Революционер

Ещё в портфеле нашлось некое запечатанное письмо с очередным грифом “секретно”. Прикинув в уме на сколько лет может стоять этот гриф, я решил, что явно меньше трёхсот. Поэтому пора уже о всех секретах узнать простому зверью. Да и к тому же – кто за мной проследит?

Я посмотрел на три трупа, которые сидели в вертолёте. Они, вроде как, не были против.

Я поддел когтём бумагу и открыл письмо. Там было не длинное послание президенту Российской федерации:

“Господин президент, данным письмом уведомлю вас, что абсолютное оружие, окрещённое нашим противником “МОАБ” было захвачено в ходе операции “Крысы” и теперь находится под нашим контролем. Согласно Вашему распоряжению, бомба будет доставлена в Москву для дальнейшей деактивации и разборки, если таковая представится возможной. Прошу Вас выслать президентские коды доступа в Кремлёвский Бункер номер девятьсот дробь шесть. Как только коды будут получены – я лично буду сопровождать бомбу на всём пути её следования. В целях безопасности при доставке этого оружия, я отдал приказ подготовить транспортный вертолёт МИ-113, вместо грузового самолета. Это задержит доставку бомбы в Москву, но обеспечит её безопасность в пути.

Уважаемый господин президент, так же сообщаю вам, что использование этого оружия по назначению не целесообразно, так как может привести к гибели всего живого на земле.

С уважением: Маршал армии РФ Филснейк”.

Дальше стояла дата – 12 августа 2499 года.

Вот так да.

Меня аж дрожь по всему телу пробрала. Вот уж чего я не ожидал, так это таких вот приветов из прошлого. Письмо я аккуратно сложил и спрятал в карман камуфляжных штанов, положил документы обратно в кейс и закрыл его. Оба ключа – на цепочку, цепочку – на шею. Я выглянул из вертолёта, прикрыв маской свою морду, нашёл машину и подкатил её поближе к вертолёту. Она была совсем лёгкой, не считая отсека с двигателями – мне даже не пришлось заводить её, чтобы сдвинуть с места.

Через пару минут я вытряхнул из вертолёта все четыре скелета, предварительно сняв с них тёплые вещи и погоны – на сувенирчики. Когда последний маршал оказался снаружи, я высунулся на поверхность.

– Извините, ребята, сегодня не ваш день...

Я закрыл дверку в пассажирский отсек и погасил лампочку. Самое страшное – если меня занесёт ветром снова. Приспособив под голову какую-то полуразвалившуюся подушку, я, стараясь не брезговать, положил на неё голову и тут же уснул.

Порой так хочется, чтобы всё оказалось сном. Но просыпаясь, начинаешь бороться со своим отчаянием, что это ни разу не сон.

Я вылез из вертолёта на утро – пылевая буря уже кончилась, и я спокойно вдохнул раскалённый воздух без маски. На глазах навернулись слёзы – до жути хотелось пить и есть.

Я решил не останавливаться – у меня оставалась последняя канистра бензина, и я аккуратно, стараясь не пролить ни капли, залил её в бак, сделав воронку из найденной пластиковой бутылки. Потом, поковырявшись в моторном отсеке, я отсоединил топливный насос от второго карбюратора и завязал его узлом. Поеду на одном двигателе, нечего шиковать посреди пустыни.

И хотя машина после ночи снаружи буквально вросла по самое днище в песок, после того как первый двигатель взревел и крутанул все четыре колеса, багги совершенно без проблем и пробуксовок выбрался на поверхность. Я выкинул с пассажирского места обе канистры и закрепил на их месте дипломат бывшего президента. Напоследок оглянулся: костей людей уже не было видно – их унесло ветром и закопало где-то в пустыне.

Я выжал газ и помчался прочь от места случившейся трагедии.

