Револьвер

Я видела те безукоризненные платьица, сидя в этой раздевалке-крепости. Платьица девочек родителей с доберманами. Я стала раскидывать их во все стороны. Плевать в них кусочками резины. Я их хватала, бросая на пол. Я устроила настоящее светопреставление. Раскидав их повсюду, дрожа от гнева, я вернулась в залу с деревянным полом. Мою кожу покрывал металл. Я больше ничего не боялась. Я оттолкнула девочек, освобождая место для себя. Хватит быть никем. Сейчас все начнется. Я бросилась в свой величественный эпилептический танец. Лучший, чем когда-либо. Я была молнией, разодравшей спокойствие. На меня закричали матери. Их взгляды пугали. Я, извиваясь, орала убирайтесь вон. Убирайтесь вон. У меня нет вшей. У меня не другой цвет. Убирайтесь вон, я все время меняю трусики. У меня нет усиков-антенн. Я чувствовала, что горю. Если бы в меня выстрелили, я бы не умерла. Я продолжала крутиться еще быстрее. Я вырисовывала электрические разряды, тряся руками. Я поражала движениями пространство. Маттео через дырочку на крыше смотрел на меня с гордостью. В восторге он мне хлопал. Девочки с апокалипсическими матерями сбились в углу. Кто-то говорил, сейчас прибудут карабинеры. В груди у меня бил пневматический молот. Я начала замедлять свои движения, постепенно останавливаясь. Океан, который сдерживает волны. Он потихоньку останавливает бушевавший на нем шторм. Ветер умеряет свои порывы. Штиль. Ясный и спокойный горизонт после бури, которая выворачивала пальмы. Она была опустошена полностью. Темная бездна под тонким слоем плоти. Эта легкость более мрачная, чем ночь. Которая приподнимает тебя над землей, смущая тебя. Прежде чем уйти, я всем поклонилась. Прежде чем уйти, я снова увидела свое отражение. Я была Бэмби-носорогом, который поднимал голову, издавая трели.

Теперь было очень просто сделать так, чтобы на меня навалилась зима. Обложить снегом мой ум. Кубик изо льда, который никто не может растопить. Прекрасная горячая ванна. Я в нее погрузилась, сняв трико. Я тщательно перебирала случившееся. А чего ты хотела. Все прошло прекрасно. Огромный успех. Девочки были в восторге от моего таланта. Они почитали мою неоспоримую красоту. Преподавательница рассыпалась в комплиментах. Нам нужно учиться у нее, у Анджелики. Также матери этих нежных крошек приблизились ко мне, привлеченные переполняющим меня очарованием. Они шептались, околдованные никогда прежде невиданной танцовщицей с подобной грацией. Просто чудо. Все они чувствовали себя ниже меня с моими чрезвычайными талантами. Они просили дать совет их девочкам, которые никогда не смогут соревноваться со мной. Как я гордилась всем. В любом случае меня не осквернила та покорность, с которой ко мне тянулись все эти посредственности. Это лучший дар гения. Не хвастаться собственным величием. Конечно, я не могла тратить время даром. Я уделила им только часок. Я туда не вернусь. Мне нужны были курсы другого уровня. Что-нибудь устремленное в будущее. Очень сложное и запутанное. Лежа в ванне, я нежилась. Сувенир массировала мне волосы. Я научила обезьянку подавать мне шампунь. Вероника, сказочная попка, очень скоро должна мне позвонить. Она в шкафу делает гимнастику. Я ей ответила с намыленной головой. Она сказала, что тренируется для марафонского забега. Я ее спросила, о каком она говорит. О том, что проходит в конце года. Отправлюсь отсюда и пойду вперед. Буду идти до тех пор, пока не остановлюсь. Я ей ответила, что это кажется мне фантастическим. Я внимательно следила за ее запутанным рассказом. Он был слишком многозначным, и его нужно было спокойно изучить. Она закончила, добавив, во всяком случае я чувствую себя хорошо. Мне начинает уже нравиться сидеть здесь, внутри. Он говорит, что я жемчужина, которую он запирает в деревянный ларец. Сейчас