Револьвер

Мы познакомились в день моего рождения. Я коллекционировала годы против своей воли. Они были как бабочки на булавках. Кто знает, удастся ли мне когда-нибудь их продать. Рыночек с вывеской. Анджелика распродает все. Двадцать восемь лет по цене пяти. Боже мой. Была весна. Я помню, как это было. Величественная весна, которая так пугает. Весна, которая заставляет все распускаться. Ты открыла окно, и тебе надавали тумаков. Ты поневоле должна была быть счастливой. Наслаждаться каждой травинкой. Росой на этом листике. Тем, что ты идешь по этой мерзлой земле. Я превращалась в алкоголичку. Я слишком часто использовала свою «норку» и свой рот. Я как одержимая пила и трахалась.

Как-то вечером меня охватила паника. Это случилось потому, что на следующий день ожидалось знаменательное событие. Мой день рождения. Праздник с воздушными шариками и тортом. Торт и языки пламени. К потолку в комнате подвешены падающие звезды. Маленький оркестр. Пакетики с конфетти. Последнее дуновение. Смелее. Погаси все. Разрежь торт. Ты красива. Шлюха для журнала. Праздник состоялся. Все придумала Вероника, сказочная попка. Если ты так настаиваешь. Если считаешь, что это необходимо, так я сказала ей. Нам предложили чердак, который казался коробкой без окон. Потребовалась неделя, чтобы привести его в порядок. Жуткая вонь. Плесень. Дышать нечем. Очень длинный список. Пригласили всех, с кем мы были знакомы. Несколько новеньких. Среди них и он, которого в самом начале я не заметила. В тот вечер я все видела искаженно. Мое зрение поделилось пополам. В середине тетя-параличка. Если я опускала веки, видела ее надутое лицо. На губах слюна. Я быстро поднимала глаза, чтобы она полностью исчезла. Сиди тихо. В Джанмария меня как-то неопределенно поразили только волосы. Они были рыжими, как у того моего женишка моих восемнадцати лет. Я работала продавщицей в магазине сувениров. Снежки, внутри снег в воде и затопленные памятники. Хозяин платил мне сверхурочные, когда я иногда трахалась с ним. Ему было лет пятьдесят, в молодости он служил в театре. Актер-неудачник, жена бывшая модель и двое сыновей-наркоманов, которые дышали клеем. Он сажал меня на колени. Сначала я, сложив руки, должна была упрашивать его, а потом хватать его, как будто бы он был пролетавшей птичкой. Я полностью лишилась того, что называется уважением. Я мечтала разбогатеть и уйти от него.

В магазин заходили коллекционеры с огромными лупами. Они старательно разглядывали все выставленные товары. Я с трудом дожидалась того часа, когда можно было закрыть магазин. Сесть в машину парня с огненной шевелюрой. Я общалась с ним из-за его машины. Время от времени он разрешал мне порулить. Он это делал, чтобы прикоснуться к моим ногам. Все время мы проводили в салоне автомобиля. Я не знала, какого он роста. Я всегда видела его за рулем. Мы ездили очень быстро, и это было великолепно. Мы были как молния. Такой быстрой, что она становилась невидимой. Он заезжал за мной после работы. Я слышала, как шипят его шины, когда он тормозит. Садясь в машину, я фантазировала. Мы едем. Километры. Целые галактики километров. Давай еще. Не останавливайся. Быстрей. Дальше. В море. Там мы утонем. Куда я не дойду и где все великолепно. Я причесывалась, разглядывая себя в зеркальце. Я представляла, что с мужем на отдыхе. Он блестящий мужчина и очень сильно меня любит. Мы едем на нашу виллу, где растут деревья. У нас много вилл, где мы проводим время. Одна в горах. Другая на равнине. Я ему говорила, дорогой мой, я счастлива. Брала его за руку. Поцелуй в шею. Он мне говорил, у тебя шариков не хватает. Потом задирал юбку. Не двигайся. Как-то я случайно прожгла сигаретой обивку в машине. В тот день история закончилась. Он сказал, найди себе другого. Вот так я увлеклась автомобилем.

У Джанмария волосы были такие же, как у того ублюдка. Он, выделяясь среди всех, стоял в сторонке. Руки вытянуты вдоль тела. В пиджаке и с галстуком. Сладковатый, затуманенный робостью взгляд. Вешалка, на которой висел он сам. Он смотрел на меня, не приближаясь ко мне. Его присутствие в такой оправе, как украшение из стекляшки, которое заткнули в угол. Я слишком много пила. Давай, ты с этим справишься. Ты такая безмерная. Крошечка. Из-за выпивки лицо у меня стало липким. Танцуя, я шаталась. Падала. Но неумолимо поднималась. И невозмутимо начинала сначала. Хватала бутылки. Ударяла по губам. Объелась языками. Приглушенный свет преступления. Смелей, растопчи себя. Для тебя это катастрофа. Давай, целься. Порази вон то трепещущее сердце. Пусть оно не бьется ровно. Ты принцесса королевства, в котором все тебя используют. Ты не сможешь возродиться. Все вздор. У твоей судьбы есть мускулы. Та самая мощь, что умеет подчиняться. Ты останешься рабой на поводке. Слышалась музыка. Меня качало налево и направо. Когда пришло время заняться тортом, я рухнула под стол, и он меня подобрал. Все вокруг смеялись. Смеялись громко, и он поднял мое тело. Как он это сделал. Сделал изящно. Как будто я была хрустальной и пустяк мог меня разбить. Это отличалось от привычной для меня схватки тел. От того, как меня брали без всякого уважения. В этот миг я поняла, что для женщины существовало и другое. И впервые я ощутила нежность мужчины. И я думала, что он и был моей величайшей мечтой. Он меня крепко обнял. Ангел поднимает падшую. Я на его груди. Надета как на булавку. И даже если этот мужчина был не в моем вкусе, он мне очень понравился. И если я его никогда не любила, я очень сильно любила его. Потому что я никогда никого не любила. Даже себя.

Первый вечер. Вечер, когда он меня схватил. Подобрал. В тот вечер я вошла в его дом. Я была в его руках. Все смеялись. Я рухнула, уткнувшись лицом в середину торта. Крем залепил даже мои глаза, меня тянуло вырвать. Я не смогла удержаться на ногах, когда стали задувать свечи. Я помню языки пламени внизу. Я в последнем сияющем кругу всех погибших. Я была очень высоко. Они смотрели, поджидая меня. Давай отключайся, ты опаздываешь. Нам столько же лет, ты нас не узнаешь? Тех лет, что прожиты с отчаянием. Мы чудовищны, и нам не нравится быть слишком заметными. Мы сжигаем себя. Даем представление. Время выкинуть тебя. Дохни на нас, это поможет нам добраться до преисподней. Знаешь, обо мне говорят. Стоят ровно. Как стрелы, которые воткнули в сахарный цилиндр. Я скривила губы, чтобы выпустить ветер. Мои легкие задыхались. Горло как железная дверь, которую ты не можешь прикрыть. Я ощущала, что мои ноги подкашиваются. Таз устремился вперед. Позвоночник растворялся. Лед, упавший в кипящую воду. Слабость. Запах поражения. Из-за передозировки спиртного у меня затуманилось зрение. Там, в глубине становилось все больше свечей. Они превращались в отряды солдатиков, которые насиловали мою настойчивость. Теперь член ослабел. Теперь он упал. В этот миг в моих локтях появилась сила. Я ими уперлась в живот. Бег с препятствиями по кишкам. Я согнулась, опустив голову. Я искала воздух внутри. Тот, что спрятался в мышцах. Среди складок мозга. По бокам печени. В тени души. Грязная шлюха все же где-то должна была быть. Я старалась вышвырнуть ее. Вокруг все пели. Поздравительные песенки. У меня началась рвота. Сильная. Фонтаном. Заработал насос. Струя накрыла торт. Испачкала его. Прекрасная струя из моего рта. Тишина. Все замерло. Там я потеряла сознание. Я взмахнула руками. Начало полета. Приземление. Отдых. Опять смех. Рукоплескания. Гиены. Я с трудом открыла глаза и услышала, как приглашенные скрежещут костями. Вероника, сказочная попка, растянулась на полу. Юбка задрана на живот. Я опять потеряла сознание. Кружился потолок. Я сидела на карусели. Она крутилась, ударяя меня. Показывала мне людей, смеющихся надо мною. Опустить большой палец вниз. Наслаждаться несчастьем. На этот раз он был неправдоподобен. Герой. Великий. Один из тысячи достоин медали. Памятника посреди площади. Он меня подобрал. Ты понимаешь, он это сделал. Он взял меня так нежно, чего я никогда не видела. И когда он обнял меня, возможно, я ему сказала, прошу тебя, помоги мне. Прошу тебя, помоги мне. Подними меня. Дай мне крылья, которые есть у тебя, чтобы я смогла это сделать. Я прислонилась своим измазанным лицом к его плечу. Неподвижный вальс. Потом те шаги. Медленные. Точные. Скользящие. Меня перенесли в другое место. Туда, где был кислород. Возможно, я им руководила с помощью фантастических сил. Благодаря таким громким голосам. Я была выброшенным грязью цветком. Золотой рыбкой, выкинутой водой. Воробышком, задушенным воздухом. Дурочкой. В машине моя голова упиралась в его ноги. Они были горячими. Убежище. Я ощущала, как дорога входит в мои ноги. Его рука гладила меня по спине. Я была в скорой помощи. Мне больше не нужно было чего-то бояться. Я ехала к своему спасению.

