Реставратор

– Пусти, - слабо прошептала она.
– Вдруг соседи увидят. Или мама.

– И пусть. Пусть все видят, что я тебя люблю.

– Ну, уж, "люблю"! Хм. Так я тебе и поверила. У тебя, наверно, кроме меня девушки есть.

Лена отстранилась, глаза её заблестели, губы приоткрылись, обнажив белые ровные зубки. В этот момент она была самая прелестная, самая желанная девушка на свете. Андрей на мгновение

замер ошалев от такой красоты и вспоминая все самые лучшие, самые заветные слова. Это был тот миг, самый важный миг в жизни.

И вдруг Лена покраснела, прижала руки ко рту и глухо закашлялась.

– М-м... Кхэ-кхэ! Ой, что-то в горле... кхэ-кхэ! Побегу домой, попью чая с мёдом, прощай!

– Конечно - конечно, иди. Леночка, а завтра вечером мы увидимся?

– Н-ну, я подумаю. До завтра!
– и она убежала вверх по ступенькам, стуча каблучками.

Андрей постоял у подъезда, пока где-то наверху не хлопнула дверь, и пошёл к себе. Душа его, вдохновлённая любовью, пела!

На следующий день вся бригада реставраторов была взбудоражена событием, произошедшим ночью. Петруха, мужик лет 50, бомжеватого вида, одинокий, обитавший на стройке в качестве вахтёра, ночного сторожа, видимо выпил в "третью смену" палёной водки, и зачем-то пошёл в подвал. Там он всю ночь куролесил, и учинил настоящий погром. Только так можно назвать то, что сотворил хлипкий мужик голыми руками: расколотил полподдона кирпича, предназначенного для ремонта стен; разломал в щепки черенки лопат, согнул в петлю стальной лом, толщиной в руку ребенка. Но самое скверное - он завёл в подвал собаку и умертвил несчастное животное самым бесчеловечным образом.

Этот пёс по кличке Мишка, беспородный и приблудный, был единственным другом Петрухи. Несмотря на внушительные размеры и густую чёрную шерсть, пугающие людей при первом с ним знакомстве, он на самом деле был добрейшим существом.

Почему Петруха с псом так поступил было совершенно непонятно.

Их обнаружили патрульные милиционеры, проезжавшие рано утром по кварталу и услыхавшие дикие визги погибающего животного. Сторожа нашли лежащего без сознания у входа в подвал, с руками в свежей крови и с выражением ужаса на смертельно-белом лице. В подвал милиционеры не пошли, да и тихо уже было. Они лишь посветили внутрь, увидели куски собачьего тела на полу, внутренности, размазанные по стенам - и сразу вызвали специализированную медицинскую бригаду. Петруху немедленно увезли в городскую психушку.

В то утро Андрей проспал, и прибежал на работу когда менты и врачи давно уехали, а его товарищи собрали в мешок останки собаки и, шарахаясь от ранних прохожих, вынесли кровавую ношу на свалку.

– Что интересно, - рассказывал Андрею Михайлов, когда они вместе убирались в подвале, - у него лицо и руки в крови, пальцы вывернуты, ногти содраны - и нет ни одной царапины, ни укуса собаки. Никогда бы не поверил, что можно голыми руками так... Ну, Петруха, вот отмочил!

Да, слушай. Андрюша, сторожа то у нас теперь нет. Я конечно позвонил прорабу, но пока он раскачается. Ты бы не согласился подежурить? А то все мужики семейные. А?

– Понимаешь, Александр, я вечером, э-э, занят буду.

– Так вечером я побуду. Ты хоть в ночь подежурь. Придёшь со свидания - молчу, молчу - и спи себе в дежурке. Ты же не побоишься?

– Я?! Чего мне бояться, хм. Ладно, подежурю.

Но всё получилось не так, как надеялся, как мечтал Андрей.

В конце рабочего дня он позвонил Лене, чтобы условиться о вечернем свидании. Девушка сегодня не приходила на стройку и никаких вестей о себе не подавала, что немножко встревожило его. в телефонной трубке голос Лены звучал хрипло и устало:

– Знаешь, я заболела. Температура и всё такое прочее. Горло сильно режет. Вызывали врача - она поставила диагноз: ОРЗ. Я сегодня не приду.

– Жаль, конечно. Но ты, Леночка, лечись на здоровье! Я тебе завтра перезвоню.

После работы Андрей купил себе хлеба, сосисок, десяток яиц, пряников к чаю - и заступил на ночное дежурство. Бытовка строителей была устроена во флигеле старой усадьбы - небольшом деревянном домишке, уже полностью отреставрированном.

