Рэя

– Неужели!?

Сделав глоток, он молча кивнул. Проглотив содержимое, добавил:

– Теперь это так. Они обвиняют Учредителей «New Amsterdam» в том, что оставили им территорию, замусоренную уличным хламом, после потопа…

– Они же не виноваты…

– Почему? Ещё до того, как вода проглотила целый Район, был подписан меморандум. В обмен на территорию, от «Атлантиды» получили компенсацию, в виде бесценных ресурсов, которые ни одна Техно-ферма не в состоянии произвести. Но они просто взяли, всё побросали и ушли, не убравшись за собой, сославшись на природу…

– Разве это не так? – пожала плечами, в недоумении. – Насколько мне известно, обязанности Районных Учредителей заканчиваются там, где начинается вода. Теперь это их проблема. Вода – их стихия и пусть сами вычищают замусоренное дно.

– Да, но… В общем, они обиделись, и теперь никого из суши к себе не берут.

– И что? – удивилась искренне Рэя. – Они всегда уединялись и не желали принимать «чужих». У них своеобразная область обитания – их политику можно понять, – отхлебнула ещё раз, посмотрев на парня косо.

– Я пять раз хотел получить статус, хотя бы временного, резидента. Но все разы получал отказ, – признался парень.

– Да? – снова изобразила удивлённую гримасу.

– До того момента, как запретили погружение в их «Пузыри», я так и не смог ни с кем договориться про обмен. Никто из них не любит сушу, – процедил он, с досадой.

– Ну да, – они скверный народ. Я не знаю, как тебе – я бы там не прижилась. Не потому, что по физическим параметрам не подхожу – это скользкие людишки, такие же мерзкие, как и моллюски, которых выращивают. Противные и отвратительные на вид, как и водоросли.

– Ну и хрен с ними! – согласился Джо.

– Точно! – поддержала она. Облизнувшись, спросила: – Почему оставил свой Сити?

– Я уже готов был куда угодно оттуда бежать…

– Почему это?

– В нашем Мега-Сити все, будто спятили: каждый только и мечтает, как бы покинуть Землю.

– Чего им так не нравится?

– Ты знаешь, они давно смотрят на другие Континентальные Города, свысока.

– Ну да, так было всегда…

– Я с детства мечтал работать на комбайне, купить участок на Луне и завести свою ферму.

– И, что помешало? По-моему, это недорого сейчас. На «Лунар-2» запустили целую программу по расселению: снимают все пошлины, будут выдавать лицензии на свободную переработку реголита. Насколько мне известно, – добавила в конце.

– Знаю. Я готовился с четырнадцати, занимался самообучением, изучил все модели комбайнов, потратил кучу средств и времени на уроки симуляции… Но, как оказалось, когда решился принять участие в проекте – «генетически непригоден к жизни за пределами атмосферы Земли».

– Ну ты не унывай, – подбодрила его. – Я тоже такая, как и ты – «коренной землянин». И, знаешь, что? Я этому даже рада.

– Да неужели? – изменился в лице, и растянулась улыбка.

– Ага. Когда-то, хотела на Марс. Но я экстраверт, по своей природе. Люблю общение, эмоции…, очень люблю людей, хоть и во многом их не понимаю. Мне просто нравится быть среди них, нравится это синее небо, стальные тучи. Я люблю свободное пространство, люблю краски, безумно обожаю тепло. Там – слишком холодно, всё ещё одиноко, серо, тесно и экстремально опасно. И нравится проживать четыре время года. Мне кажется, если все покинут Землю – она одичает без нас, обидится, и назад уже, вернувшись через миллионы лет, нас не примет.

– Может, ты и права, – вдумчиво сказал Джо.

– Кстати, заезжай к нам! У нас очень интересно. Только не забудь взять тёплые вещи – в нашем Районе действуют четыре сезона. У нас сейчас зима.

Сказав это, поблагодарила электронного бармена – прислонив запястье к электронному глазку, расплатилась и, захватив свои вещи, быстро ушла. За тот час, что просидела у окна, она соскучилась по теплу жаркого солнца Района «Southern Bridge». Выйдя на улицу, поморщилась из-за дневного света и пошла в направлении Станции, вздохнув свободно, позволив себе забыть про эпичный провал начала работы уличным торговцем страсти, и про синеву на шее – следы от пальцев злобного дедули.

«Интересно, если бы он знал, что я «сосу» за деньги, продолжил бы со мной разговор»? – спросила себя, по дороге к Станции. «Какое ему дело до меня? У каждого своя игра».

Рэя шла по краю дорожки, на своей полосе, для пешеходов. Под мышкой держала курточку, свёрнутая в трубочку, рубашка – нараспашку, и лёгкий тёплый бриз поддевал её края, показывая прохожим рисунок нательной майки, что была под ней. На груди гордо красовалась рожица существа, с маской вместо рта, с гривой волос вдоль черепа, похожие на иглы дикобраза. Своеобразная чёрная клякса, нарисованная дочерью.

Она шла, всунув руки в карманы, наслаждаясь заботой и теплом дневного солнца. Волосы были темно-коричневого цвета, с черными прожилками, от рождения, и ей не плохо в голову пригревало – перед жаркими лучами кожа была беззащитная и очень быстро сгорала. Но, тем не менее, она шла навстречу солнцу, по прямым улочкам, взбираясь, то на горку, приближаясь к перекрёстку, то спускаясь вниз, к подножию архитектурных холмов.

Не зря жители данного Района отказались от высоких небоскрёбов. Большую часть года солнце поднималось высоко, но стройные блоки были известны своей способностью перехватывать его лучи и отбрасывать холодные тени. Потому, каждые улочки – однотипные, с такими же ничем неприметными кубиками, высотой с пятиэтажное здание. И, прогуливаясь в пешеходной зоне, не покидало чувство, что она – подопытное животное, выпущенное в лабиринт, задание которого найти кратчайший путь к высотной Станции, чтобы завершить игру. А сами домики казались мини-крепостью, к которой не подступиться любому человечку-муравью – с улицы не было ни единой двери, а лишь высокий фундамент пятиметровой высоты, что по периметру опоясывал каждый блок. И окна начинались где-то аж на третьем этаже.

«Очевидно, что под землёй имеются ещё одни коммуникации, дороги местного значения», – думала, шагая по улице, оглядываясь по сторонам. «Давно я тут не была и, похоже, они уже успели тут всё переиначить, перестроить под себя. Хотя, судя по жёлтым отметинам на дорожном полотне возле каждого домика – это могут быть парковочные места. Скорее всего, подъехав к дому, машины проваливаются под землю, и отправляются на нулевой этаж. По крайней мере, это логично. У них мало свободного пространства, чтобы улицы засорять машинами. А домики без дверей – лишь потому, что есть другие пути проникновения внутрь, известные только хозяину. И, ясно, почему отказались от многоуровневых домов – на крыше у каждого свой райский уголок. Без солнечного света и тепла их смысл существования сводится к нулю».

Дорога вела к Станции скоростных составов, расположенная в нескольких километрах. Как только вышла из бара, её увидела издалека, и не могла оставить без внимания ту башенку, что распустила свои сети, как проводки транспортных артерий Города. Её невозможно было не заметить – высотой с двадцатиэтажное здание. Для Района, где преобладали низкорослые и одноуровневые дома – стандартное положение. Башня всегда должна быть на три уровня выше любого строения, чтобы было видно издалека потенциальному пассажиру.