Я это умею делать лучше, чем пожарники. Испускать из глаз слезы. Когда я вошла в тот дом, я это сделала. Сесть у входа и залиться слезами. Все было таким чистым. Всюду порядок. Никакой нищеты. Я себя чувствовала как человек-слон, когда его спасал врач. Одел его. Дал ему комнату. Ему, который жил в пещере. Помню, что я пошла в ванную. Приняла душ. Когда я вышла, то как бы второй раз вышла из живота мамы.

Я думала, теперь проснусь и увижу все ту же мерзость. Моя комнатка. Гостиничка. Дверь гармошкой с дыркой наверху. Умывальник, куда я мочусь по ночам. Тараканы. Я боялась, что попала в ловушку. Сейчас он меня потрахает, а потом выбросит в этот яростный мир. Я смотрела, как в той современной кухне он готовил мне ромашку. Он был вежлив. Герой. Над головой сияние. В этот миг он для меня был всем. Он был безумен. А я была пьяна. Вдрызг. Пропади все пропадом. Я подошла и сделала это. Он стоял у газовой печки. Я стала на колени. Я искала его член. Я хотела пососать его. Как профессионалка. Убедить его. Я женщина твоей жизни. Я это чувствую. Он сжал мою голову. Не делать этого. Сжал плечи. Теперь я не хочу. Он сжал мне руки. Подожди минутку. Поднял меня с земли. Унижение. Отказ. Ад. Какая дура. Я видела, что уже возвращаюсь на праздник. Сказать, мне лучше. Раздвинуть ноги. Заставить потрогать свои груди. Принимать птичек. Просыпаться поздно утром. Наклеивать куклам глаза. Смотреть, как луна набрасывается на мое окно. Пытаться вместе с Вероникой, сказочной попкой, выжить в тисках одиночества. Она еще беднее. Ничтожная. Без всяких надежд. Совершив преступление, мы сели на диван. Он гладил мне волосы, как будто я была идиоткой. Психопаткой после истерического криза. Он продолжал спокойно жалеть меня. Из героя он превратился в кого-то другого, ужасного. Мгновенно он соскользнул в другую сторону. Приходский священник. Добровольный социальный работник. Его подцепили, чтобы он вернул меня в небоскреб старухи. Вот почему он так вежлив. Все подстроено. Сейчас появятся карабинеры с наручниками и задержат меня. Я слышала, как распускаются паруса под вой сирены. Очевидно, последуют допросы. Почему я оставила ее совсем одну. Вы убийца. Бедняжка умерла от голода, выкрикивая ваше имя. Разрыв сердца. Шок. Инфаркт. Ветрянка. Несчастье. Я ощущала тревожное ожидание даже в икрах. Я должна немедленно уйти. Быстренько улизнуть. Выпить три рюмки водки. Я рывком поднялась. Я поднялась и сказала ему. Огромное спасибо. Я опаздываю. Увидимся в другой раз. Я одевалась, когда он, обняв, остановил меня. Я тебя прошу, останься этой ночью со мной. Сценический эффект. Партер замер. На балконе дымят. Рукоплескание. Мы занимались любовью на кровати. Подушки пахли фиалками. Кружевные занавески. Положение миссионера. Он ничего не умел. Все равно было хорошо. Я отдала ему всю себя. Даже кровь. Притворялась, что он мне очень нравится. Он дышал тяжело, как корова. Он вежливо дышал мне в шею. Я смотрела на радиобудильник. Связывала его со своими воспоминаниями. В двадцать лет я гуляла с представителем радиобудильников. Мы дышали кокаином на этих хитроумных приборах. Измазывали их белым. Это был низкорослый парень, от него пахло сгнившей под дождем травой. Негодный человек что-то бормотал. С маленьким членом. После первого раза, когда мы занимались сексом в доме его кузины, у которой он жил, он горько расплакался. В начале у него не получалось. Я глядела на потолок, отыскивая там ответы. Искала что-то, что двигалось бы. Его кузина не спала. Вдруг, не постучав, она распахнула дверь. Она спросила, не хотим ли мы поесть цыпленка в масле. Я лежала совсем голая. Я смотрела, как она поставила на кровать эту тарелку. Когда она ушла, он овладел мною насильно. Он злобно, как настоящий скот вошел в меня. Как и тогда, я смотрела на мигающие цифры. Я их видела по-другому. Я страстно хотела остановить их. Засунуть их ему в рот. Остаться в кровати. Там, внутри. Стать женщиной, не склоняющейся под ветром. Я бы сделала все, лишь бы остаться. Ходить по гвоздям. Принести тысячу жертв. В тишине я говорила с Богом. Я тебя прошу, сделай это чудо. Я превращусь в образцовую домохозяйку. В святую. Я тебе это обещаю. Я искренняя девушка. Я тебя умоляю. Я его сжала. Мои руки — кровоостанавливающий жгут. Твой член на бедре. Я замедлила в нем кровообращение. Ты мужчина моей мечты. Я лила на подушку слезы. Сжимала его тело. Тиски. Патетическая сцена. Я на коленях, как монахиня. Он мои четки. Вздрагивая, я пробегала пальцами по его телу. Если я думала о другом, то видела очень густой туман. Он бы меня поглотил в водовороте жестоких сомнений. Живая или мертвая. Я сказала ему, не покидай меня. Сказала это, не стыдясь. Помню. Чужак, избранный для удочерения несчастной сироты. Маленькая голая торговка спичками во льдах. Думаю, я его тронула. Коснулась чего-то внутри. Возможно, ему нужна была служанка. Ты станешь моей женщиной. Невероятно. Свет рампы. Он прошептал мне магические слова. Мыльная опера. Я думаю, что всегда искал тебя. Когда он ввел свой язык мне в рот, я поняла, что он не шутит. Это было одно из тех бессмысленных и фантастических событий, которые иногда происходят. Я часами повторяла это самой себе. Я хотела убедить себя. Он спал. Похрапывал с присвистом. Я горячо повторяла это до тех пор, пока меня не поглотил сон. Я повторяла. Хвала Иисусу Христу. Хвала ему.

Возможно, я в самом деле верила, что справлюсь с этим. Конечно, я думала, что это возможно. Случается. Случается, когда тебе уже нечего терять. Когда ты ощущаешь себя подлой и пытаешься прекратить это. Стать уважаемой. Это меня полностью околдовало. Я больше не хочу быть другой. Я видела тех женщин с детьми. Коляска. Спокойные чувства. Рядом идет муж. Знак причастности к нормальной жизни. Я их видела, когда перемазанная клеем уходила с той фабрики. Я видела, как они появлялись отовсюду. И не страдали. На их лицах была запечатлена цель. Так мне казалось. Теперь, когда у меня есть все. Когда я стала женщиной. С семьей. Свекровь. В сумке петрушка. Помню, я их порядком ненавидела. В них было то, чего мне всегда не хватало. Чувство защищенности. Прочь все тревоги. Я уже не за бортом. Вполне приемлемая жизнь. Достоинство для толпы. Покой без всяких бурь. Вечера в гостиной. На столе ужин. Поездки за город. Поцелуй ночью перед сном. Мужчина, чтобы защитить тебя. Сделать более неуязвимой, чем нержавеющая сталь. Тепло домашнего очага. Ласки. Прогулки под ручку. Переверни меня. Конечно, я думала, что это возможно. Преобрази меня. Конечно, я думала, это возможно. Дай мне приют. Конечно, я думала, это возможно. Забыть себя. Все жестокое прошлое, покрывшее каждый миллиметр моего тела. Бесконечные воспоминания. Поля преступлений. Дикие и заостренные горы. Включи меня во все остальное. Очисть меня от всего. Величайшая стирка. Ускоренная программа. С центрифугой. Дай мне обеззараживающие средства. Сними с меня всю грязь. Жир, затуманивший мои мозги. Освободи меня. Я хочу вести приличную жизнь. Без нелепостей. Без возвышающего и уничтожающего меня трахания. Без лабиринтов борьбы. Без хомута из тревог. На шее сдавливающий шнур. Задуши меня. Джанмария был единственной оставшейся мне надеждой. Я прилепилась к нему как мидия. Он моя скала. Я раню руки, хватаясь за него. Я бросаю вызов захлестывающим меня волнам. Я бы хотела. Я бы хотела всего. И ничего другого.

