Рисуко

– Разве не весело! – посмеялся он.

Мы даже не кивнули ему, продолжив череду занятий этого дня.

* * *

Но через несколько недель после прибытия рутина прервалась.

Одним утром мы, как обычно, готовили завтрак, но когда мы принесли еду в большой зал, там было лишь девять куноичи за столом с леди Чийомэ и мужчинами. Четверых старших девушек не хватало, как и всех трех посвященных. Когда я вернулась с растерянным видом на кухню с оставшейся едой, Ки Сан оскалился:

– Уронила мою хорошую еду, Яркоглазая?

– Нет! – сказала я, глядя на полупустые миски. Тоуми усмехнулась, оттирая котелок от риса, готовя его для обеда.

Эми пришла за мной, хмурясь сильнее обычного. Ее миски были почти такими же, как мои.

– Почему они толком не поели и ушли? – спросила она.

– Ушли? – Ки Сан почесал шею.

– Ну, - сказала Эми, - Фуюдори и других посвященных не было за завтраком, и некоторых старших не было. Почему они ушли… по своим делам… не поев?

Ки Сан взглянул на нее, потом на меня. И тут случилось то, чего я не ожидала – его уши, щеки, лоб и шея стали вишневого цвета. Он выругался, как я поняла, на корейском, его голос был выше обычного, и вонзил нож в стол.

– Нужно было помнить! Но вас пришло много, и я сбился со счета!

Мы с Эми переглянулись, и даже Тоуми выглядела так, словно Ки Сан несет бред.

Видя наше смятение, Ки Сан прочистил горло и прорычал:

– Не давайте еде остыть! – он указал пальцем в шрамах на дверь. – Несите еду в Убежище, ясно? Яркоглазая, Улыбчивая – быстро! Вперед!

Я помнила здание, но не понимала его. Там всегда было пусто.

– Убе…?

Оставив нож в столе, он принес крышки для наших мисок.

– ВПЕРЕД!

Мы взяли крышки и, накрыв ими миски, пошли. Пока мы проходили колодец, Эми вдруг застыла.

– О!

Я обернулась и посмотрела на нее:

– Что?

– Убежище! – она смотрела на меня огромными глазами. – Туда уходят женщины во время месячных!

– Меся…? О! – мы посмотрели на миски в руках. – О.

Мы пошли к зданию, к дереву тсуги у угла, и Эми остановилась снова.

– Что? – прошептала я.

– Все сразу?

Я уставилась на нее.

– Я о том, - лепетала Эми, - что у них это началось… в одно время?

Я пожала плечами, она ответила тем же, и мы пошли дальше, но уже не так быстро.

Когда мы приблизились к Убежищу, я заметила, что дым поднимается из трубы. Я поставила поднос на выступ и постучала.

– Что? – рявкнул голос изнутри.

– Е-еда, - выдавила Эми.

– Оставьте, - ответил другой голос. Я всегда слышала его тихим и добрым, но сейчас Миэко так не звучала. – Оставьте на выступе.

– Да, - сказали мы с Эми. Она поставила миски рядом с моими, и мы поспешили на кухню.

Тоуми все еще оттирала котелок от риса, но уже не скалилась, ее лицо было серым, и она не подняла голову, когда мы вошли.

– Нужно было привыкнуть, - ворчал Ки Сан. – Вечером они будут там, но вас столько, еще и леди, - он вытащил нож из стола и вонзил его снова, металл запел от этого. – Фу! – выдохнул он. – Женщины!

* * *

Ки Сан был прав. Когда уроки закончились, еще три женщины ушли туда. Мы принесли еду к двери, и я подумала, что там очень тесно теперь.

Но голоса были не такими недовольными.

За ужином остались только леди Чийомэ, лейтенант Масугу, Братишки и Аимару. Аимару было очень неловко, когда мы принесли ему еду.

Эми будто хотела что-то у него спросить, но Чийомэ-сама заговорила первой с ухмылкой:

– Порой приятно быть в обществе мужчин, да, лейтенант?

Масугу-сан пожал плечами.

– Согласен, миледи. Солдат любит общество товарищей. Но, признаю, и общество прекрасных дам мне приятно, - он поднял чашку сакэ, махнул ею леди Чийомэ, а потом и нам с Эми.

Я ощутила, как жар приливает к шее и ушам.

– Льстец, - сказала леди Чийомэ с ухмылкой, я попятилась, пытаясь скрыть стыд.

* * *

Женщины оставались в Убежище еще четыре дня, уроков у нас не было, потому что учителя ушли туда, и все мы делали задания женщин леди Чийомэ.

Я никогда еще так не уставала и не радовалась возвращению на кухню. Тут хоть было всегда тепло.

На четвертую ночь, когда мы улеглись, Эми ткнула меня. Я вскрикнула, и она зашипела.

– Тоуми! – прошептала она.

– Что? Вы чего еще не спите?

– Хотела вам кое-что рассказать, - она посмотрела на Тоуми, что рухнула на матрас и протяжно захрапела. – Я говорила сегодня с Аимару, когда носила воду в купальни, - прошептала она.

– Аимару? – пробормотала я. Я едва его видела в последние дни.

– Шшш! – прошипела она. – У колодца.

– А мы работали.

– И я работала, - в темноте было видно плохо, но ее лицо стало мрачнее. – Он сказал, что Масугу-сан сообщил ему, что у женщин, что долго живут вместе, месячные начинаются в одно время.

Я приподнялась на локте.

– Правда?

– Да, - Эми кивнула. – У лорда Имагавы много дочерей. Масугу-сан жил с ними, пока был маленьким. И он научился избегать их в это время, потому что тогда к нему относились совсем не дружелюбно.

– О.

– Спокойной ночи, Мурасаки.

– Спокойной ночи, Эми, - ответила я, но она, как и всегда, уже спала.

Миэко и остальные медленно возвращались в следующие дни по двое и четверо, словно ничего не случилось.

* * *

Одной из ночей после этого, когда мы с Эми и Тоуми вышли из кухни, мы поняли, что пошел снег. Но этот снег не был тяжелым и влажным, как дома, горные снежинки были большими, как ноготь, светлыми и почти сухими. Мы смотрели на белое небо. Я попыталась поймать снежинку языком, вскоре мы принялись кружиться, раскинув руки и раскрыв рты, пытаясь поймать снежинки телами. Смеясь, мы пошли к купальням.

И тут я врезалась в Тоуми. Привычный оскал появился на ее лице. Эми коснулась моего плеча и прошла за Тоуми в купальни.

Я осталась снаружи под снегом и расплакалась. На миг я забыла плосконосую Шино и остроносую Маи, я забыла изоляцию этого места, забыла скорбь об отце, изгнание из дома, дыру, которую обычно заполняли мама и Усако. Я забыла все в этой белизне. Но лишь на миг…

Я не слышала ничьих шагов, снег уже заглушал звуки, и когда моего плеча коснулась тяжелая рука, я вскрикнула и подпрыгнула.