я думаю, что этого человека просто нужно обожать. Ты не находишь, что это романтично? Я ей сказала, что была бы счастлива, если это было так. И что у меня все идет прекрасно. Если бы ты знала Джанмария, то тотчас бы в него влюбилась. Какой мужик. С ним я почувствовала себя женщиной. Наговорив всякой ерунды, мы с ней попрощались. Она мне даже сообщила, что для полного счастья ей не хватает только сына. Чтобы пробудить в ней зависть, я воскликнула, дорогая подруга, я открою тебе тайну. Я слышала, как на той стороне учащается ее дыхание. Она ждала сценического эффекта. Анджелика, говори, я сгораю от нетерпения. Выдержав должную паузу, я прошептала, что беременна. Восторженные крики просто оглушили меня. Это фантастично, Анджелика. Я настолько вошла в роль беременной, что у меня стал расти живот. Однако теперь я должна оставить тебя. Знаешь, я немного устала. Из-за своей беременности. Пойду прилягу на минутку. Я не чувствовала себя вруньей. В определенном смысле я была беременной. Я поместила Маттео в свой живот. Он толкался, чтобы выйти на свет. Чтобы его обняли. Чтобы сосать мою грудь. Приняв ванну, я элегантно оделась. Мне пришла в голову мысль отправиться на тот этаж. На верхний. Я не могла продолжать борьбу. Это было глупо. Наконец я должна была уступить очевидности. Я не в силах обойтись без него. Хватит все время порицать себя. Хватит быть непорочной католичкой. У любви нет ни возраста, ни пола. Джанмария я не любила. Я любила Маттео. Я пошла взять его. Разговор ничего не изменил. Как я ни пыталась. Юбка как у Мэрилин Монро. Мне нужно только постучать в дверь. Перешагнуть порог. Воспользоваться любым предлогом. Для самой низкопробной рекламы. Не могут ли они одолжить мне сахар. Иногда случается и в самых лучших дворцах. Даже в фильмах с прекрасными актерами. Я была уверена, что поступаю совершенно правильно. Каким-то образом втереться в жизнь этой семьи. Я могла бы подружиться с его мамой. У меня будет тысяча случаев встретиться с ним. Узнать о нем все. Я не могла перенести, что он все еще чужой. Мне нужны были сведения, чтобы выработать дальнейшую стратегию. Чтобы завоевать его. Вирус начал действовать. Я поднялась по лестнице, чтобы не заразить его. Мое переодевание защищало меня от страха потерпеть неудачу. Чтобы не вызвать подозрений своей странностью. Меня уже наказала моя обезьяна. Мне нужно было стать обычной. Чтобы соответствовать ее канонам совершенной женщины. Поэтому я и переоделась в порядочную женщину. Белая блузка. Юбка раструбом до колен. Туфли на низком каблуке. Еле видная серебряная цепочка. Волосы удерживают металлические шпильки. Естественный макияж и немного блеска для губ. Это сценический костюм для моей жизни-театра. Я им пользовалась уже не один раз.

В первый раз, когда я превратила свою жизнь в театр, мне было десять лет. Я накрасила губы. Зеркалом мне послужила ложка. Я бродила, нося с собой театральную сумочку, которой пользовалась тетя, когда еще ходила и бывала на танцах. Она была из черного шелка с двумя позолоченными цепочками. В ней я держала ложку и сигареты. Когда сумочка висела на моем плече, я шла, держа голову прямо. Губы накрашены губной помадой. Я надевала и блестящие красные туфли с небольшим каблучком. В школе меня называли чудачкой. Я изучила один образ. В одном журнале я прочла о домашней проститутке-иностранке. Женщина должна заботиться о собственной внешности, чтобы защитить себя. А я, становясь взрослой, хотела защитить себя от всяких нападок. Чтобы волосы плотно прилегали к голове, я намазала их бриллиантином. На лице нахальный вызов. Я вошла в класс, оставив за собой сладковатый запах. Все равно все смеялись, но их любопытство стало проявляться по-другому. Я становилась менее реальной. Больше похожей на персонаж комиксов.

