Реставратор

Девушка заметно погрустнела.

– А я так хотела побыть с тобой. Кхэ-кхэ... хоть немножко.

– Ладно. Давай я тебя чаем напою. Пойдём во флигель.

Им в след мрачно посмотрела большая птица, сидевшая на трубе, в надвигающейся ночи почти слившаяся с тёмной листвой тополей. От кирпичного цоколя дома Вороновых потянулся серый туман.

Андрей долил воды и включил электрический чайник. Достал заварку и две чистые кружки.

– О, смотри, Лена, варенье малиновое кто-то оставил. Наверно, Михайлов, у него родня в деревне. Будешь чай с малиной?

– Кхэ, кхэ. Давай, хочу горячего.

Они сели на самодельную лавочку у стола. девушка прижалась к Андрею, положила голову на его плечо.

– Я скучала по тебе. А ты?

– Я? Я тоже... вспоминал.

– Андрюша... кх, кхэ-кхэ, а я тебе нравлюсь? Хоть немножечко?

– Ну, да, конечно, ты мне нравишься. Вот, Лена, пей чай. А потом я тебя до автобуса провожу.

Девушка выпила пол-кружки горячего чая с малиной, и Андрей заметил, что она засыпает.

За окном, где почти совсем стемнело, пронеслась тень большой птицы, и послышался шорох крыльев.

– Лена, поздно уже. Давай я тебя провожу до остановки?

– Да-да, меня что-то разморило. Поеду домой...

Андрей проводил девушку до проспекта. Там остановил машину сговорчивого частника и отправил свою подругу домой.

Он отсутствовал буквально несколько минут, но дом Вороновых был уже весь окутан белёсым туманом. Никакого желания идти туда уже не было. Была только усталость и апатия. Андрей поленился даже сполоснуть кружку и налил поостывшей воды в ту, из которой пила Лена. После нескольких глотков бороться с внезапным сном уже не было сил и Андрей, не раздеваясь, плюхнулся на топчан.

Никаких снов он в ту ночь не видел. Как будто тот туман, который скрыл старый дом, оградил его, Андрея, от всех тревог и кошмаров.

9. Проснулся Андрей опять поздно, когда уже давно рассвело. Впрочем, рассветом начало дня назвать было трудно - обложные тучи закрыли всё небо и землю поливал прохладный, совсем не летний дождь. В такую погоду из-под крыши выходить совсем не хотелось. Хотелось просто лежать в сухом тепле и читать книгу, пусть это даже была "Электротехника". Но - работа превыше всего. И Андрей в середине дня, когда дождь ненадолго утихомирился, выбрался из флигеля на обход своего "объекта". И в доме и в цокольном этаже всё было в порядке, тишина и пустота. В подвале со сводчатым потолком никакой двери не было и в помине и было также пусто, как и в предыдущие дни. "- Но не в ночи!" - мысленно предупредил себя Андрей.

Вернувшись в бытовку он ещё долго строил догадки: что же такого в этом подвале? Отчего по ночам там происходят всё эти непонятности, видения разные, убийства. Убийства!? Или всё это ему только видится? Может быть, там какой-нибудь газ выходит, который даёт галлюцинации? Но почему только ночью? И почему, когда человек один?

Парень долго размышлял над этими вопросами и не мог придумать ни один толковый ответ. Да что там "толковый ответ", даже более менее связную гипотезу. Наконец, так ничего и не придумав, решил просто дождаться очередной ночи.

К вечеру дождь прекратился, хотя тучи по-прежнему закрывали небосвод. Андрей оделся в чистое и пошёл "в город", купить продуктов, да и просто побыть среди людей, отогнать тоскливое ожидание чего-то нехорошего, так некстати заползшее в его сердце.

