Ритуал
Шрифт:
«Никаких контактов с горцами», и Аксель уже отдал приказ. Оспорю его решение второй раз за день — и мы не помиримся до второго Исхода.
— Вы не с наших земель…, — констатировала я спокойно. — Не из Сакрорумов…. — Почти все горцы на землях Блау принадлежали к одной общине. — Для своих мы обычно делаем стоянки в предгорьях…
— Туда можно только своим, госпожа… нас не возьмут… мы… хейлинские, — закончил он, запнувшись.
Надежда угасла окончательно.
— Что ж мы не люди что ли? Не люди?! Али твари какие? И крошки риса лишней не возьмем, все отработаем…, — выдвинув грудь вперед возмутилась разрумянившаяся горчанка
— Тихо! — скомандовал один из охранников и демонстративно шагнул вперед.
Я молчала. Что скажет по этому поводу дядя, я знала совершенно точно, до последнего слова.
С задних рядов вперед, лавируя между взрослыми, прошмыгнул ребенок — не понять мальчик или девочка в этих тряпках. Зим пяти-семи, черные глазки-бусинки блестели любопытством — высунулся из-за чужого подола поглазеть на госпожу. И шмыгнул сопливым покрасневшим носом, который утер рукавом, нисколько не смущаясь.
Нике делал так же. У него никогда не было с собой платка.
Я тяжело вздохнула, принимая решение, за которое меня точно не похвалят, но озвучить не успела. Звякнули бубенцы, толпа горцев зашевелилась, расступаясь в стороны, чтобы пропустить приземистую фигуру в тяжелом грубо отделанном мехом плаще. Старик шагал медленно, опираясь на толстую сучковатую палку, плащ распахивался — вились ленты с косичками, звякали бубенцы, трепетали на обжигающем морозном ветру перья, вплетенные в длинные седые волосы. Ко мне шагал — Шаман.
Старик изучил мое лицо, щурясь — его глаза слезились, нашел что-то понятное только ему и качнул седой головой.
— Говорить хочу… не для всех слова…, — проскрипел тихо. Так скрипят плохо смазанные петли в конюшне.
Я вскинула руку вверх, отдавая приказ охране — ладонь, два пальца — стоять на месте, два шага назад, не приближаться. Щелкнула кольцами, выплетая купол тишины, и, почти сразу ещё раз — набросила купол тепла. Ноги в сапогах уже начали подмерзать.
— Тот, кто вернулся…, — я склонила голову и сложила руки на груди — много раз видела, как Нике приветствовал Шаманов общины, но до этого момента ни один из них не удостаивал меня вниманием.
— Та, кто вернулась…, — проскрипел он в ответ и прищурился. — Спустилась одна, вышла другая…, — голова его мелко-мелко затряслась подрагивая.
Это он про шахты?
— Вы посеяли ветер… и придет буря, — продолжил он. — Грядет Белая и Черная смерть. Нам нужно переждать бурю, и мы уйдем дальше за солнцем по хребту.
— Почему не остались на землях клана Хейли?
— Белая смерть идет за теми, кто выжил… жить нельзя…плохо… много смертей… жить нельзя, — выдал он коротко.
Значит, после зачисток горцы начали уходить? Или просто не хотят получить печати и жить в резервации?
— Нам нужно…, — он растопырил пальцы на одной руке, потом прижал свою палку к боку и растопырил вторую руку, — … столько раз встанет и зайдет солнце, и тогда мы уйдем… если останемся живы…
— Вам нужна декада?
Старик снова качнул головой.
Я поджала губы. Дерьмо. Дядя точно будет против, Аксель — тоже, Луций — всегда поддерживает дядю, и Ликас… аларийцы не переваривают горцев, но… к выволочкам мне не привыкать.
— Заплатим…, — проскрипел Шаман, качнулись перья на ветру, колыхнулись серые, как припорошенные свежим пеплом косы, — … жизнь за жизнь. Тот, в ком есть такая кровь, — сучковатый палец больно ткнулся в плечо, —
приходил в горы, и не вернулся. Горы…, — он откашлялся сипло, глухо, глубоко, на снег упали несколько рубиновых капель — старик болен, — … всегда возьмут дань. Дух остался горам, вернулось — тело…— Хэсау? Сир Люциан Хэсау? — старик говорит об этом? Шаман продолжал надсадно кашлять — снег алел вокруг, расцветая красными цветками, и я с трудом удерживалась, чтобы не схватить и вытрясти из него все.
— Да…, — Шаман провел пальцем по губам, размазав кровь — губы заалели и налились цветом. — Из двудушных, что живут за Хребтом у ледяного моря…
— Ты знаешь, как его разбудить? Вылечить? — кольца нервно щелкнули от нетерпения. — Как?
— Старый Шаман не знает, — улыбнулся он глупо. — Духи — знают. Духи знают всё, духи расскажут. Когда надежда иссякнет — Шаман проведет деву тропой духов… найдешь меня… я проведу…
Я цокнула раздраженно — старый хрен — одна инъекция яда скопиксов и я сама проведу всех тропами духов. Сидеть у костра, морозить спину и зад, и курить их собранные на высокогорьях травяные смеси — это было именно то, о чем я мечтала — бесполезная трата времени. Обойдусь!
Глаза старика слезились от ветра и он щурился — и улыбался, как будто знал, какие мысли бродят в моей голове, бубенцы чуть укоризненно звенели в такт.
— Хорошо, — слово рухнуло камнем вниз и мне полегчало. Дышать стало легче. — У вас будет декада. Ждите здесь.
Я щелкнула кольцами, чтобы снять купол, но сухая рука с узловатыми пальцами схватила меня за рукав.
— Слова духов, вернувшаяся… Белая смерть придет, но не стоит бояться, иногда смерть — это спасение…, — выдохнул он.
Лавина это спасение? Тогда какого демона эта оборванная толпа так рьяно удирает от этого спасения? Или спасение не для всех? Псаковы горцы!
Я схлопнула купол и кивнула бородачу, который внимательно следил за нашим разговором с Шаманом, и так и не одел шапку.
— Поедешь следом, — скомандовала я, и мужик степенно кивнул.
Жестом подозвала ближайшего охранника.
— Сопроводить. Ждать на заднем дворе. Стационарные купола тепла есть? Вас комплектуют. Разбейте… чтобы окончательно не замерзли, — я мысленно прикинула количество народа, — два, если не хватит три. Позже скажу, что делать.
— Мисси…, — возмутился алариец. — Это горцы… Мастер не одобрит…, — и столько высокомерия было в его голосе, что я не удержалась и хмыкнула.
— Ох, Мастер не одобрит… вашему Мастеру стоит думать о других вещах, которые не одобрю я… Почему столько людей на посту? — я пересчитала охранников в форме, выходило в два раза больше обычного. — Усиление?
— Мастер выставил всех со смен разом, — буркнул алариец в ответ, недовольный порученной миссией. — В поместье чернокафтанники, — продолжил он после короткого молчания. — Очень недовольные чернокафтанники… мисси…
— Сколько менталистов в доме? — я посмотрела вдаль, там, где заснеженная дорога поворачивала к поместью.
— Четверо, вашенский пятый вот только промчался через пост…
Вся пятерка дома? Не хватает только Таджо, который отбыл с дядей.
— Хорошо. Выполнять!
В воздухе полыхнуло — горские ребятишки взвизгнули с восторгом и загомонили, но их тут же одернули взрослые. Вестник, полыхающий настоящей яростью, долго не давался в руки — Райдо. Оттиск силы был знакомым до последнего плетения.