Ритуал

— А ты — МОЯ. Моя. И когда твой отец доверил тебя мне, я обещал, что сделаю всё, чтобы защитить его дочь.

— Дядя, — дышать стало сложно, как будто мне на грудь упала алтарная плита, и кончился весь воздух. Не виноват был никто. Ни Нике, ни дядя, никто, кроме меня. Я не смогла объяснить вовремя, как важен для меня Сакрорум, чтобы дядя понял. Нике взяли в оборот только по одной причине — близко к Блау. Если бы я держалась подальше, никого бы не интересовал горец из вшивой высокогорной деревушки. Если бы я только держалась подальше…

Я тихо застонала сквозь зубы. Всё потому что я была жадной. И нетерпеливой. Хотела получить всё и сразу, вернуть себе всё, что я потеряла, если бы я подождала, Нике был бы жив.

И я могла понять Нике, почему он сдал меня дознавателям. С его презрением к авторитетам, с его страстью к очередной Булке, с его порывистостью… он всегда был таким. Дураком. И могла понять дядю. Простить можно было всех, кроме себя, потому что уже ничего не исправить. Ни-че-го.

Теперь я буду держаться подальше от каждого, кто был дорог. Подальше от Блау — самое безопасное место, так говорила Фей. И с Фей тоже — уже поздно.

— Я разрушаю всё, до чего дотрагиваюсь, правда, дядя? — выдохнула я горько.

— Нет, — он заметно удивился. — Разрушить можно только что-то хрупкое и ненадежное, поэтому хочу, чтобы в твоем окружении были только надежные и сильные люди. Те, на которых можно опереться, а не те, которые опираются на тебя. Слабость убивает, — он присел на алтарную плиту, приглашающе похлопав рукой рядом. — И не только тебя, но и тех, кто вокруг. Их слабости станут твоими, Вайю, если допустить их слишком близко.

— Их сила тоже…

Дядя отрицательно качнул головой и снова похлопал ладонью рядом.

Сидеть на алтаре — святотатство! Я подтянулась и забралась со своей стороны. Теперь мы сидели рядом, я оперлась спиной на дядино плечо, было высоко — ноги не доставали до пола. Попе сразу стало тепло — алтарь грел, как хорошая печка, если в зимнюю стужу в поместье откажут все артефакты тепла, я знаю, куда можно прийти погреться.

— Ты всегда была такой, — продолжил дядя. — С Акселем было проще. Запретишь, побуянит и остынет через пару дней, увлечется чем-то новым. Ты — не забывала, — он тяжело вздохнул. — Упертая, упрямая, ты изводила всех дома, пока не добивалась того, чего хотела. Правда обычно ты хотела простых вещей, — дядя усмехнулся, — тряпки, балы… Я стал бояться, когда ты начала взрослеть, влюбишься… и всё свое упрямство употребишь, чтобы добиться какого-нибудь молодого сира, — он сочувственно хмыкнул. — Ему бы пришлось не легко. Когда ты увлеклась, я даже готов был рассматривать Квинтов, но горцы… Вайю, горцы — это слишком.

Я повернула голову к дяде, чтобы не пропустить ни слова.

— Горцы продадут кого угодно, — наконец выдавил он, и столько застарелого презрения было в голосе дяди, что причина не любить горцев должна быть очень серьезной. — Отбросы, — выплюнул он. — Даже аларийцы, и те, сохранили подобие чести и свои дремучие принципы.

Первый раз я задумалась, что же связывает дядю и аллари. При его очевидной неприязни к ним, они продолжают служить у нас, хотя их легко могли бы заменить на клановцев. Какие договоренности есть между дядей и аллари?

— И я бы отдал этот приказ снова, Вайю, если бы горец остался жив, — жестко и холодно постановил дядя. Я — вздрогнула. — Эта новая игрушка опасна для тебя. Отброс предаст всегда — это в крови…

Мы молча сидели плечом к плечу. Молчание было тяжелым и грустным, алтарная плита негромко гудела и вибрировала.