6. Летняя ночь была светлой, безлунной. Андрей после ужина немного почитал нестареющего Дюма. Любовь молодого француза из 17 века привела его к размышлениям о своей жизни, о взаимоотношениях с девушками. Он отложил книгу, лёг на топчан, сколоченный из строганных

досок, застеленных старым одеялом, заложил руки за голову.

Вероника, пожалуй, красивее. И они знакомы давно - уже целых полгода. Но она уехала. Можно сказать, что бросила его. Что ж, это её выбор. Значит, она любит не так, как любит он её.

Или любил. А вот когда она вернётся - как они встретятся? И захочет ли она продолжать с ним отношения? А он?

А зато Лена очень добрая, весёлая, с ней интересно. Она очень симпатичная, у неё замечательная фигура. Если с ней будет также хорошо, как с В... ну, если всё пойдёт путём, тогда он, Андрей, сделает свой выбор!

– А-ах-ха!
– он зевнул и посмотрел на часы. Ого, уже двенадцатый. Пора спать - завтра новый трудовой день. До осени, до института ещё очень далеко. А пока ему неплохо работается реставратором.

В тесной комнатке-бытовке было душновато, несмотря на открытую форточку.

Чтобы размяться перед сном, а заодно проверить порядок на вверенном объекте, Андрей, взяв фонарь, вышел наружу. Свежий вечерний воздух приятно охладил голову. Где-то совсем недалеко, на большом городском проспекте, шумели автомобили, сквозь листву высоких тополей пробивался электрический свет.

А во дворе старой усадьбы было тихо и мирно. С кирпичной трубы бесшумно слетела ночная птица. Едва заметная призрачная дымка окутывала дом Вороновых, оберегала его, усыпляла. Едва Андрей подошёл к дому, его охватило чувство нереальности происходящего. Сразу пропали все посторонние звуки, свет, запахи. Андрей неуютно поёжился и кашлянул. Звук, едва сорвавшись с губ, исчез. Очень захотелось вернуться в такую знакомую уютную бытовку. В голову непрошенные лезли разные детские сказки, страшилки. Глупости! И он, упрямо склонив голову, вошёл в дом. Всё тихо, спокойно. Строительные материалы лежали на своём месте: оцинковка, доски, брус, гипсокартон. Андрей прошёл по всем комнатам, светя по сторонам фонариком. Пусто, спокойно, можно возвращаться. Приободренный своей смелостью, Андрей негромко засвистел популярную мелодию. Порядок, сейчас он вернётся в бытовку, выключит свет, растянется на лежанке и...

Но уже у самой двери флигеля что-то заставило его оглянуться. Ба, он же не осматривал подвал. Вход в него совсем рядом, под навесом с подгнившей и покосившейся фигурной стойкой. Александр говорил, что на базе изготовили два новых столба и со дня на день обещают подвезти. Хорошо, хоть старые деревянные ступени разобрали и залили новые бетонные. Вниз Андрей спустился совершенно спокойным. Ну, что тут? Да ничего, то же что и всегда, и минувшим днём и неделю назад. Ну, разве что гораздо темнее. Да и тише. Так тихо, что закладывает в ушах. и темнота абсолютная. Давящая. Может быть, из-за этой всеохватывающей темноты Андрей почти не поднимал луч фонарика наверх, а светил преимущественно себе под ноги. Да ну его, этот подвал! Что он тут вообще делает? Ухожу!

Он решительно двинулся к выходу, впереди уже засинел открытый дверной проём, но какое-то необъяснимое чувство заставило его отвернуть в сторону. Луч фонаря в его руке дёрнулся, скользнул по кирпичной стене и упёрся в непроницаемо чёрный прямоугольник. Ага, это же то помещение со сводчатым потолком, где они с Леной... Зайти, что ли?

Ни Андрей, никто в городе не знал, что в это время в помещении со сводчатым потолком начались непонятные и пугающие события. В непроглядной темноте раздалось лёгкое жужжание, как будто в комнату залетел большой шмель. В ответ на звук, появился и свет. Два источника света. Вернее две звезды: яркие, белые, мерцающие синхронно с жужжанием. Звёзды появились из глубины самого большого вентиляционного отверстия. Они приблизились к краю и... и превратились в два луча. Лучи бегло обежали помещение, воткнулись в потолок, скрестились. Помещение начал заполнять призрачный голубоватый свет. Свет становился плотнее, осязаемее и он, казалось, начал менять сами стены, само существование этого места...