Я превратилась в безупречную домохозяйку. Стирала пыль кусочком замши. По диагонали развешивала полотенца в ванной комнате. Готовила супы с базиликом. Опрыскивала помещения духами. Стоя на коленях, натирала полы. Начищала ножи, ложки и вилки. Делала постирушки с биологическим умягчителем. Все расходы под строгим контролем. Соотношение: качество-цена. Гладила ему воротнички. Рубашки. Галстуки. Отделяла носки от трусиков. В ящики клала мешочки с бантиками. Лаванда. Часами лизала его птичку. Яйца. Зад. Титьки. Мои мышцы сжимались. Ему я делала массажи. С эфирными маслами. И каждый день, что я оставалась там, был победой. Он смотрел телераспродажи. Три вещи по цене двух. Двадцать по цене семи. Выгодные предложения. Расчет. Невероятно. Создана семья. Керамика из Каподимонте. Ручная центрифуга. Матрасы из губки. Фен для волос. Укрепляющие лосьоны. Вращающиеся кресла. С работы он приходил измученным. Рассеянно меня целовал. Конечно, в первое время было по-другому. Мы были в исступлении. В том начальном восторге. Обычно это длится не очень долго. У нас было по-другому. Возможно, потому, что меня было слишком много. Немного надоедлива. Преувеличивала, чтобы видеть его довольным. Меня страшила мысль, что одной меня ему будет недостаточно. Я размножала саму себя. Ему я отдавала даже свою душу. Всю, до последней крошечки. Я старалась показать ему, что сделала правильный выбор и это меня удерживает. Я изощрялась как могла, чтобы привести его в восторг. Читала рецепты. Разрешала ему все. Сжимала ягодицы. Красила губы. Телодвижения. Соглашалась на все. Притворялась. Безграничная преданность. Я была не женщиной. Я была явлением века. Я отдавалась целиком, истекая ласками. Нежная. Внимательная. Великолепная домохозяйка. Отдаюсь, как сука. Люби меня сильно. У меня не получилось.

Уже через месяц стали догадываться об обмане. Я надела шоры. Наушники. Непромокаемый плащ, чтобы с меня соскользнули недостатки. Он был скрягой. Однообразен. Ни намека на обаяние. Под влиянием матери, более мощной, чем невероятная молния. Уже рожая его, она все за него решила. Ты будешь секретарем адвоката. Будешь жить в квартире начала века. Я вечно буду рядом с тобой. Алтарь. Преклоните колени. Джанмария и физически был похож на эту женщину. Те же формы. Он был как бы срисован с нее. Прислонив его к себе, она обвела себя. Она была полной. Переполненной кислым йогуртом. Из того, что из нее вылилось, она сотворила личность своего сына. Сын из остатков. В нем была отбраковка. То, что не понадобилось капральше. Доброта. Податливость, как у оливок без косточки. Никаких стремлений. Возбуждения. Стимулов. Он была ее слабостью. Переносным бидоном. Ты должен найти женщину. Тебе уже сорок лет. Потом я узнала, она из-за этого его терзала. Ты случайно не педик. Мне не нужно этой беды. Я тебя прошу. Были бы должны отправлять на каторгу этих дряней. К голубым. К лесбиянкам. А потом эти «попки». Мне кажется, что ты вихляешь задницей. Пройдись-ка. Хочу посмотреть на тебя. Иди из кухни в спальню. Ты видишь, что ты делаешь. Виляешь ягодицами. Совсем как женщина. Постарайся контролировать себя. Пожестче выставляй ноги вперед. Не двигай грудью. Не будь смешным. Ты красивый мальчик. Это совсем ненормально. Чисть зубы хотя бы из-за дурного запаха. Ты знаешь, как я за этим слежу. У сына моей сестры уже есть сын. Я не могу оставаться спокойной. Ты должен найти жену. Создать семью. Как это сделать. Я дала тебе все. У тебя за дверью должна стоять очередь из женщин. Я прошу тебя, определись. Позволь мне спать спокойно. Что думают родственники. Что ты импотент. Что тебе нравятся мужчины. Ты меня огорчаешь. Ты заноза у меня в сердце. Никуда не ходишь. У тебя нет друзей. Ты все время смотришь телераспродажи. Ты приводишь меня в отчаяние. Ты знаешь, что я это сделаю. Поправь воротничок. Стой прямо. Посмотри на своего отца, гений. Что он сделал. Нашел фантастическую женщину. Все же он был дурак. Знаешь, похож на тебя. Ты на меня совсем не похож. Я думаю, он нашел меня, чтобы заставить ее замолчать. Чтобы успокоить ее. Вот уж дурак. Увидел отчаявшуюся, которая осталась бы с ним, и взял ее. В один прекрасный день встретились двое отчаявшихся. Удар под жопу, достойный Оскара.