Румынка мне говорила, сотри помаду, потому что над тобой смеются даже куры. Она часто говорила, что смеются даже куры. А мне не удавалось представить, как смеются куры. И тетя сердилась, когда видела, что я выхожу, разукрасив себя подобным образом. Говорила, что я похожа на переряженную. На шлюшку. Мне только что исполнилось десять лет. Я не помню даже своего дня рождения. Теперь я больше ничего не делала. Только росла. На переменах я пряталась в уборной и курила там, время от времени подкрашивая губы и поправляя волосы. Я шарила в сумочке. Начищала свои туфли слюной. Я плевала на них и проводила по ним руками. Но я уже не пряталась как прокаженная. Я показывала всем другим детям, что я другая. Я целовала мальчишек. В этом я поневоле натренировалась с Якопо. Мне нравилось всовывать язык в те, пахнувшие карамелью рты. Загрязнять их своей вонью от сигарет. Они подходили и ударяли меня по губам, как будто бы я была целью. Я всовывала свой язык и несколько секунд двигала им. Потом отталкивала их, говоря, теперь хватит. Другие девочки смотрели на меня с отвращением, но они всегда так поступали. Я надеялась, что меня выгонят из этой школы для богатых. Я надеялась, что вернутся мои родители и отколотят меня. Жаль, но этого никогда не произошло.

Я репетировала свой первый выход. Добрый вечер, синьора. Я любезно улыбнусь, когда она откроет мне дверь. Вполне логично, что и она поприветствует меня. Извините, если я вас побеспокоила. Еще одна любезная улыбка и три раза мигнуть. Мне нужно избегать пристального взгляда. Он мог бы стать тревожным. Она мне скажет, я вас слушаю. Не могли бы вы одолжить мне сахару. Новая улыбка, слегка наклонить голову. Я не должна быть слишком напряженной. Это могло бы выдать мое беспокойство. Мне следует быть мягкой, чтобы вступить в ее эмоциональное поле зрения. Она мне ответит, ну конечно, с удовольствием, кивком приглашая меня войти. В этот миг я смогла бы преодолеть первое препятствие. Я бы поблагодарила ее, проходя вперед, не выдавая себя возможной дрожью. В своих мыслях я предпочитала, чтобы Маттео там не было. Предпочитала, чтобы он там был. Он как зачарованный смотрел на меня, стоя в конце коридора. В трусиках. Лукаво мне улыбаясь. Приглашая взглядом подойти к нему. Когда она пойдет на кухню, я бы улизнула с ним в его комнатку. Переполненные чувствами, мы тайком обменялись бы поцелуями и обещаниями. Сегодня вечером в одиннадцать на лестничной площадке. Затем, тяжело дыша, я вернулась бы к входной двери. И вернула бы себе внешнее спокойствие. А мать вернулась бы с баночкой сахара. Она пригласила бы меня назавтра отведать пирожное с айвой. Я улыбнулась бы ей, показав все свои зубы. Так началась бы наша дружба. Так вспыхнула бы первая искра нашей любви с ее сыном. Так было бы положено начало нашей нежнейшей связи. Догонялки на лугу. Воздушные змеи в небе. Повсюду солнце. Радость, которую нужно добыть. Страсть, пожирающая печаль. Пылкая страсть. Необыкновенно красивая. Никакого чувства вины. У любви нет возраста. Нет пола. Господь понял бы. Я перекрестилась, ступив на первую ступеньку. Мне захотелось вставить вибратор в вульву, чтобы приглушить свое нетерпение. Я уже видела их перед собой. Они уже принимают меня. Они и не ожидали другого. Я их так хорошо видела. Так ясно, что на самом деле их увидела. Они спускались с рюкзачками. Вежливо со мной поздоровались. Они поприветствовали прохожую. В это же время старуха с механической рукой распахнула дверь, издеваясь надо мною. Воскликнув, куда я иду такая разряженная. Если бы там была яма, я провалилась бы в нее, прикрыв ее крышкой. В этот миг для меня наступила зима. Снег заполнил мою голову. Ледяной кубик, который ничто не сможет растопить.

