Рэя

Внутри не было светло. Похоже, хозяин не любил солнечный свет, или осточертело щуриться каждый день. Наверно потому, были закрыты верхние заслонки, – прямоугольные полоски, и стены надели маску каменного лица, не пропускающий дневной свет, а узенькие и высокие окна опустили защитные козырьки, сверху так, что свет пронизывал пространство бара косыми лучами. И от каждого окна вырастали длинные, не слишком высокие стойки, с узенькой информационной полоской, на которой можно было выбрать себе любой коктейль, попросив барную машинку приготовить, из заказанного.

Она сидела, бросив верхнюю одежду рядом, и покручивала широкий стаканчик с вязкой коричневой смесью, в руках. Где-то напротив, на самом краю двухсторонней стойки, лежало спящее тело: сопел беззаботно человек, сморённый теплом южного солнца, и духом алкогольного коктейля. Из глубины зала доносилась рутинная возня, тихие разговоры и видела, лишь краем глаза, смуглые и ленивые лица завсегдатаев, с крючковатыми носами, жизнь которых состояла из каждодневных похожих посиделок в дневном полумраке.

Она слишком разнервничалась, испугалась, когда старый потянул за шкирку к себе. Странно, но у неё не было стойкого ощущения, что это была съёмка, всего лишь игра. К насилию привыкла… В первую очередь, научилась терпеть, зная, что пройдёт час-другой, сценка завершится, и она будет свободна. Актёры, хоть и размахивали членами перед носом, причиняли боль и унижали, но подсознательно чувствовала, что там – игра, атмосфера иллюзии, того, что экзекуция завершится, спермой умоют лицо, воображаемый занавес упадёт, и она покинет это место. Но, на свободе было всё реальней, в несколько раз страшней и почувствовала, что его цепкие пальцы, могут не остановиться – в порыве гнева может взять и задушить. Во всяком случае, в его маленьких глазках, прячущиеся под тяжёлыми складками век, не увидела предела.

Как бы он не принуждал, за шею к себе не тащил, чтобы наклонить, она наотрез отказалась исполнять его требования. Её руки одолела дрожь, сердце в груди бешено звало покинуть заднее сиденье, а по животу стала расползаться тяжёлая тошнота. Дед вытолкал из машины как только понял, что ему не принесёт никакого удовлетворения, – выбросил, как лягушку, на первом же съезде. Она упала, подрав колени, ударилась больной ногой. Но, этой тупой боли, была даже рада.

Отыскав первое публичное заведение, она успокоилась, вымыла руки, и машинка-санитар помогла вернуть её коленям прежний вид – вычистила ткань, не оставив и следа. За что поблагодарила механическое существо, заплатив за услугу.

Рэя допила слабоалкогольный напиток, из-за которого накрыло слабеньким туманом. Решила ещё немного посидеть и проваливать прочь из этого Района. Но к ней подсел интересный, с виду, парнишка невысокого роста с квадратным лицом, и принялся пристально дырявить её взглядом. Она отодвинулась от него подальше. Заглянув, нехотя, в его голубые глаза, отвернулась к окну, взяв курточку на колени.

– У нас одинаковые браслеты, – внезапно, сказал он.

Она оглянулась, пробежалась по нему взглядом, ещё раз. Убедившись, что тоненький голосок – его, спустила рукав рубашки, спрятав свой наручный браслет. И отвернулась к окну, снова.

– Я у вас недавно, – опять он сказал. – Очень тепло. Так непривычно! И по ночам не могу заснуть.

«С чего он взял, что буду с ним говорить»? – подумала, покосившись на него.

– Я – Джо, – сказал он, уловив её взгляд. – Имя старое, но мне нравится.

– Джонатан? – спросила невыразительным тоном.

– Джозеф, – поправил её.

– И правда старое.

Кивнул, в знак согласия.

– Континентальный турист?

– Отныне – резидент, – показал ей браслетик, такой же, как и у неё.

Она удивлённо приподняла бровки. Посмотрела, повнимательней, на его лицо. И только сейчас в нём увидела черты, не характерны для коренных жителей этого континента, их Города.

– И…, откуда ты родом?

– Североамериканский континент, – сказал он, хвастливым тоном.

– Что тебя привело в наш Город, Джо? – удивилась она. Межконтинентальные миграции – редкость. Можно было свободно путешествовать, сколько угодно расхаживать, но люди давно утратили привычку искать себе место там, где выгодно, экономически. На каждом континенте была уйма богатых и среднеобеспеченных Районов, и уровень жизни был выравнен, как масло, по поверхности хлеба. Каждый Мега-Сити – как отдельный мир, где полно было всего.

– Я давно об этом мечтал, – сказал он, отхлебнув со стакана. – Буквально недавно получил такой же браслетик, – дотронулся к нему и покрутил на запястье.

– Я не из этого Района. Такие браслеты носит каждый в нашем Городе, кто составляет низший социальный кластер. Ты этого не знал?

Он удивлённый бросил взгляд.

– Интересно… Нет, не знал, – потёр своё запястье, снова.

– У этого Района – свой браслет. Его ещё нужно будет заслужить.

– Ну и ладно! Всё равно я не жалею, – наполнил свой стакан ярко-алой жидкостью, опять. – У тебя интересный акцент. Откуда ты?

– Я – Berliner, – ответила, не задумываясь.

– Правда?

– Ага, – подтвердила. – На самом деле у нас говорят на многих диалектах. И каждый не похож друг на друга. Можно услышать смесь берлинского с венским, баварским, кёльнским, швабским. И даже богемским…, что удивительно, ведь их Районы имеют независимых Учредителей. Хоть и граничат с нашим.

– Ух ты! – удивился её познаниям.

– Да, но я не владею ни одним из них, в полной мере. Понимаю всех, кто заговорит, но отвечаю на, таком себе, английском на берлинский манер. Тем более, если ты ездишь по таким Районам, как этот, уровня «Bridge», а не сидишь на попе, всю жизнь, то просто обязан знать этот язык.

– Вот поэтому, мне и нравится у вас! Один Город – тысячи Районов, все разные и непохожие друг на друга: привычки, диалекты, манеры и культура…, всё направлено на то, что люди хотят здесь жить. А не на небо свалить.

Посмотрев снисходительно на парня, что был ниже неё ростом, она чуть нахмурилась. Но с ним почувствовала себя спокойно – тревога отползла, мерзкой тварью, солнечное тепло отогрело её лицо, душа оттаяла и неприятный инцидент с дедом, неудачное начало работы уличной шлюшкой стала забывать. Выпрямив спину, потянулась к электронному меню. Дотронувшись ярлычка «повторить», положила стаканчик на клейкую полоску, что разрезала стойку, вдоль, на две части. Стаканчик, тут же, провалился, и на его месте, спустя секунду, вынырнул новый, наполненный хмельным коктейлем.

– Знаешь, моя мама была родом из «New Amsterdam». Я с детства говорю на этом языке, благодаря ей.

– Правда?

– Ага, – улыбнулась, пригубив стакан. – Кстати! Как он там поживает, этот Район? Когда-то, в детстве там была, – завершив, отхлебнула из стаканчика.

– Ну, вроде, ничего.

– А голова статуи…, она ещё не под водой?

– Голова – нет. Но, уже как два года туда туристов не пускают.

– Почему? – удивилась.

– Это теперь воды «Атлантиды-1». Это их владения.