слезы горячими струйками потекли на подушку. У меня больше не было сил слушать это горький плач. Волна нежности к этой девочке накрыла меня. Я оторвал ее руки от лица и начал покрывать его поцелуями, шепча какую-то ласковую бессмыслицу. Саша пылко ответила мне. Потом с неожиданной силой потянула на себя. Я лег сверху на девушку и вошел в нее. Слушая ее стоны, я испытывал какое-то щемящее сладкое чувство, пока делал свое мужское дело. Когда я устал и лег на спину, Саша села на меня верхом, широко раздвинув ноги, и начала ритмично двигаться, доводя до оргазма. Вскоре я уже был готов взорваться. Улучив момент, она быстро легла рядом и приняла в рот все, что я смог извергнуть.
Проглотив все до капли, девушка легко поцеловала меня пахнущим спермой ртом в щеку и убежала в ванну.
– Где ты этому научилась? – спросил я, когда она вернулась.
– У нас в детдоме все девочки постарше у таджиков с соседней стройки отсасывали за полтинник.
– Из-за голода?
– Почему из-за голода? Разве кроме еды девушкам ничего не нужно? – Сашка горько усмехнулась и, как-то очень по-взрослому, добавила:
– Косметика, мелочи всякие – ну что каждой бабе надо…
– И ты этим занималась?
Девчонка скорчила недовольную мину.
– Не спрашивай! Зачем тебе знать про мои приключения?
Я обнял ее за узкие плечики.
– Ладно «баба», забудь проклятое прошлое. Иди ко мне…
Утром Сашка приготовила скромный завтрак – сварила несколько яиц и сделала бутерброды. Выложила на тарелку десерт – пару апельсинов, и заварила чай. Ночь явно пошла ей на пользу. Девушка успокоилась, на лицо вернулся здоровый румянец. Мы оба делали вид, будто между нами ничего особенного не произошло, но я замечал взгляд, который Сашка, время от времени, бросала на меня, хлопоча у стола. Ее серые глаза сияли каким-то тихим внутренним светом, губы трогала непроизвольная улыбка. А мне самому было как-то немного неловко, но легко и светло на сердце.
После еды я вернулся к нашим невеселым делам.
– Что ты думаешь делать дальше, Саша? – спросил я девушку, собиравшую посуду со стола.
– А что тут думать? Поеду с тобой в Германию, искать Никасю. И с отцом встречусь.
– Ты понимаешь, – начал я, – что наше путешествие может оказаться очень трудным делом? И очень опасным!
Сашка взглянула на меня и насмешливо рассмеялась.
– Меня сейчас ржать уронит! А когда я работала на лопате в одну харю, мне легко было?! Что я буду тут делать без тебя, Сережа? От ментов хорониться?
Я примирительно улыбнулся.
– Я просто боюсь за тебя. Ведь неизвестно, чем вся эта история закончится.
Девушка подошла и обняла меня.
– Не бойся, милый, все будет хорошо.
Она нежно поцеловала меня. Я хотел ответить ей тем же, но Сашка вдруг оттолкнула меня.
– А может, я тебе уже надоела? Так ты не переживай, я ведь не навязываюсь. Скажи прямо, что любовь прошла и сиськи набок!
Я притянул к себе упирающуюся злюку.
– Ну, что ты, глупая. Не выдумывай. Вместе – значит вместе.