Джамария, как слабоумный, сидел в кресле перед телевизором и смотрел телераспродажи. Он пытался представить, как это будет. Ты изо льда. Больше того, не ты. А твой ум. На тебя обрушилось это несчастье и парализовало тебя. Как клоун, я могла искать проблески света даже у свиней. Я видела, как он смотрел. Восхищался кастрюлями. Цена выбита на ручке. Он бормотал. Он начал ворчать. Он попросил меня приготовить ему хороший суп. Он говорил о моркови, которой придают вкус другие овощи. Он меня спрашивал, если я куплю тебя все эти кухонные приспособления, ты более охотно станешь готовить? Я начала варить ужасный суп. Я вытащила его из холодильника. Запечатанный в голубой пакет. В начале варки я добавила в него коричневый кубик, схватив его пинцетом для бровей. Казалось, что он сделан из глины. Я накрывала на стол в наушниках. Я слушала музыку для детей. Что-то подобное тому, что слушал в полдень Маттео внизу во дворе. Между велосипедами они поставили радиоприемник. Я прикрылась занавеской, оставив открытыми только глаза. Я следила за ним, думая, что, возможно, бесполезно искать встречи с ним в его семье. Мне следовало начать действовать по-другому. Лобовое и индивидуальное нападение. Я могла спуститься во двор и отозвать его в сторонку. Оторвать его от группки и поговорить с глазу на глаз. Мне нужно было наплевать на то, что рядом были другие ребята. Эта кривляка с хвостом на голове. Я спустилась бы вниз, выглядя уверенной. Два-три стратегических приема — и он рядом со мной. Мы шли бы совершенно бесцельно, разговаривая. Ведь что-то должно было произойти. По крайней мере я могла бы узнать, можно ли надеяться на любовные приключения. Смогла бы я освободиться от напряжения, желая его. Может быть, узнав его получше, я увижу, что он не такой уж и привлекательный. И тогда я бы сама отступила. Безумие не могло так продолжаться. Без реального сравнения. Контакт.

Мы ужинали, смотря телераспродажи. Продавали керамику из Каподимонте. Приспособление, чтобы давить яблоки с сердцевинкой. Электростимуляторы для мышц. После ужасного опыта он их ненавидел. Во время ужина у меня в глазах стоял вибрирующий зад женщины с наклеенными на него пластырями, из-под которых выходили электропровода. Я думала о джунглях. Я была тигрицей, которая трахала жирафа. Я глядела на суп, думая, если опустить в него лицо, то я окажусь среди диких растений. Я это проделывала, сидя с моими родителями за столом. Я это проделывала, если они ругались, бросая друг в друга вилками. Я чувствовала, что я тигрица, которая, опустив голову в тарелку, оказывалась в лесах Амазонки.

В половине десятого старуха с механической рукой начала кашлять в ванной комнате. У нее был легочный приступ. Ее горло выкручивалось акробатически. Ей было нужно прекратить курить сигареты. Но она их прикуривала одну от другой. Мне было наплевать на все эти предложения для бедняков. Они были порнографическими. Лучше было бы посмотреть один из фильмов, в которых лица женщин были забрызганы спермой. Я хотела пойти посмотреть какой-нибудь порнофильм. Я ему об этом сказала, гримасничая. Анджелика, надеюсь, ты пошутила. Я ему ответила, ты должен понять, что испытываешь, смотря порнофильм не по своей воле. С тех пор как я тебя знаю, ты каждый день склоняешь меня к этому. Ты доведешь меня до самоубийства. Я ему ответила, что не шучу. Он думал, ты сама это делаешь. Он пылко сказал, ты подшучиваешь надо мной. Скажи ему, что ты это делаешь. Я сложила руки, как бы молясь, и продолжала настаивать. Я тебя прошу. Только один раз. Не уверена, что он внимательно меня слушал. Три по цене двух. Семь по цене пяти. Смелее, друзья, звоните. Экономия. Преимущества. Сто по цене семи. Двадцать три по цене двенадцати. Образована семья. Это только в течение месяца. Воспользуйтесь. Выгода. Чего вы ждете, позвоните нам. До пятидесятого звонка телевизор в подарок. Я ползла как червь. Я ползла на четырех лапах. Я тебя прошу, сходим. Я хотела сделать что-нибудь, чтобы встряхнуть его. Приблизить к моему ужасающему психологическому состоянию. Я бы почувствовала себя не такой одинокой. Я себя чувствовала очень одинокой. Насекомое на бесконечной