Режим бога - 2
Шрифт:
– Какое мы КГБ?!
– недовольно скривился Щелоков.
– А для иностранцев все едино, что КГБ, что МВД...
– мягко вступил Клаймич, - мы были на фестивале в Сопоте, так там все иностранцы считали, что в СССР "Кей-Джи-Би" и преступников ловит и шпионов из артистов готовит!
– Так вы на эти "гастроли" сначала попробуйте приглашения от капиталистов дождаться, а потом уже будете шкуру неубитого медведя делить...
– поддержал шефа Чурбанов.
– Вот-вот...
– назидательно поднял палец Щелоков.
Я деловито поднялся из-за сервированного к чаю стола и прошелся
– Хорошо... Юрий Михайлович, вы видели меня в боксе... как оцените?
– Ну...
– Чурбанов немного растерялся от неожиданности вопроса и осторожно ответил, - я не большой специалист в боксе, но ты был молодец...
– Но я мог проиграть?
– я остановился напротив замминистра и настойчиво уставился на него.
– Мог, конечно... Ты был ранен и он ударил тебя не по правилам... Ты это к чему?
– Чурбанов не понимал куда я клоню и поэтому, как и все, заинтриговано ждал продолжения.
– А к тому, что если бы я ЗНАЛ куда меня собираются бить противники, то я бы, наверное, никогда бы не проигрывал?
– вкрадчиво задал я следующий вопрос.
– Скорее всего, - допустил зять генсека.
– Так вот...
– я остановился у стола и навис над сидящими "ментами", - я запросто могу проиграть в боксе, потому что не знаю, куда и как меня ударят, но я НЕ могу НЕ быть композитором и поэтом, потому что я НЕ СОЧИНЯЮ музыку и НЕ РИФМУЮ слова...
В тишине, которую нарушало только мерное тиканье огромных напольных часов, стоящих в углу кабинета, я вернулся к своему стулу и с размаху на него плюхнулся.
– ...потому что музыка и стихи у меня возникают в голове из ниоткуда... я ЗНАЮ какие слова и как поставить, я ЗНАЮ какие звуки и как должны прозвучать. И вообще... Я ЗНАЮ, КАК ПИСАТЬ ПЕСНИ, ЧТОБЫ ОНИ НРАВИЛИСЬ ЛЮДЯМ!..
– буднично закончил я и потянулся к очередному эклеру.
Повисло молчание.
– Хм...
– кашлянул, подхватывая эстафету, Клаймич, - я уже давно наблюдаю за Витей... смотрю, за творческим процессом... Музыку он выдает прямо из головы... а потом замирает на несколько минут, и пишет текст песни... основную часть... почти без правок... Я знаю много поэтов и композиторов... это тяжелый труд... месяцы на одну песню... а тут...
Григорий Давыдович с силой потер переносицу, под скрестившимися взглядами Щелокова и Чурбанова, и закончил:
– Скорее всего, Виктор... э... хм...
– ГЕНИЙ!
Генералы ошарашенно молчат. Я "незаметно" напыжился и перестал жевать.
Наконец, Щелоков скептически хмыкает:
– Гений... любите вы, творческая интеллигенция, громкими словами разбрасываться... Пушкин! Вот гений был...
Клаймич упрямо мотнул головой:
– Можно и с Пушкиным сравнить... Если бы Пушкин жил сейчас... наверняка, писал бы не только гениальные стихи, но и гениальные песни...
"Да, Григорий Давыдович... вот уж, действительно, все поставил на одну карту... Ладно, не ссыте, Гриша... Прорвемся!".
Общее молчание.
"Надо дожимать!".
– Вот мне иностранные языки понравилось учить... Сначала просто нравилось слушать звучание другого
языка... потом захотелось понять о чем поют... оценить, как совпадают мелодия и ритм с содержанием...– я задумчиво закатил глаза к потолку и "подбирал" слова, как бы пытаясь донести до собеседников свою мысль.
Сделал глоток остывшего чая и продолжил витийствовать дальше:
– Дико удивился убогости их текстов... Там нет ничего, ни нашей глубины, ни нашей "красивости" фраз и образов... А потом, внезапно осознал... Я могу написать тексты ЛУЧШЕ, чем они! НА ИХ ЯЗЫКЕ...
"Ща спою вам "Скорпионов", не зря же меня тогда Завадский впервые "гением" назвал!..".
– Вот, кстати... Написал недавно на а...
– и замер с открытым ртом.
"О-па!!! Жопа?!... Новый год?!.. А ну-ка... а не настало ли снова время для рекламного слогана писькиных пилюлек: - А что?! А вдруг?!...".
– ...нааа... итальянском... Это второй, который я после английского выучил...
– я похлопал глазами на пребывающих в явном смятении "ментов".
"Не их тема... Не знают, как реагировать... Ничего, додавим!".
– Эту песню надо с девчачьей группой петь... И сопровождения музыкального сейчас нет, но вы люди грамотные, просто оцените звучание и мотив...
Я нахально хапнул со стола очечник Щелокова, взял как микрофон и, вернувшись на середину кабинета, вкрадчиво начал в него напевать:
Felicit`a
`e tenersi per mano
andare lontano
la felicit`a
E' il tuo sguardo innocente
in mezzo alla gente
la felicit`a
E' restare vicini come bambini
la felicit`a, felicit`a!
– А теперь хором в четыре голоса!..
Я значительно прибавил в громкости и протяжно заголосил куплет:
Senti nell'aria c'`e gi`a
La nostra canzone d'amore che va
Come un pensiero che sa di felicit`a.
Senti nell'aria c'`e gi`a
Un raggio di sole pi`u caldo che va
Come un sorriso che sa di felicit`a!
– Ну... и так далее, в таком же духе... Называется песенка "Счастье", собственно, по-итальянски это "феличита" и есть... Я вам гарантирую... прокрутить эту незамысловатую "текстуру" по радио и через неделю ее будет петь вся Италия... Русскую песню, русского автора! Слова простые... мотив тоже... Так и будет... Зуб даю!...
Я победно посмотрел на министра и зама. От растерянности Щелоков перешел к задумчивости, Чурбанов смотрел на шефа и негромко барабанил пальцами по поверхности стола.
– Что там с текстом... переведи...
– наконец, потребовал министр.
– По-русски будет звучать коряво, это по-итальянски в рифму...
– предупредил я.
– Разберемся...
– буркнул Чурбанов.
Я закатил глаза и, иногда запинаясь, стал переводить куплеты:
"Счастье - это за руки держась, далеко-далеко идти.
Счастье - твой наивный взгляд, среди людской толпы.
Счастье - будто дети рядом быть,
Счастье, счастье!"........
<