Он представил меня своей матери через пять дней. Пока я пыталась освоиться. Утром проснулась, еще страдая от похмелья. Бродила по квартире как дурочка, крутясь у шкафов. Повсюду совала свой нос. Примеряла его пиджаки. Прикуривала сигареты. Он постоянно кому-то названивал. Убеждал себя, что я не исчезла. Я думала, что это просто шутка. Оставь свое недоверие. Я тешила себя мыслью, сознавая, что я необходима. Медовым голосом говорила ему, я тебя жду. Он быстро вернулся. Я обнюхивала занавески. Кресла. Покрывала. Вылизывала керамические тарелки. Безделушки. Пол. Квартирка была скромной. В деталях иногда проглядывал дурной вкус. Дешевая мебель. Пластмассовая гондола на телевизоре. Закат на огромной фотографии в гостиной. Все равно все казалось мне супергалактическим. Я благодарила Иисуса Христа. Я даже прочла несколько отрывков из Библии. Вытирая пыль, напевала. Господи, благодарю тебя. Я буду наслаждаться мелочами. Песчинкой. Порывом ветра. Солнечным лучом на том листике. Жизнь как необычайный дар. Распахивала окна, наполняя легкие. Я благодарю тебя, Иисус Христос. Я почти выкрикнула это, раскинув руки. Я благодарю тебя, Иисус Христос. Я кричала, подпрыгивая. Я благодарю тебя, Иисус Христос. Прыгая, я раздевалась. Я благодарю тебя, Иисус Христос. Крутясь, я сняла трусики. Господи Боже мой, я тебя благодарю. Я бегала по комнатам голая, благодаря его. Господи Боже мой, я тебя благодарю. Я кричала. Голая. Я благодарю тебя, Иисус Христос. Восторг превратил меня в эгоистку. Мне было наплевать, что я оставила подругу в грязи. Теперь мне по-настоящему привалило счастье. Квартира с отоплением. Я ее позвала и сказала ей это. Я не вернусь. Нет. Не плачь. Если ты меня любишь, то должна быть довольна. Меня слишком сильно захватила эта перемена, и у меня не осталось других чувств. Чтобы испытывать нежность, когда она плачет. Это казалось невероятным. Но именно это и случилось. Когда бедность исчезает, она способна сделать тебя жестокой. Я должна была нанести безошибочный удар. Стать топором, отделяющим тело от головы. Так, я нанесла его тете. Так же вести себя. Вопрос техники. В тот миг Вероника, сказочная попка, представляла мою войну. Она осталась на поле битвы. Если я могла бы, то вернулась бы за ней. Я бы помогла ей разгромить противника. И еще раз меня пропитала бы грязь борьбы. Я хотела очиститься. Отстраниться. Наконец, почувствовать себя на нейтральной земле. Чтобы сделать это, было необходимо широко раскрыть, а потом закрыть рот. Крупная рыба пожирает мелкую рыбешку, чтобы выжить. Я была огромной акулой, которая отточила зубы в океане.