конькобежной дорожке. Как пришла тебе в голову подобная мысль. Ты не могла бы заменить это на что-то другое? Мне не нравятся эти фильмы. Но ты их никогда не видел. Они противоречат моим нравственным устоям. Они грязные. Для него все было грязным. Все было безнравственным. Его посредственность была грязной и безнравственной. Он был королем безнравственной грязи. Мне удалось убедить его. Через полчаса мы подходили к сияющей витрине. Вокруг блестели звезды. Небесный свод. Он попытался убежать. Я тебя прошу, припаркуйся. Я вышла из машины. Он не хотел идти за мной. Теперь я превратилась в палача. Демона, который вел его в царство бесстыдства. Я пойду одна. Я направилась ко входу. Я знала, что он меня догонит. Его воля. Масло, из которого можно вылепить все. Около кассы он был рядом со мной. Складной зонтик. Давно началось? Кассирша читала какой-то комикс. Прическа из начесанных волос. Она ответила, что у подобных фильмов нет ни начала, ни конца. И добавила, они продолжаются. Длинный и узкий зал. Куб цвета клубники. Мы сели в первом ряду. Жеребец трахал блондинку. Пахло спермой. Сидели только очень серьезные мужчины. Казалось, что они следят за тем, как идут торги на бирже. Я помню приятную музыку. В звуковом сопровождении полно заимствований. Джанмария закрывал глаза руками. Я схватила их, чтобы он смотрел. Я крепко, как будто любила его, сжала их. Посмотри, что я чувствую по отношению к тебе. Порнографическое чувство. Ты все то, чем я не хотела бы быть. Ты настоящее, которое я всегда презирала. Я передвинула свои пальцы к его ширинке. Очень твердый член. Возбужден этот святоша. На его губах стала появляться слюна. Как у тех шоферов, которым девочкой я продавала порнографические газетки. Я их нашла в своей отдельной квартирке. Ее я устроила в старом заброшенном грузовике. Иногда после обеда я уединялась там. Единственное мое место. Никакой там дряни. Мне хотелось бы отнести туда и Якопо, но он слишком много весил. Я приезжала туда на велосипеде. Он находился в той яме в поле. Там я начала превращаться в заправскую курилку. Грузовик был крошечным, на кузове был рисунок кофеварки. Он пропах заплесневевшим кофе. Но что-то в нем еще действовало. Мне удалось сдвинуть его дворники. Мне нравилось сидеть в нем. В кузове без стекол. Там был фонарик, который я зажигала. Я немного его обставила. Поставила стул, который нашла в мусорном ящике. Принесла одеяла. Будильник. У меня было даже отопление. Из дома я приносила ведерки с горячей водой, которые в холоде дымились. Там была и кухня. Печечка. Впереди, где были сиденья, я устроила холодильник с пивом, которое у меня свистнули напавшие на меня большие ребята. Это был для меня сильный удар: я пришла в полдень и увидела, что все разорено. Повсюду окурки. Пивные банки на земле. Повсюду мочились. Порнографические газетки в мешочке. Потом я продала их шоферам. На стоянке одного мотеля на национальной дороге. Я положила их в ящики для фруктов. Меня ограбили. Мне пришлось все переделать. Очистить от следов поругания мой оазис красоты. Катитесь к чертям. Я устроилась в грузовике. Газетки я уже хорошо знала. Я прочла всю эту грязь. Я их держала под кроватью в большой коробке вместе с большим вибрирующим снарядом. Он меня потряс, как только я его увидела. Я проверила свое укрытие. Туда могло войти все. Я следила за румынкой, когда она запиралась в уборной со своими инструментами. Это металлическое устройство она вставляла себе между бедер и листала журналы, что-то шепча. Я уже давно мастурбировала, но она была профессионалкой. На стоянку приходили грязные шоферы и покупали у меня газетки. Эти огромные мужики с засученными до самых плечей рукавами. У них изо рта текла слюна. Они меня спрашивали, кто твой папа или твоя мама? Гладили мои щеки своими ручищами, от которых пахло жареной картошкой. Я не отвечала, отворачиваясь от них. Единственное положительное во всей этой истории то, что познакомилась с девочкой, которую искусали клопы. Мариеллой. Дочкой хозяина мотеля с кошками среди тарелок. Она была нежной. Я встретила ее еще раз. Когда она выросла. Как она изменилась. Стала Вероникой, сказочной попкой.

