Рисуко
Шрифт:
Глубоко и медленно вдохнув, Сачи прижала руку к груди раскрытой ладонью.
– Добро пожаловать, леди, на начало вашего официального обучения в Полной Луне. Леди Чийомэ создала эту школу, чтобы убедиться, что традиции нашего народа не забудут, но и для того, чтобы использовать таланты девушек, как вы, чьи способности могут быть зря потрачены в борьбе за выживание в тяжелые времена, с которыми мы столкнулись.
Фуюдори, что почти всегда вежливо улыбалась, нахмурилась.
– Все, что вы будете делать в Полной Луне, подготовит вас к новой жизни. Уроки, что буду вести я и другие куноичи, дадут вам возможность получить навыки, что пригодятся
– У жриц много работы, - продолжила Сачи низким голосом без эмоций. – Вы научитесь танцевать, проводить важные ритуалы, готовить храм к фестивалям. И вы должны уметь петь в честь богов.
Она подняла шакухачи и вдруг улыбнулась, показывая свой характер.
– И вы научитесь играть на инструментах. Музыка очень важна для мико. Как я и сказала, мужчины любят, когда у женщин хорошие пальцы, - сказала она. – Вопросы есть?
Сачи играла лучше моей мамы. И, должна признать, обучала она тоже лучше. К концу первого урока Эми издала несколько дрожащих нот на флейте, я смогла наиграть что-то на сямисене, к недовольству Маи, работавшей со мной. Сачи смогла дать каждой из нас музыку, чего мама, какой бы хорошей она ни была, не смогла.
Но я была уверена, что мама никогда не рассказывала столько грязных шуток.
* * *
Когда Сачи попрощалась с нами, солнце было уже высоко, гравий во дворе сиял и слепил глаза.
Масугу-сан стоял рядом с леди Чийомэ и несколькими старшими мико. Девять воинов с копьями, что ехали с нами сюда, выстроились перед командиром и нашей госпожой.
Всадники были мрачными, но явно не жалели, что покидают это место. Они даже радовались, что уйдут из лагеря женщин. Масугу был рад, что остается с нами, и я обнаружила, что тоже этому рада. Он был единственным взрослым, считавшимся со мной.
– Поприветствуйте от меня капитана Ямагату, - сказал он. Я заметила впервые, как меняется голос лейтенанта, когда он говорит как командир. Его голос был твердым и резким, не таким теплым, каким он говорил с ними за ужином, или когда говорил со мной. Масугу-сан отсалютовал им, рявкнул приказ, и лошади сорвались с места, выбегая через ворота. Братишки закрыли за ними врата.
Не успела осесть пыль, а Чийомэ-сама и ее леди повернулись и пошли в Большой зал. Фуюдори, Маи и Шино присоединились к ним, хотя Фуюдори намеренно не смотрела на лейтенанта Масугу так забавно, как это делали старшие девушки. Словно он не замечал.
А мне казалось, что ей не нравятся солдаты.
Я пошла за Эми и Тоуми к кухне, чтобы начать помощь с обедом, но почувствовала, как меня похлопали по плечу. Обернувшись, я увидела Масугу-сана. Он коснулся меня дубинкой, что я видела у него раньше. Она была металлической и закрытой с обеих сторон. Чехол для письма, такой я видела у отца, когда он отправлял или получал письма из замка. Чехол был запечатан, но не четырьмя бриллиантами Такеды, а меткой трех широких имбирных листа в круге.
– Как ты, Мурасаки-сан? – спросил он и улыбнулся. – Нашла себе место здесь?
Я начала отвечать, но заметила, что Тоуми стоит у двери кухни и смотрит на меня. Я растерянно опустила голову.
– Нельзя говорить со мной? – Масугу-сан вздохнул и
понизил голос. – Ах, ладно. Слушай, я хотел поблагодарить тебя за вчера. Ты спасла жизни. Возможно, и мою. И… - он понизил голос до шепота. – Помнишь, что я рассказал о твоем отце? О других девочках?Глядя на гравий, я кивнула.
– Не воспринимай это всерьез. Думаю, я перегнул палку. Они, наверное, ничего не знают. Лучше не говори ничего. Ясно?
Я снова кивнула. Тоуми еще ждала.
– Слушай, - продолжил он, - я знаю, что тебе можно говорить с нами только за ужином. Но если тебе нужна помощь, я буду рад.
Глядя вниз, чтобы Тоуми не видела, что мои губы двигаются, я сказала:
– Спасибо, Масугу-сан.
– Это радость для меня, Мурасаки-сан, - сказал он с улыбкой. И ушел в сторону кладовой, посвистывая и постукивая свитком по плечу.
Я пошла к кухне и учуяла кислый запах в порыве ветра. Приближался снег.
Тоуми улыбнулась, когда я подошла к ней.
– Я видела, что ты с ним говорила.
– Доложишь об этом? – спросила я, стараясь скрыть тревогу.
– Нет, я не могу думать о таких мелочах, - она склонилась ко мне и прошептала на ухо. – Я не забуду, мышка Кано. Однажды перед леди Чийомэ и остальными я покажу, кто ты на самом деле.
Хищно улыбнувшись, она развернулась и ушла на кухню.
Я пошла за ней.
16
Лезвия
Я вошла на кухню Ки Сана, опуская голову так низко, чтобы не видеть Тоуми или Эми. Я не хотела, чтобы они видели, что я расстроена. Я взяла стопку мисок и пошла к столовой, чтобы подготовить все к обеду, но Ки Сан остановил меня:
– Нет, девчушка, - проскрежетал он, его шрам изогнулся. – Не заходи туда, пока там леди Чийомэ и ее дамочки, если не хочешь, чтобы в одной из этих мисок оказалась твоя голова.
Я тупо посмотрела на него.
– Некоторые уроки вас ждут только после посвящения, - сказал он с ухмылкой. – Так что мы готовимся здесь, а потом будем спешить, как древесные демоны, чтобы все накрыть, когда они уйдут. Так что готовь беличьи лапки к работе.
Тоуми хотела заглянуть за дверь, лицо ее было лишено привычного гнева.
Ки Сан даже не оглянулся, окликнув ее:
– Их занятия, - сказал повар, усмехаясь, - не для девочек, слышите? Давайте уже, помогайте Яркоглазой.
Тоуми фыркнула, а Эми нахмурилась. Но Эми всегда хмурилась.
– Что мы делаем, Ки Сан-сан? – спросила я.
Повар в этот раз искренне улыбнулся.
– Что ж, Яркоглазая, - сказал он, - умеешь управляться с ножом?
– Ножом? – спросила я.
Тоуми вдруг заинтересовалась разговором. Эми все еще хмурилась.
– Сможешь справиться с этими длинными бобами? – он указал на гору длинных тонких стручков фасоли.
– Бобы? – фыркнула Тоуми.
– Бобы, - сказал Ки Сан, улыбаясь шире. – Хочу, чтобы вы напали на эту гору фасоли, очистили и одолели, разнеся ее в пюре.
Тоуми смогли лишь фыркнуть.
– Ты держала нож, Соколик?
Ее глаза вспыхнули.
– Идите уже сюда, - сказал он, указывая на разделочный стол, - и учитесь.
Я не хотела рассказывать, что Ока-сан учила меня резать овощи, что я училась держать длинный острый кухонный нож, что я даже начинала учить сестру управляться им. Я не хотела, чтобы Тоуми ненавидела меня еще больше.