Ритуал

Флакон приятно холодит пальцы в кармане. И отдавать мою прелесть не хочется ни в коем случае.

— Наставни-и-и-и-ик!

— Доверие, Вайю, — снова устало напоминает Ликас. — Я могу защитить тебя сегодня в круге, если ты будешь слушаться неукоснительно. И я давал клятву твоей матери.

Эликсир я отдала безропотно, слегка ошарашенная тем, что рассказал Наставник. Все аллари поместья подчинялись Главному — и это не было новостью, важным было — почему аллари служат Блау. Точнее, почему аллари не служат Блау. Ни Клану, ни Роду, ни Главе, ни Наследнику. Они пришли с Аурелией Хэсау и должны были уйти, после её смерти — но аллари остались.

— Хранить и защищать, — процитировал Ликас. — От всего, что может представлять опасность сейчас или в будущем.

Клятву приносили только двое — Нэнс и Ликас, и это не то, чем следует делиться с другими аларийцами. Я понятливо закивала — сомневаюсь, что мне выдали всю правду, но спасибо лабиринту, что хоть столько. Если бы он сказал это сразу, к чему эти псаковы игры в доверие?

— А если бы я не прошла в круг, аллари…?

— Ушли бы, — Ликас задумывается на мгновение, — после того, как исполнилось бы пятнадцать. Остались бы только те, кто хочет служить сам.

Я ненадолго прищуриваюсь, рассматривая в зеркале юную девушку в аларийском наряде с чертами Высшей. Нужно точно вспомнить, кто из аллари остался в поместье, когда я вернулась с первого курса Академии. Всех поименно. Это те, кому можно доверять в этой жизни.

Не играем открыто, — говорит Ликас, уточняя — не время. Нужно немного подождать.

Сколько — Наставник не уточняет, но я уже не слушаю. Ликас сказал, что сегодня Нэнс возвращается домой, если я сделаю всё правильно. Моя Нэнс, моя ворчунья, моя пышечка, по кудахтанью которой я уже так соскучилась.

***

Я умилялась собственной наивности. Мы ждали уже мгновений десять, я изучила аларийскую палатку вдоль и поперек, а старый Хакан настойчиво развлекал меня разговорами, изображая радушие.

Старейшин тут не было. И не будет. Ни одного, даже Виктима, который сейчас тоже в Керне. Можно было додуматься заранее — у аллари всё не как у людей и Совет тоже. Сходка старых маразматиков была запланирована в круге. И только там. Никому не нужно никуда ехать, все, находясь в разных концах Империи соберутся на сборище мгновенно.

Это — ужасало. Возможности и ресурсы аллари, которые пока не контролирует никто. А выигрывает обычно тот, кто бывает первым.

— О ведре Шлемника, — выдала я быстро с широкой улыбкой, вынырнув из своих мыслей. Старейшина спрашивал, о чем я мечтаю.

Хакан моргнул, и маска добродушного старичка на миг дрогнула, взгляд стал ясным и острым, как кончик кинжала.

— Мечтаю наварить пару самых больших котлов, и как Мара осенять всех божественной благодатью… или, чтобы благодать сработала, Шлемник нужно непременно выпить? Я так и написала на своем фонаре — прошу послать мне травы, весом в пол райхарца, — поделилась я доверительно. — Менталистов так много, питаются они хорошо, расчетная доза на вес неизвестна, поэтому учитываю с запасом, ну и на тестовые испытания.

Хакан прищурил глаза в узкие щелочки — я мечтательно улыбалась в ответ. Быть милой оказывается так просто, всего лишь приложить чуть-чуть усилий.

— Время, — суровый и собранный Ликас вернулся, с раздражением отбросив войлочное полотно — но на этот раз колокольчики не прозвенели.

— По-да-рок, — пропела я Наставнику весело, демонстрируя на ладошке трофеи. Пока его не было, я с мстительным детским удовольствием отодрала с импровизированной аларийской двери всё музыкальное сопровождение. Нужно же как-то коротать время в ожидании, немного взбодрить Старичка, да и Наставника, я заметила сразу, этот звон очень раздражал. — Старейшина Хакан был очень любезен…

Старый алариец улыбался добродушно, но улыбка уже чуть трескалась по краям. Немного не дожала — Ликас вернулся слишком рано.

— Время, Вайю! Дядя, — короткий поклон Старейшине, и Наставник крепко хватает меня за руку. Мир перед глазами закружился калейдоскопом, степь, знойный воздух, опять круговорот, и мы оказываемся на какой-то большой зеленой поляне, усеянной каменными, похожими на наши домашние алтари, гранитными плитами.

— Экая пигалица…., — пробасили сзади, и я развернулась, увидев крепко сбитого высокого бородатого аларийца, напоминавшего Бера по комплекции, одетого в белый бурнус. С Юга? Старейшина?

— Дождись очереди, — проскрипела сбоку ладная совершенно седая дама, которую даже старушкой назвать было нельзя, столько стати и скрытой силы было в её фигуре. Аларийка держала длинную резную трубку и смачно пыхала дымом в разные стороны. Чтобы разогнать собеседников? Но на поляне и так не было никого, кроме нас троих. — Тут есть те, кто поболе ждут… Заскучались уже…

Седая аларийка щелкнула смуглыми почти до черноты тонкими пальцами и прямо передо мной на другом конце поляны появилась ошарашенная Нэнс. Чуть схуднувшая, со впавшими щеками, но — моя.

— Мисси! — Заголосила та, всплеснув пухлыми руками. — Мисси! Это что же деется то?!

— Нэнс, — выдохнула я в ответ. — Нэнс…

Кто первым рванул навстречу, я не знаю. Соскучившаяся аларийка с недюжинной силой так долго крутила меня на радостях, оторвав от земли, что меня затошнило, и сжала ребра, что и вздохнуть лишний раз было сложно.

Пронзительный многоголосый девчачий визг раздался следом — все, наказанные отбытием из поместья в табор девчонки, появились на поляне.

— Мисси!!!

— Госпожа!

— У-и-и-и….

— А-а-а-а-а…

— Оу, девочки, кто наступил мне на ногу?!

— Заберите нас обратно, мисси, — торопливо шептала мне ухо одна из девчонок, пользуясь случаем. — А то Вилле зазнобу себе найдёт, пока я тут… или уже нашел?

— Скучает, — поспешила успокоить я. Рыжий Вилле последнее время брал по две — три смены, думала — копит деньги, а вон оно что.

— Дайте мисси вздохнуть, балаболки, — Нэнс распихала всех локтями и грозно выпятив грудь встала передо мной живым щитом. — Охолони…

— Время, — Ликас появился на поляне сзади нас и кивнул двум Старейшинам, приветствуя.

— Бабушка…, — заныла Нэнс, дергая за рукав Седую даму.

— Цыть!

— Бабушка, ты обещала!

— Цыть я сказала, неугомонная. Всё после, — сверкнули ясные глаза на морщинистом лице и Нэнс отступила.

— Время, — снова повторил Ликас, подхватил меня под руку, и прежде, чем я успела что — то сообразить, поляна растаяла.

***

Дул ветер. Пронзительный, как и всегда бывает высоко в горах. Мы стояли в центре плоской, отшлифованной до блеска каменной площадке. Скалы поднимались со всех сторон, образуя подобие чаши или амфитеатра. Почти как у нас на Турнире.