Когда показывали фильм, я смотрела по сторонам. Возможно, я думала, что найду там Маттео. Около меня сидел старичок. Взгляд устремлен на экран. Опустив свои глаза, я увидела в его руках куклу. Пластмассовую куклу. Он крепко ее сжал, как бы боясь, что она сбежит. Раздавались стоны, я смотрела на него. Фразы типа возьми его весь, шлюха. Я хочу воткнуть его тебе в глотку, мерзкая корова. Джанмария фильм увлек. Сжатые губы, лицо исказила гримаса. После фильма, когда мы вышли, то очутились под ветром. Очень сильным ветром, который срывает листья. На глаза мне упали волосы. Я их отвела и увидела его. Того старичка с его игрушкой. Он издали разглядывал меня. Казалось, он появился из травы. Похороненное веками растение, которое неожиданно появляется, измазанное землей. Так, как его лицо. Я повернулась и сделала это. Думать о сказках. О двух людях, которые, не зная друг друга, находят друг друга. Я повернулась и сделала это. Передвинуться, чтобы видеть его перед собой. Я повернулась и сделала это. Я пристально смотрела ему в глаза. Два беловатых следа. Старые шрамы. Я повернулась и сделала это. Остаться очень сильной. Не слушать, Анджелика, пойдем. Я не могла оставить его. Мне не удавалось сделать это. Понять его. Он мне улыбнулся и сделал это. Поднял к небу куклу. Он мне улыбнулся и сделал это. Сидел на земле. На пустой стоянке. Я повернулась и увидела его. Джанмария в машине. Его лицо за стеклом. Картина, которую нужно видеть. Вспышка огней там вверху. Оправа из беспощадного света. Впереди сияет вывеска. Задранная ветром юбка. Нагнувшийся к земле человек. Он тер своей очень твердой куклой по мне. По моим ногам. Между бедер. По коже. Все сильнее по моей вульве. Взрыв, как при родах. Я чувствовала, как его кукла прижимается к моим трусам. Я чувствовала бессмысленность существования. Безумие, к которому ведет ее понимание. Джанмария вновь стал приводить меня в чувство. А я продолжала смотреть на них. Лежащий на земле старик. Перед рождением. Брошенная на пустынной стоянке кукла.

Бессчетное число раз ты возрождаешься и стреляешь. Бессчетное число раз ты не падаешь и идешь вперед. Ты могла бы ненавидеть то солнце, которое появилось. Это пламенное лето. Зеленые листья и жуков. Разноцветные камышинки. Проклятые страсти. Текущую в тебе кровь. Все отпущенное тебе время. Ты могла бы ненавидеть и отколотить его. Вырыть руками яму. Вместо этого бросок. Ты пробуешь еще один раз. Свою бессознательность ты используешь до самого конца. Ты пластмассовая кукла, которую бросили на стоянке. Буря тебя не сломила. Ты смело пошла ей навстречу. С высоко поднятой головой. Вперед, в поход. В шесть тридцать я спустилась во двор. Маттео, как всегда вечером, находился там. Я вышла с обезьянкой на плече. Экзотический мазок. Мой снаряд. Я его использую, чтобы поразить его. Чтобы привлечь его. На мне очень короткое платье. Для обесчещенной кровосмешением пятнадцатилетней девчонки. Хвостики по бокам, чтобы я казалась более молодой. Я чувствовала себя хрупкой. Испуганной. Не падай духом. Ты непобедима. Я ощущала себя школьницей, которая впервые открыто лизала яйца. Два глубоких вдоха. Необходимо собраться, чтобы не растеряться. Расслабь мышцы лица. Схватки влагалища. Юношеские признаки желания. Первое страстное влечение к мальчикам. Слюна высохла, как вода в ризотто. Я увидела их всех вместе. Они расположились направо. Облепившие падаль мухи. Не романтичное сравнение, но весьма эффективное при их описании. Что-то находилось слева. Я приближалась