На этот раз машина шла куда медленней, но спидометр на этот раз показывал честную скорость, с которой я ехал – чуть меньше двух сотен километров в час. Подпрыгивая на дюнах и редких стеклянных ухабах, я ехал так весь день и всю ночь.

Наутро бензин кончился.

За всю свою поездку я ни разу не увидел ни единой живой души, ни даже намёка хоть на какую-то цивилизацию. Кругом только дюны, пески, ветер, солнце и небо... проклятое, но такое чистое, без единого облачка небо.

Взяв портфель, я пошёл с ним дальше. Последний бросок – я был уверен, что я близок к чему-то, но не знал к чему. Так хотелось чтобы из следующей дюны появился посёлок, город, да хоть одиноко стоящий домик, что угодно, но ничего этого не было.

И когда надежда уже покачала головой и отвернулась от меня – я позволил себе упасть на песок, животом вверх, расставив широко лапы.

Всё.

Всего через пару недель я буду высохшим трупом. Таким же как те ребята, которые погибли в вертолёте много сотен лет назад.

Я закрыл глаза, и расслабился. Тело обхватил жар солнца, накатила дичайшая усталость.

Прощай, проклятый мир.

====== 15. А на рельсах время плачет — ======

Жара.

Бесконечная усталость во всём теле, и ни капли воли чтобы сделать над собой усилие, подняться, пройти ещё несколько метров…

Надежда…

Надежда на то, что всего через несколько метров будет кто-то ждать, кто поможет или хотя бы пустит пулю в лоб!

Лапа нащупала пистолет. Как только я снял с него предохранитель, я вспомнил того пилота, который предпочёл вышибить себе мозги в кабине вертолёта, возможно обрекая троих человек на медленную и мучительную смерть. Хотя мне ли знать о том, что произошло в том вертолёте…

Нет уж.

Я попытался отбросить пистолет от себя, но палец, застряв в дужке курка, не выскользнул и надавил на курок… пуля пролетела совсем близко от груди.

Ха. Теперь-то я понимаю, насколько глупо можно погибнуть. Достаточно спустить курок и жалкие девять грамм свинца разорвут мягкую плоть…

Как мало надо для смерти.

Для жизни мне был нужен всего лишь глоток воды…

Я моргнул и перед моим взором предстал страшный человеческий череп, повёрнутый ко мне своими пустыми глазницами. В виске зияло отверстие от пули, а сознание, богатое на ужасы, подсовывало мне в слух какой-то страшный воображаемый смех. С трудом открыв глаза, я увидел только синее-синее небо…

Внезапно моя голова поднялась, в пасть просунули какую-то трубочку.

– На, пей…

Раскрыв глаза широко, как никогда, я ухватился зубами за эту трубочку и, что было мочи, потянул воздух в себя. Вода!

– Воот… — протянул довольный и знакомый до боли голос. И хотя трубочка была очень узкой, я радовался каждой капле, каждому миллилитру жидкости. Тут за трубочку подёргали, — Дружище, побереги воду…

Я отпустил трубку, тяжело задышав. Я даже чувствовал, как в животе начинает болтаться живительная влага, но быстро кончается, рассасываясь по организму. Я потянулся за трубкой как младенец за титькой, но чёрная лапа убрала его куда-то далеко…

– Чёрт тебя дери, ты кто? — собравшись с силами, спросил я, пытаясь найти взглядом своего спасителя.

– Твой самый везучий враг, — отвечал мне голос, усмехнувшись, — Идти можете? — спросил он, почему-то обратившись ко мне на «Вы».

– Недолго и недалеко… — признался я, чувствуя безумную усталость во всём теле.

– Хорошо… Тогда сейчас… — спаситель подсунул под моё тело свои лапы и присел на одно колено возле меня. Я повернул голову, стараясь рассмотреть его, но глаза не хотели фокусироваться не смотря ни на что. Вместо нормального изображения я видел лишь небольшое рыже-чёрное пятно, которое крутило мордой, осматривая моё тело.