— И мне жаль, — выдохнул дядя тихо, — что кто-то успел раньше. — Жаль, потому что я хотел бы точно знать, ударит ли меня собственная племянница в спину, поднимет ли на меня плетения, ради какого-то отброса…

— Обычно я бью в лицо, — отозвалась я хрипло.

— О, да, — короткий смешок, — но всё-таки, — он развернулся ко мне, и я чувствовала тяжелый взгляд, который обжигал щеку и шею. — Ударила бы меня… из-за горца… из-за этого отброса, если бы я успел первым? Что бы ты сделала, Вайю?

Молчала я долго. Мгновения текли за мгновением, дядя ждал ответа.

— Не знаю, — выдохнула я честно, и алтарная плита отозвалась неяркой вспышкой. — Не знаю, — и это разрушило всё хрупкое и невесомое равновесие — дядино плечо напряглось, окаменело, и он начал вставать. — Не нужно проверять нас, — я торопливо схватила его за рукав кафтана. — Не нужно постоянно проверять меня и Акса на прочность, не нужно проверять границы, как будто мы непременно должны ударить в спину, дядя. Ставить опыты и ловушки каждый раз, чтобы узнать — пройдем мы тест или нет. Ты не доверяешь никому, я знаю…

— А я могу доверять тебе, Вайю? Всегда? Или только до появления очередного… горца…

Я поджала губы. Вопрос был не честным. Дядя и Акс были самым дорогим, что у меня было. Самым. Бесценным. Или он будет проверять меня раз за разом, раз за разом, заставляя делать выбор, пока я не перейду на шестой круг, и он не убедится?

— Или я достоин доверия, только пока хороший, пока отдаю правильные приказы, и соответствую образу, который есть у тебя в голове? — Дядя наклонился очень близко. — Плохим, я буду уже не нужен? Веди себя хорошо, и я буду любить тебя? Так, Вайю? Будешь дрессировать своих мальчиков, которые вьются вокруг, — он легонько щелкнул меня по носу, — меня дрессировать бесполезно. И рано или поздно ты должна будешь решить, что важнее, Вайю. Предки здесь?

Я растерялась и не поняла последний вопрос.

— Предки сейчас здесь? — дядя обвел рукой алтарный зал.

— Нет, — я помотала головой. Старые хрычи не показывались, видимо понимая, что ничего хорошего их здесь не ждёт.

— Жаль, значит, вопросы будут позднее. И это непозволительно, — дядя с отвращением, двумя пальцами вытянул черную ленту из петлицы, и бросил на пол, демонстративно наступив сапогом, — Блау не носят траур по отбросам. Если это тебя так волнует, я могу помочь. Найти убийцу Сакрорума, — предложил он.

Я помедлила, но кивнула. Скорее не помочь, а убедиться самому, но сути это не меняло. Три черных фиала в лаборатории — это моя реальность. Искать я собиралась сама, но информация дяди не будет лишней. И я найду, кому помешал Нике, точнее кому так помешали Блау, что потребовалось убрать горца. И тот, кто выпустил болт в спину, вряд ли виновен больше меня.

— Хорошо, мне нужно несколько дней.

В верхнем коридоре дядя отпустил слугу, сообщить Наставнику Ликасу, что сегодняшнюю утреннюю тренировку леди проведет отдельно, опять отмахнулся от Управляющего и Бутча, который терпеливо ждал рядом, подперев стенку.

— Нет ничего лучше, чтобы привести мысли в порядок, чем хорошо поработать с силой, Вайю, — дядя приобнял меня за плечи, и развернул в сторону дуэльного зала.

***

В холле первого яруса пахло гарью и дымом. Бегали слуги, суетливо туда-сюда, сердито жестикулировал Управляющий — в ответ Маги, с запачканным сажей лицом, смачно ругалась по-аларийски и размахивала черной сковородкой.

Я шла к себе, чтобы успеть в купальни перед завтраком. Дядя погонял меня знатно, как будто задался целью, чтобы я сдохла прямо там, тогда точно никаких лишних мыслей не придёт в голову.