Джанмария был в восторге от своего завоевания. Он представил меня своей маме. Через несколько дней после той встречи. Увидишь, ты ей очень сильно понравишься. Она великая женщина. Действительно, она была большой. Под футболкой с вышитым белым и красным розарием теснились две огромные груди. Крашеные каштановые с желтоватыми отливами волосы. Под Мышкой пакет с курицей. На лице нарисован вопрос. Снаряд, попавший между моих глаз. Кто такая эта. Она не произнесла этого. Сказал ее взгляд. И сразу же отправилась к плите. Не то чтобы ей было наплевать на знакомство со мной. Иногда она делала вид, что меня нет. Она разговаривала с сыном, забрасывая меня землей. Она была счастлива, что он нашел подругу. Как-нибудь она всем расскажет об этом. Конец злобным сплетням. В то же время я считала, что это казалось ей предательством. Я молодая любовница. Замена. На его голове вырастут рога. Я пыталась быть с ней любезной. Смягчить ее. Я хотела, чтобы она заметила присутствие чужака. Если я ей улыбалась, она смотрела на меня так, как будто я сделала что-то ужасное. Если я пыталась оказаться полезной, она меня не замечала. Она мне говорила, нет, не беспокойся, сделаю сама, у меня есть опыт. Быстро передвигалась среди кастрюль. С гордостью сдирала с курицы кожу. Бумагу. Как будто она была картиной Пикассо. Я сама приготовлю ее. Не так, как в забегаловках, совсем сухой. Без мяса. Мне ее принес крестьянин. Какая большая. Я пробовала помогать ей. Я рассчитывала свои движения. Подходила к птице, как на конкурсе красоты. Она тотчас вступала, чтобы обезоружить меня. Нет, стой, не разрезай ее ножницами. Она будет пахнуть металлом. Эта курица была главным действующим лицом встречи. А я глупой статисткой. Из тех, что появляются на миг и тотчас исчезают. Из тех, чье имя не появляется на экране. Мне хотелось запереться в ванной. Три часа чистить зубы. Я не была необходима, как та курочка. Вдруг она начинала расспрашивать меня о моих кулинарных способностях. Во всем этом Джанмария стал деталью. Ее шпилькой. Ее лаком для волос. Молчал. Был запуган. На коленях. Надеюсь, ты умеешь готовить. По крайней мере это. Как ты делаешь ризотто со спаржей. А котлеты с горошком. А рагу из сосисок? Ты должна очистить сосиску, приправив ее помидором. Ты знаешь, как их чистят? Ну, ты знаешь, как их чистят? Попробуй очистить одну. Возьми ее из холодильника. Я хочу видеть, как ты ее очистишь. Очень важно, чтобы ты делала это правильно. Меня начинало тошнить. Мне приходилось делать, стоя рядом с ней. В двух миллиметрах. Возьми ее двумя руками. Дурочка, я тебя не съем. Давай начинай. Ты чего ждешь. Я бы заткнула ее прямо ей в жопу. Но очищала, чтобы успокоить ее. Мне она казалась обрубком таксы. Я видела эту таксу без лапы. Это свекровь отрезала лапу. Она это сделала, чтобы у нас была сосиска, которую нужно было очистить при первой нашей встрече. Подвергнуть меня испытанию. Осуществить проверку. Дать мне понять, что я неумелая непрошеная гостья. Я бежала, как безумная, к своей цели — стать образцовой домохозяйкой. Я должна была убедить всех. Доказать свою невинность. Мою опытность среди домашних стен. Я должна была научиться вести себя как славная девушка. Вспомнить, как это было когда-то. Все свои темные стороны запрятать подальше. Открыть светлые и неизвестные. Никогда не использованные. Я должна была научиться пользоваться ими. Моя ясная и кристальная часть была только необыкновенной машиной, ходов которой я не знала. Педали. Я пошла в школу вождения. Страх, что я не смогу затормозить. Правильно припарковаться. Ужас, я слишком поспешно бросилась туда, где царят хорошие манеры и здоровые принципы. Страх наехать на них. Не заметить знак «движение запрещается» и очутиться в темноте. Я использовала усердие и благоговение. Перед каждым обгоном включать стрелку. Жаль, если мне дадут под зад коленом. Вновь отправят в преисподнюю. Удерживать нужное расстояние, чтобы не задеть чувствительность тех, кто уже давно едет по той жизни с разумными правилами. Мне удалось, чтобы та валькирия частично меня приняла. Стала бы моей учительницей с указкой в руках. Покажи мне руки. Чтобы я могла ударить по ним. Мне удалось изобразить мой интерес к разговорам ее сына.