насвистывая. Я перестала свистеть, чтобы свист не подпортил очарования. Я внимательно смотрела на траву, как будто искала в ней микроскопические грибы. Я просто отправилась погулять. Обычная прогулка на свежем воздухе. Он был в красной майке. Блестящие, как чистый шелк, волосы. Совершенство статуи, представляющей красоту. Со сверхчеловеческими и поразительными качествами. Обладающий сверхвластью. Я думала, сейчас он меня увидит и не устоит. Мне даже нет необходимости подзывать его. Улыбаясь, он шел мне навстречу. Я очень сильно надеялась, что этого не сделают и другие. Их всех вместе я не хочу. Окружение. Вопросы. Гладят мою обезьянку. В то время как я раздумывала, повернулась девочка в шляпе. Увидев меня, она просто остолбенела. Озадаченная, она косо посматривала на меня. Как будто увидела что-то непонятное. Бэмби-носорога. Человека-слона. Чудовище из цирка. Она рассмеялась. Эта говнюшка это сделала. Никто и никогда так надо мной не смеялся. Без всякого стеснения. Она держалась за живот. Она вся покраснела. Другие последовали ее примеру. И началось веселье. Коршуны с металлическими зубами. Только Маттео стоял молча. Он смотрел на меня очень печально. Не знаю, сколько времени я провела под этой бомбардировкой. Она меня стерла с лица земли. У меня не было сил уйти. Я стояла неподвижно. Я защищала Сувенир. Я прикрыла обезьянку руками. Она не могла защитить себя. Она не была такой, как я. Выдерживающей удар бомбы. Сколько унижения. Сколько дерьма. Я вернулась, волоча по земле ноги. Когда я закрыла дверь, то дала волю своей злости. Я побежала и взяла ведро. Наполнила его водой. Теперь я вылью его на этих ублюдков. Вы только мерзкие свиньи. Я опустилась на колени около окна. Ведро дотащила до террасы. Я слышала их смех. Кристально чистый. Детский. Прозрачный, как вода в ручейках. Как смеялась эта падаль. Посмеивались девочки танцевальных курсов. Они смеялись до упаду. Как их развеселила эта чокнутая с хвостиками и обезьянкой. Они напишут обо мне сочинение. «Чокнутая из дворца». Смеялись даже куры. Целые куриные стаи надорвали от смеха животики. Ты рассмешишь даже кур, как говорила мне румынка. Все вызывали у меня отвращение. Даже Маттео был мне противен. Этот трус. Этот слизняк, этот говнюк, который меня не защитил. Как будто бы он никогда меня не видел. Не был со мною знаком. Я стала чувствовать себя, как Алиса. Как она, когда превратилась в гигантшу и никто ее не чувствовал. И никто не помог ей, когда она плакала. У меня начали удлиняться ноги. Руки высунулись из окон. Я проламывала стены, вырастая после совершенной мною ошибки. Мои конечности превратились в ростки, ищущие почву. Они опускались на ту толпу, которая пыталась закидать меня камнями. Мои ноги спускались сверху, давя толпу. Все бежали, ища спасения. Все кричали. Они указывали на меня пальцами. Посмотрите, чокнутая убийца. Повсюду были указательные пальцы. У них их было восемь. Четыре на руках. Четыре других пальца высунулись из висков. В то время, как они указывали на меня, они растопырились. Высовывались отовсюду. Я их привлекала к себе. Они вонзались в мою плоть, как стрелы. Из ранок текла кровь. Святой Себастьян в образе женщины с воткнувшимися в ее тело указательными пальцами. Растянувшись на террасе, я сжимала ведро. Ворон, каркая, перелетал с одного дерева на другое. Коршун, ищущий падаль. Он ждал, что я умру от стыда. Я сунула голову в ведро. Вода была ледяной. Точный удар. Туда внутрь. Под воду. Без воздуха. Тихий океан одиночества.

