Родина

Потом два часа ему мотал нервы Хозяин. Откровенно говоря, Егоров и не надеялся выйти из этого кабинета живым, но, по какой-то прихоти, Хозяин решил его пощадить.

'Как марионетка. Кругом ниточки. Под колпаком…'

Генерал скрипнул зубами. Должность Коменданта только звучала солидно. На самом деле это была чистая декорация — никаких возможностей контролировать Ходоков и вербовщиков у него не было. Зато было 'право' подписывать приказы. Вон, предыдущий уже подписал… приказ. И что с того, что он не имел никакого отношения к расстрелу тех несчастных? Подпись твоя? К стенке!

'Твою дивизию!'

Полностью доверять Комендант мог только молодым ребятам — сослуживцам дочери, но её нет…

Егоров сделал вид, что чинит карандаш.

— Докладывайте.

— Связь с Заозёрным прервана. Руководство Управы не отвечает. Даже по спецсвязи. Резидент сообщает о массовом митинге и беспорядках возле Управы. Час назад в посёлок с севера въехал синий джип 'Судзуки'. Мы считаем, что это — Ходок.

Пять долгих секунд генерал рассматривал адъютанта. То, что это соглядатай Хозяина он знал совершенно чётко.

'К чёрту всё! Всю эту политику, всю эту возню. Ты же, мать твою, десантник! Ты ж ни хрена не боялся!'

— Знаешь, майор, а ведь до следующего 'окна' — почти сутки…

Адъютант был умным человеком. Он сразу всё понял.

— Мать сдохла. Младшая на лечении и вряд ли вытянет. А вас, сук, — Генерал положил на стол автомат, — мы всех поимённо знаем.

ОФО, Родина.

Февраль 11 г.

П.Г.Т. Заозёрный

'Мда, точно. История всегда повторяется в виде фарса'

Шевцов смотрел из окна своего кабинета на очередного оратора, вещающего с броневика, то есть, тьфу, с крыши ярко-синего джипа пришельца. Толпа собралась изрядная. Как минимум, всё взрослое мужское население посёлка. Люди вновь и вновь выслушивали истории очевидцев, знакомых очевидцев и просто тех, у кого богатая фантазия.

Возможность вернуться людей потрясла. Толпа глухо ворчала и колыхалась. Женщины плакали. Мужики по очереди проталкивались к машине и недоверчиво её рассматривали. Всё верно — железное доказательство в наличии имелось.

— Я назад, домой хочуууу!!!

Пронзительный истеричный женский крик вспорол относительную тишину. Толпа взорвалась воплями, руганью и стоном.

— Бей их!

Первым под руку попался несчастный оратор. Его сдёрнули с крыши и швырнули в толпу. Зазвенели разбитые стёкла в окнах Управы, внизу орали и визжали. Кого-то били. За углом громили базар, там громко и визгливо кричали торговки.

Пал Палыч устало сел в своё кресло и снял трубку телефона.

— С поликлиникой меня соедини. Олег Николаевич, это Шевцов тебя беспокоит…

В окно кабинета влетел камень, а в запертую дверь ударили чем-то тяжёлым.

… ты свою утреннюю пациентку спрячь получше. Что? Уже? Молодец. Да! Спасибо тебе за всё.

Выламываемая дверь рухнула, в кабинет ввалились орущие мужики. Шевцов положил трубку.

— Чем обязан?

Московская область,

Март 2010 г.

'Светло. Белое всё. Ты кто?'

Серая тень на белом фоне зашевелилась и исчезла.

'Я… где? Я… кто?'

В глазах вспыхнул огонь.

'Не свети! Не надо! Я — Максим. Ух ты!'

Макс закрыл глаза и заснул.

— Что я могу сказать. — Врач сдирал с рук перчатки. — Динамика хорошая. Основные показатели деятельности головного мозга — в норме.

— Ваш прогноз, когда он будет в порядке?

Врач затравленно посмотрел на собеседника.

— Два месяца. А… нет! Месяц. Если начнём колоть смесь А3, то — две недели.

— Через две недели начните уколы. Что вы колете Сёстрам сейчас?

— А9 — старшей и А11 — младшей. Но… — Врач умоляюще сложил руки, — А11 — это уже всё. Конец. Может, дадим парню шанс? Не будем…

— Две недели.

Глава 17 Превратности судьбы-2

ОФО,

Хутор Дубровка,

Сентябрь 11 г.

Через неделю после разборок с федералами в Дубровку вновь пришёл куцый караван знакомого перевозчика. Старшой, неимоверно довольный крупными барышами и откатами, вместе с сыновьями пригнал шесть тяжело нагружённых телег, укрытых хорошо промасленным брезентом. Саня, сидевший днями напролёт на завалинке и присматривающий за детворой, всполошился.

— Э. Э, уважаемый! Ничего такого я не заказывал!

Сыновья завели на обширное и неухоженное подворье усталых лошадей и споро принялись их распрягать, не обращая никакого внимания на растерянного хозяина. Следом, верхом на новом жеребце, припылил сияющий, как медный чайник, папаша.

— Это чего?

Старшой хитро прищурился.

— Кузьма заказал и оплатил. Не тушуйся ты. Слух прошёл — вы породниться собираетесь?

Мужик ухмыльнулся.

'Ща как в глаз дам!'

Сашка скуксился. Мама на полном серьёзе собралась замуж! И даже (чёрт побери!) пару раз оставалась на ночь в избушке у этого… этого… уфффф! Как на всё это реагировать, Дубинин не знал, и он просто честно старался об этом не думать.

— Угу. А там чего? — Он показал на телеги.

— Доски, гвозди. Смола. Две печки-буржуйки и трубы на дымоход. — Старшой пожал плечами. — Всё чин по чину. Вот список. Кузьма тебе велел отдать.

Дубинин быстро пробежал глазами по списку.

Список впечатлял, а сумма, коряво накаляканая внизу, повергла Сашу в прострацию.

'Шесть тысяч восемьсот сорок четыре рубля тридцать восемь копеек!'

Старшой понимающе похлопал его по плечу.

— Привыкай, родственничек у тебя не бедный нынче завёлся.

Саня решительно поднялся и, кликнув пробегавшего мимо Славку, двинул чинить разборки с благодетелем.

Если бы не плечо Бахмутова, он бы не дошёл. Переправу через ручей, когда сначала надо было сползти вниз, на дно семиметрового ущелья, потом проскакать по скользким и мокрым камням переката, а потом вскарабкаться наверх, он преодолел 'через не могу'. Последние двести метров до фазенды Сергея Михайловича Славка практически тащил его на себе.