Реставратор

Проходя в низкий проём, соединяющий два помещения подвала, Андрей низко пригнулся, сделал шаг, другой. Третий, четвёртый! Что за чёрт! Куда он идёт? И почему не видно света его фонарика? Вдруг лица коснулась невидимая паутина. Андрей рванулся вперёд, распрямился. И не стукнулся головой - странно, проём был очень низкий. Внезапно впереди стало светло, а по пятке стукнула закрывающаяся дверь.

Свет в подвале был голубоватым, призрачным, как будто здесь работал телевизор. Андрей огляделся. Голубой свет шёл не из одного какого-то места, а был везде, казалось, его излучают сами стены. А по стенам беспорядочно носились тёмные силуэты, полосы, знаки. Было такое

впечатление, что производится настройка некого сложного механизма. Студент осторожно дошёл до противоположной стены. Вдруг мелькание чёрного по голубому остановилось. От резкой перемены у Андрея закружилась голова. Он опёрся на стену и случайно нащупал толстый железный штырь, торчащий так, как будто специально был предназначен для захвата рукой. Пока

Андрей раздумывал - откуда здесь эта железка? Буквально вчера её здесь не было - голубой свет начал густеть, "набухать", пульсировать. И вдруг в подвале появился... подвал! Точно такой, какой был пару секунд назад - и не такой.

Стены, свод, все кирпичи были те же. Но вот вход прикрывала плотная деревянная дверь с оковками по углам. Новая! Да и подвал был уже не пуст: вдоль стен стояли кадушки, сундуки, короба, лари. На полке возле двери стоял большой медный подсвечник, в котором ярко горели три толстые свечи.

Озадаченный Андрей собирался выбежать из подвала. Он ничего не понимал и даже не верил в происходящее. Он сделал шаг в сторону двери, но вдруг услыхал за дверями шум и сдавленные крики. После гнетущей тишины и странного превращения подвала, шум показался ему пугающим. Андрей попятился назад и укрылся за ближайшими бочками. Внезапно дверь распахнулась от сильного толчка, и в помещение кубарем влетел незнакомый парень. Одет он был странно, как будто участвовал в спектакле по пьесам Островского: в свободную рубашку без воротника, застёгнутую под самый подбородок, перепоясанную чуднЫм витым ремешком, в широкие штаны из ткани в вертикальную полоску. На ногах были какие-то странные простенькие гетры, перетянутые верёвочками, и, Андрей не поверил глазам, лапти! Настоящие, белые, новенькие лапти. И подстрижен парень был странно. Андрей видел такую стрижку только в кино, в исторических фильмах. Называлась такая стрижка "в кружок". Лицо парня, довольно симпатичное, было искажено смертельным страхом.

Странный парень сразу же поднялся на ноги. Из его носа вытекла и повисла над тонкими молодыми усиками длинная красная капля. Парень шмыгнул носом, и поднял было руку, чтобы вытереть нос, но в это время за дверью раздался вскрик - сдавленный, жалобный и внезапно оборвавшийся. Молодой человек замер с поднесённым к носу рукавом. Его волосы явственно зашевелились, как от дуновения ветра. Андрей уже собирался вылезти из-за своей бочки, поздороваться и узнать, что же здесь происходит. Но в этот момент дверь снова распахнулась, и в комнату ввалился приземистый широкоплечий и длиннорукий мужчина. Он волочил, за намотанную на кулак толстую чёрную верёвку, какой-то пёстрый куль. Парень протянул вперёд трясущуюся руку, издал странный булькающий звук, и с трудом шевеля языком, проговорил:

– Пфы... ты... ты убил её!

Только тут Андрей разглядел, что тащил за собой широкоплечий. За заплетенную косу он волочил женщину в цветастом длинном платье. Руки женщины, без следа маникюра, и ноги, обутые в высокие ботинки со шнуровкой, безвольно болтались. Андрею стало по-настоящему жутко - он никогда ещё так близко не видел покойников. Он сжался ещё больше и притиснулся лбом к холодной деревянной бочке резко пахнущей квашеной капустой. Но тут заговорил мужик, заговорил сиплым грубым голосом и Андрей высунулся снова, чтобы хоть одним глазом наблюдать за происходящим. Теперь он как следует разглядел нового персонажа.