Он вернулся с авоськой полной свежих продуктов. От тоски на душе не осталось и следа. Наоборот, его переполняла решимость разгадать все загадки старого дома. Темнота и тишина купеческой усадьбы резко контрастировала с ярко освещённым шумным проспектом, а сам дом казался ненужным, лишним, чужим, буквально нарывом на теле современного города. И вместе с тем он притягивал, затягивал в себя.

Большая птица на кирпичной трубе казалась здесь уже обычной. Она сидела наверху, как бессменный страж дома Вороновых. Но вот тумана у цоколя сегодня не было. То ли дождь повлиял, то ли ещё что, но было ясно, что мистического "покрывала" сегодня не будет.

Андрею не терпелось спуститься в подвал. Но сдержав себя, он решил идти туда около полуночи. Попил кофе, не спеша переоделся, взял фонарь, складной нож, верёвку. Пора!

Непроницаемая темнота и тишина сопровождали Андрея вплоть до "той самой двери". Дверь уже была на месте: деревянная с бронзовой ручкой. И только взявшись за ручку, парень понял - это подделка. Дверь новая, лишь покрашена под старину. Ручка тоже, скорее всего из алюминиевого сплава. Но долго думать и оглядываться ему не пришлось. Едва он приоткрыл дверь, его с силой что-то толкнуло, он влетел в помещение, чуть не упал и очутился в своём углу, где не раз уже скрывался от полуночных кошмаров. Подвал со сводом был ярко освещён и сдержанно шумен.

Андрей осторожно оглянулся и тут же спрятался... за кадку с фикусом! Да, теперь в подвале были и цветы. А ещё здесь были мягкие стулья, большой стол, покрытый зелёным сукном и застеклённый шкаф-бар.

– Не может быть, - прошептал Андрей. Он ущипнул себя за ногу. Больно!

За столом сидели пятеро мужчин, они играли в карты. Ещё один самый молодой на вид, в белой рубашке с галстуком-бабочкой и с манерами бармена сидел возле шкафа с бутылками и бокалами. Стол освещала большая лампа под стеклянным абажуром. На стенах висели ещё несколько бра и от этого в подвале было очень светло. Андрей хорошо мог разглядеть собравшихся за столом.

Карты раздавал худощавый молодой человек с бледным и порочным лицом:

– Эдуард Иванович, вы?

– Я пас, - отозвался сутулый мужчина в дорогом светлом костюме и откинулся на спинку стула. Оправа его очков блеснула золотом. Золото сверкнуло и во рту когда он положил туда сигарету.

– Георгий Леонидович, ваше слово?

– Я пожалуй... добавлю!

Игрок с массивной золотой цепью на шее чуть приподнялся и бросил в ворох банкнот в центре стола ещё несколько зелёных бумажек. Под широким малиновым пиджаком явственно обозначились накачанные мускулы.

– Вартан Ма...

– Пас, уважаемые, - прервал дилера полный мужчина с большим носом и поднял ладонь. На каждом пальце руки переливались в ярком свете ламп драгоценные камни в перстнях.

Банкомет повернулся к последнему игроку, выделявшемуся в этом сборище нуворишей своей бритой головой, простецким видом и нарочито дешевой одеждой.

– Чем ответите вы, Максим Давидович?

– Давыдович! Сколько тебе ... говорить?

– Ой, извиняюсь- извиняюсь! Давыдович.

– А я принимаю. И отвечаю, - бритоголовый достал из бокового кармана потрёпанной кожаной куртки несколько долларовых купюр, скомкал их, и бросил на стол.

Сутулый в очках отвернулся и что-то пробормотал. Носатый поднял обе ладони с перстнями на пальцах:

– Камац камац, паронайик! Тихо, господа!

А у мужика в малиновом пиджаке шея стала наливаться кровью и в считанные секунды цветом сравнялась с одеждой. Но он продолжал сидеть, упёршись взглядом в поверхность стола.

Андрею почудился непонятный шум за плотно закрытой дверью. Но он не успел ничего понять, потому что бритоголовый вдруг вскочил с места, с ногами запрыгнул на свой стул и заорал: