Ритуал

— Стазис! — большая печать полыхнула теплом сверху, согрев грудь, и Мастер замер — двигались только глаза.

Четыре мгновения. Мне не нужно было делать проекцию — я знала и так, время истекало неумолимо.

— Портал в Хадж перекроют на шестой храмовый колокол… вы знали? — зрачки Луция дрогнули и расширились, можно было не спрашивать, но я спросила. — Отвечать! Это приказ! — печать снова нагрелась.

— Да, — проскрипел он в ответ.

— Аксель… вы отправили Акселя в двадцать четвертую шахту? Знали и отпустили?! ОТВЕЧАТЬ!

— Да, — Луций закрыл глаза.

Твою мать! Твою мать! Аксель!

Я со свистом выпустила воздух сквозь зубы и больно впилась ногтями в ладони.

Боль. Мне нужна боль. Боль возвращает ясность.

Портал. Хадж. Ловушка. Идиоты… все не то.

Я потрясла головой.

Приоритеты. Первый приоритет. Главный приоритет — Аксель!

Сани! Мать вашу! Пятьдесят лошадиных сил — мне не догнать, у нас нет саней. Аксель!

Я лихорадочно щелкнула кольцами, выплетая Вестников — одного за другим.

Одно мгновение.

В Керне с крыш Храма вспорхнули голуби, забив крыльями, и подняв гвалт. В Храме Великого зазвонил колокол.

***

Сани шли ровно. Далекий колокольный звон разносился далеко в морозном воздухе и Райдо поднял голову, прислушиваясь.

Наследник Блау был хмур и неразговорчив, только что они пролетели третью линию защиты — под двумя стационарными куполами тепла толпились горцы, те самые, которых он приказал гнать со своих земель.

Вестник вспыхнул перед ним, в воздухе, с неровной вспышкой, полыхая темной родной силой — Мелочь решила попросить прощения? Акс отработанным жестом развеял плетения в воздухе, не став читать.

Следом точно такие же Вестники вспыхнули сначала перед Ашту — и раздражение сира Блау просто достигло пика, а потом перед Малышом Сяо.

Бутч тоже развеял Вестник на подлете, но короткую заминку перед этим Аксель заметил отчетливо.

— Уничтожь, — и Малыш Сяо кивает в ответ на команду Старшего. — Плетения молчания, глушим Вестники, — скомандовал Бутч уже для всех.

Руны вспыхнули в воздухе и мягко засветились на правой ладони — теперь ни один Вестник им не помешает.

— Держитесь, я увеличиваю скорость, — взмахнул рукой Ашту и сани резко рванули вперед. Сидевший рядом с рулевым Тиль позеленел почти до синевы.

Малыш Сяо хмыкнул, отвернувшись в сторону — его не пустили вперед, потому что спереди меньше укачивает и место, которое он так хотел, занял Тиль. Но это не слишком ему помогло.

— Мы потеряли время, — брюзжал Райдо. — Мы давно должны были быть на месте, должны были быть первыми…

— Успокойся, — пророкотал Ашту. — Лучше проверь маячки.

***

Аксель не отвечал. Как и Бутч, и Сяо. Наверняка включили режим молчания, как и всегда перед операциями.

Я хлопнула по столу.

Думай, Блау! Думай! Мне нужны сани. У кого в пределе могут быть такие дорогие игрушки? Тир!

Вестник Кантору улетел мгновенно, и я покусывала губу в ожидании ответа.

Только бы были, Великий, только бы у Тира были эти псаковы сани… Дядя!

Вестник дяде я выплела сразу после вопроса Тиру, а потом Хоку, Беру и даже старому Асвиду — пусть ответит хоть кто-то.

Мне не ответил ни один. Тир молчал. Дяди тоже.

— Псаки! — я метнулась к окну, мимо застывшей фигуры Луция. Приложила лоб к холодному стеклу и закрыла глаза. — Думай, Блау, думай…

…если саней нет… я не знала, что мне делать. Я первый раз просто не знала, что делать, потому что… все идет не так… неправильно… этого не должно быть… только через десять зим…

— Что мне делать, Великий?! Что мне делать?! — простонала я тихо. — Зачем вы это сделали, Наставник? ЗАЧЕМ?! Вы знали, что Акс едет в эту псакову шахту, знали, но промолчали…

Я взмахнула рукой, разрешая Луцию говорить — печать потеплела. Но стазис я не сняла.

— Спрашиваю зачем?!

— Кто тебе сказал, Вайю? — голос Мастера звучал надтреснуто.

— Какая разница, кто? Вы знали и промолчали, знали и отпустили!

— Подумай, зачем тебе сказали, — проговорил он торопливо.

— Какая разница зачем?! — стеллаж справа с грохотом рухнули вниз — сила выходила из-под контроля. — Главное, чтобы он вернулся обратно, и больше ни шагу не сделал из дома, пока все это не закончится!

— И что? Запрешь его здесь? — усы Луция гневно задрожали. — Закроешь? И что будет завтра? Блау обвинят в измене! Это приказ Императора, а не детские игры!

— Закрою, — выдохнула я тихо. — Зато он будет жив.

— Ты можешь закрыть его дома в безопасности… и завтра он и Кастус будут болтаться в петле…. Ты знаешь, какая позорная казнь положена сирам за измену!

— Я пойду сама!

— Иди, — Луций орал, — вперед! С третьим кругом! Ты ничего не можешь, ты не способна управлять даром! Тебя не учили! Аксель живет для этого — это его долг! ДОЛГ, ВАЙЮ! Так же как долг Кастуса быть сейчас в Хадже, а твой долг — ждать! Сидеть и ждать!

— Как ждали отца? Чтобы потом Акса собирать в Зимнем саду по частям? Этого ждать Наставник?! — в библиотеке снова полыхнуло так, что жалобно зазвенели стекла. — Ждать чего?! Пока он умрет?! Этого ждать?!

— Кастус сказал тебе? — старик был ошеломлен.

— Сказал! Но никто не сказал Аксу, Наставник, зачем ему знать?! Зачем? Что в псаковой двадцать четвертой шахте БЫЛ ОТЕЦ И ОН УБИЛ ЕГО САМ!

— Если не сможет Аксель, не сможет никто, — выдохнул Луций устало. — Никто. Он сильнее Кастуса… и всегда был сильнее…

— Мой брат. Не пойдет. В эту шахту.

— Или он или другие, — продолжил Луций почти шепотом. — Ты готова нести ответственность за чужие жизни, если … это повторится? Если будет Прорыв, ты готова обменять брата на других? Ты готова прятаться всю жизнь, бегать, или видеть его болтающимся в петле, потому что он не выполнил ДОЛГ! — Луций орал. — Долг, Вайю — это не родовое кольцо на пальце, это умение пойти и делать то, что не сможет никто. Никто! Пределу не нужны Заклинатели, которые сидят дома во время Прорыва!

— В жопу такой долг! В задницу! Хрена с два мой брат закончит так же! Они уже убили отца! Хватит!

— Долг — это долг! Долг пойти в шахту и умереть там, если будет нужно. Да, умереть! — Луций встопорщил усы. — Долг — это не игры с печатью, тебя оставили за Главу, так и веди себя соответственно, Вайю! Не как ребенок! Ответственность — это Долг!

— За Главу? — я оттянула печать на цепочке. — Да дядя оставил печать, только потому что по-другому не попасть в Хранилище! — рявкнула я.