Я чувствую опустошение. Теперь. После всего того, что случилось. Чувствовать, что ты жертва. Что ты безобразна. Мое одиночество разрасталось. Я превращалась в невыводимое пятно. Ты его надеваешь, как будто это твое праздничное платье. То, с лентами на шее. Оно тебя вешает. Подвешивает тебя подальше от всех. В царство распятий. На тебе клеймо. Как будто ты мясная корова, ждущая палача, который поставит тебя на колени. Он выстрелит тебе в голову. Ты почувствуешь то, что было выбрано для тебя. Родиться и постоянно чувствовать приближение смерти. И ты не знаешь, родилась ли ты. Может, этого никогда не произошло. Наверняка ты знаешь только одно. Ты всегда должна очень много страдать. Ты избранная с опустошительной чувствительностью. Что бы ни произошло, ты чувствуешь это вдвойне. Что бы ты ни увидела, ты видишь это в совершенной форме. Ты так извращаешь это, что можешь преступить формы. Ты знаешь все. Тебе знакомы все детали. Ты не можешь этого отрицать. Не можешь немного обмануть себя. Тебе была задана программа, когда ты еще находилась в животе матери. Чтобы удвоить услышанное. Тебе кто-то нашептывает на ушко. Он рассказывает тебе, как обстоят дела. Досконально. Ты настолько ясно все видишь, что твои надежды гаснут. Поэтому-то ты если думаешь, все противопоставляешь. Чтобы компенсировать ясность неясностью. Ты знаешь все. Ты знаешь все. Ты знаешь все, боже мой. Ты вышла из матки. Так было. Ты узнала все очень скоро. Я пыталась обманывать себя. Теперь я прекращу заниматься этим. Потому что я действительно думала об отречении. Чтобы можно было повесить оружие на гвоздь. Немного уступить этой борьбе, которая и есть жизнь. Закрыть глаза. Сказать себе, теперь я прекращаю. Я прекращаю страдать. Анестезирую свой ум. Займу свое место. Войду в свое укрытие и буду ждать. Я найду мужчину, как делают другие, и забуду. Забуду о своей ублюдочной судьбе, которая уничтожила меня, лишив меня всего. Сделав меня ничем. Я это принимаю. Чего еще мне ждать. Дай мне силы, скажи мне. Если ты меня спрашиваешь, что я испытываю, я буду хранить молчание. Молчать. Я часами смотрю на тебя и хотела только одного, чтобы ты меня преобразил. Стер мою историю. Вновь нарисовал все, начиная с дня моего рождения. Когда я появилась на свет. Кричала. Я не скверная. Даже не несчастная. У меня неистовство того, кто умеет думать о себе. Потому что эта жизнь — револьвер, который уничтожит твое лицо. Потому что это несправедливо. Потому что я не могу ненавидеть. Ненавидеть себя. Ненавидеть того, кто мне принес зло. И потом, это так сложно понять. Понять себя. Смятение. Его границы. Передвижения. Восторги. Замешательство. Иллюзии. Потерянность. Отступление. Реакции. Существовать. Понимать. Анализировать. Действительно жить. Просвети меня. Покажи мне прелесть существования. Многочисленные радости. Приятные неожиданности. Обманы. Военные хитрости. Красота этого пути. Его времена года. Вступить в неизвестные года. Принять их. Понять их. Собрать плоды. Сесть на лавочку. Ожидать смерти. Отправиться в гостиничку. Влюбляться, а потом покончить с влюбленностью. Посмотреть на себя в зеркало. Медленно, чтобы не узнать себя. Залиться слезами. Породить невероятное. Следить за его ростом. Следовать за ним. Смущаться. Расстаться с детством. Жить так, как будто его никогда не было. Познакомиться с чудовищами той действительности, которая тебя раздавила. Поставить их в ряд. Разбить их наголову. Быть терпеливой. Не терять ясности. Избегать всякой паники. Быть мужественной. Быть сильной. Преобразить любовь в привязанность. Оставаться с ней на всю жизнь, а потом потеряться. Один раз заняться любовью, а потом сотни раз. Оставаться внутри теми же. Но снаружи постепенно меняться. Невероятно развращенные. С отметиной. Потерпевшие поражение. Бессильные. С костылями. Дворняжки на поводке. Постарайся убедить меня, что все это приятно. Родиться и начать запись. Как будто недостаточно, есть и другой. Другой, который не ты. И все, что тебя окружает. Твое окружение. Место, в которое тебя поместили. Семья. Сердце. Тело. Имя. Звезды. Встречи. Мозг. Душа. Зад. Год. Город. Родители. Судьба. И так далее. Возможно, я ужасна, но я этого не хотела. Я всегда об этом говорила. Я не хочу понимать. Упасть. В темноту. Я там внутри. Я начну все с начала. Маттео на ступеньках. Ребенок с тем, что у меня было отнято. Мое детство и отрочество. Потому что я хотела бы держать его со своими куклами. Возможно, это безумие, но безумие — это желание. Я желала того, чем я никогда не была, потому что мне этого не разрешали. Я желала вернуться туда, где я была. Я этого очень сильно хотела. Вдруг вернуться туда, где я была, и впервые начать жить всерьез. Вдруг. Внезапно. Как нравится мне. Вдруг. Внезапно. Найти.