Ритуал
Шрифт:
Старуха говорила, а я боковым зрением наблюдала, как Луэй медленно перемещает носок сапога назад, прямо на руны, и разворачивается стремительно… явно задев рисунок! Шагает назад, и опять невзначай скользящим жестом касается края рун.
Великий! Он испортил внутренний круг!
— Время! Госпожа, — тон Луэя почтителен и напряжен.
— Смотри на меня, — Аю замолкает, хлопнув меня по щеке так, что голова мотнулась в сторону. — Когда сработает круг — твой брат станет следующим… тварь от твари… он достаточно силен, чтобы повторить путь отца…
Смех старухи звенел в ушах, силуэты
Бум-бум-бум, звучали барабаны в голове.
Твой брат следующий. Следующий. Следующий. Повторить путь отца.
Я крепко зажмурилась, и начала раскручивать эмоции. Глушилки и стазис гасят всё, кроме родовых даров. Надеюсь, Фейу помнит об этом также отчетливо, как и я.
Бум-бум-бум…
Дальше все слилось в одну сплошную полосу света — я концентрировалась на эмпатии, отбросив в сторону все остальные мысли. Эмоции — раскачка — возврат.
Бум-бум-бум…
Жрецы заняли место в круге, вспыхнуло, лизнув потолочные балки, и опало вниз рыжее пламя факелов, от порыва ветра.
Исходники затянули песню, монотонным речитативом, начиная входить в транс. Гудение возрастало, и странным образом резонировало с внутренним ритмом — не успокаивая, а подстегивая ярость.
Бум-бум-бум пели барабаны в голове.
Жрецы гудели всё выше, раскачивались все быстрее и синхроннее, главный Жрец речитативом вторил тем, кто в круге, раскинув руки в стороны, порывы ветра трепали его волосы.
Бум-бум-бум…
Синхронность увеличивалась, глаза слезились, в ушах шумело, и мне казалось, что вся внешняя линия ритуального круга просто превратилась в одну сплошную серебристую полосу, как будто кто-то двигается по кругу, мелькает серебристая чешуя…
Бум-бум-бум…
Чешуйчатое кольцо вращалось по внешнему кругу все быстрее и быстрее, превратившись в сплошную полосу света, звук гудения стал таким высоким, что мелкие камешки с пола начали вибрировать и подниматься в воздух, подрагивая от силы.
Бум-бум-бум…
Кровь внутри пела и звала, превратившись в один раскаленный поток лавы, жар обжигал, пот тек ручьем, и я слышала, как глубоко внизу отзываются на этот зов… твари. Ворочаются, просыпаются, вибрируют, откликаясь на пение жрецов и грохот биения моего пульса. И я — была одной из них.
Дальше все произошло одновременно — жрецы вытащили сверкнувшие серебром кинжалы, и одновременно полоснули себе по шее, заливая темной кровью линии круга. Принося себя в жертву. Сила и жизнь, отданные добровольно. Полыхнуло на фокусах, вспыхнули лучи и меридианы, энергия схлестнулась в кольцо и ринулась стремительным потоком в одну точку — центр ритуального круга. Голос главного жреца взвился вверх, превратившись в пронзительный крик-зов, который заставил мою кровь вскипеть и ответить, и… я открыла глаза.
Он звал — и я пришла.
Глава 156. Ритуал. Часть 2
Лирнейские
Он звал — и я пришла.
Мир вокруг изменился и наполнился тысячами запахов и цветов, сила преломлялась в воздухе радугой и искрилась серебром пылинок, заполняя весь
воздух вокруг. Сила имела вкус, запах и звук, и вибрировала, отдаваясь в ушах.Я протянула руку вперед и серебристые частицы силы осели на ладонь, как маленькие бабочки, раскрашивая пальцы светом… нежно-голубой, почти синий, ледовый — эти оттенки искрились вокруг меня, заставляя удивляться.
Мир был прекрасен.
Я поднесла руку к носу, и искринки силы заметались, вспархивая с руки и кружась вокруг, складываясь в ленты — серо-голубые, звенящие светом льда.
Мир вокруг пел и вибрировал, и это было так красиво, так пронзительно, что на глаза навернулись слезы.
Разве может быть что-то более прекрасное, чем быть частью этого? Чем просто раствориться в этой искрящейся силе.
Плетения стазиса я стряхнула, как ненужную шелуху — они мешали и выглядели некрасиво. Сила, много волшебно-серебристой силы игриво вилась вокруг.
Черные знаки по кругу выглядели некрасиво и мешали. Плохо. Нужно выпустить свет наружу.
Я шагнула вперед и споткнулась через два шага — меня дернуло обратно, захрустели суставы, жирная цепь удерживала левое запястье, и была отвратительно черной.
Некрасиво. Плохо.
Я дергала и выкручивала руку, но черная цепь мешала… мешала соединиться с силой, мешала раствориться в ней. Частички силы кружились в воздухе и звали за собой, игриво складываясь в ленты стайками и тотчас разлетаясь обратно.
За границей, которая мешала нам выйти, кто-то подвывал в экстазе, вздернув вверх руки, и покачиваясь из стороны в сторону на одной тонкой ноте, такой раздражающе высокой, что хотелось только одного — заткнуть его.
Жрец. Слово вспыхнуло в голове и погасло. Это он нарушает гармонию — мир переставал быть красивым.
«Свои» — слово-образ родилось в голове, и я почувствовала, что не одна.
«Свои-свои-свои» — в такт вибрации звуков вспыхивали образы. И «своих» было много, так много — внизу и дальше, везде, но… они спали?
Я потянулась вниз и зарычала от недовольства — слишком долго, слишко тяжело, и тут знакомое ощущение вспыхнуло рядом — «свои» были и здесь. Мало, всего несколько пульсирующих точек, но близко, и я могла соединиться с ними прямо сейчас.
Жрец взял ещё одну высокую ноту, такую же раздражающе некрасивую, что хотелось только одного — заткнуть его немедленно, и я не стала противиться своему желанию.
И отправила образ-приказ. Пусть замолчит. Пусть снова станет красиво. И в этот момент не стало меня — и стали Мы.
… мы видели, как странные лица с покрытыми туманом лицами, убивали и отступали…
… мы видели, как ручейки силы к нам в круг становятся все больше и больше…
… мы дышали и плотность серебристого света была такой, что перехватывало дыхание…
И всё изменилось, вместо ласкового света мир стал яростным, колючим и обжигающим, как только упал жрец, сила внутри круга взъярилась, требуя… подчинения, выхода, требуя возможности излиться, но была заперта внутри … мы чувствовали ярость этой силы, которая раз за разом прошибала и тут же волной откатывалась назад — выход не здесь… искры перестали быть ласковыми и больно кололись, требуя… мы дергали цепь, пробуя ещё и ещё…