Мужик был далеко не молод: в густой шевелюре и в рыжей бороде виднелась обильная седина. Лицо, испещрённое морщинами, и большие тёмные руки свидетельствовали о непростой его жизни. Одет он был, под стать парню и женщине, как-то не по-настоящему: на нём была красная рубаха и чёрная плюшевая жилетка, на ногах широкие синие штаны были заправлены в большие сапоги, от которых сильно пахло дёгтем. Больше всего мужик походил на купца из 19 века каким их изображают в пьесах и на экране. Сходство усиливала длинная цепочка от часов, свисающая из нагрудного кармана.

– Да, убил! Убил я, Дуню мою. Больше она не будет мужу изменять. И тебя убью, парниш-ша!

Он отшвырнул женщину к стене, сделал шаг вперёд. Парень выставил руку, защищаясь от страшного мужика, и торопливо проговорил:

– Никодим Прохорыч, не бери ещё греха на душу! Не виноватые мы! Непричём!

– У-убью!
– зарычал мужик.
– Убью, сволота! Я тебе, Гаврюха, верил, как родному. А эту л-лярву из нищеты взял, в купцы! А вы меня... эх! Убью!

Андрей не верил своим глазам и ушам. Не может быть, чтобы это было правдой. Нет, женщина - это просто кукла, а мужики сейчас рассмеются, пожмут руки и пойдут вместе пить

пиво. Но если это кино, где остальная съёмочная группа? Где оператор, осветители, звукорежиссёр? Где, наконец, киношная "девушка с хлопушкой"? А если это не кино? Так что же это такое!?

И тут мужик, которого назвали Никодим Прохорович вдруг схватил нож, лежащий на одной из бочек, настоящий мясницкий широкий нож. Он в два шага подскочил к Гаврюхе и с размаха,

крякнув всадил нож ему в грудь. У бедного парня невероятно широко распахнулись глаза, кровь из широкой раны брызнула во все стороны, подломились колени и он с тихим. Почти беззвучным стоном упал на глиняный пол.

У Андрея волосы встали дыбом: это что, реально - убийство!? В совершенном ступоре он поднялся из-за бочек. Страшный мужик обернулся к нему, оскалил крупные желтоватые зубы, налитые кровью глаза взглянули в лицо Андрея. Раздался рык, похожий на звериный и волосатая ручища с окровавленным ножом протянулась к нему...

Андрей в ужасе прижался к кирпичной стене. Что делать, чем защититься? Ведь этот псих и его убьёт! Вдруг его плечо уткнулось в железный штырь. Андрей лихорадочно схватился за него и попытался выдернуть. Штырь твёрдо держался в стене, но внезапно легко пошёл вниз. Раздался щелчок и... И наступила совершенная темнота.

От резкого перехода от света, пусть и слабого света свечей, к абсолютной темноте в глазах Андрея зарябило, заплясали искры, звёзды, скопища звёзд! Он закричал и рванулся вперёд, ожидая из мрака удара ножа. Удара не было. Он обо что-то споткнулся (о ногу лежащей женщины??) и головой влетел в проём двери. Мягкая паутинка коснулась его лица...

Не чувствуя под собой ног, по памяти, Андрей выскочил из страшного подвала.

Свежий ночной воздух оживляющей струёй прошёлся по его разгорячённому телу. Где-то вдалеке проехал, завывая старым дизелем, грузовик.

Андрей оглянулся, постоял. Ни звука, ни огонька, ни тени. Да было ли с ним что-то или ему всё привиделось? Внезапно сильнейшая усталость овладела им. Парень вошёл в бытовку, не раздеваясь, упал на топчан и моментально заснул.

Тем временем туман, ещё недавно окутывавший старый дом, почти рассеялся. Лишь отдельные его полосы скользили там и тут подобно щупальцам неведомой твари. Большая птица, неподвижно сидевшая на кирпичной трубе, взмахнула крыльями, скользнула вниз и бесшумно скрылась в темноте. Небо на востоке начало сереть. Приближалось утро.