Роковое дело

Высокий голубоглазый, привлекательный какой-то грубоватой красотой, Ройс обнял Лизбет за плечи.

– Все, что вы можете сказать, может быть сказано при моей жене.

Сэм глянула на Фредди, и тот дал ей распечатку, в которой детально представало финансовое положение Гамильтонов.

– Очень хорошо. В таком случае, возможно, вы сможете объяснить, как вам удалось задолжать почти миллион долларов?

Только потому, что стояла близко, Сэм заметила, как Гамильтон крепко сжал жене плечо.

– Несколько неудачных вложений, – процедил он, скрипнув зубами.

– Каких вложений?

– Две лошади, которые не оправдали свой потенциал, и связанная с судебным процессом сделка с землей.

– Мы справляемся, - заверила его жена.

– Заложив дом?

– Наряду с другими вещами, – ледяным тоном ответила Лизбет.

– Какими?

– Мы обдумываем ряд мер, – ответил Ройс и неохотно добавил, - включая банкротство.

– Вы думаете, мы поверим, что дочь мультимиллионера на грани банкротства?

– Это не имеет отношения к отцу, сержант, – резко возразила Лизбет. – Это наши проблемы, и мы справляемся сами.

– Ваши дети наследуют состояние вашего брата?

Лизбет открыла рот.

– Вы считаете… – Лицо покраснело, глаза наполнились слезами. – Вы намекаете, что мы имеем какое-то отношение к тому, что случилось с Джоном?

– Я спрашиваю, являются ли ваши дети наследниками, – повторила Сэм.

– Понятия не имею, – ответила Лизбет. – Мы не посвящены в условия завещания.

– Однако сенатор был близок с вашими детьми?

– Брат обожал их, а они его. Они очень переживают из-за его смерти. И вы думаете, что мы бы сделали им такое – ему такое – ради денег?

– У него они были, а вам они нужны, – пожала плечами Сэм.

Дрожа от гнева, Лизбет сбросила руку мужа и подступила к Сэм. Низким от бешенства тоном она произнесла. – Да стоило мне лишь попросить, он дал бы мне все. Все. Не было никакой нужды ни мне, ни Ройсу убивать его.

– Тогда почему вы не попросили? Не попросили помощи у него?

– Потому что это наша проблема, наше дело. Кроме мужа и детей, никого в мире я не любила больше, чем Джона. Если вы думаете, что мой муж или я убили его, – давайте, докажите. А теперь, если это все, мне нужно позаботиться о родителях.

– Никуда не уезжайте, – уже им в спину предупредила Сэм. А когда супруги ушли, Сэм обратилась к Фредди: – Твои впечатления?

– «Погибели предшествует гордость, и падению – надменность». (Книга притчей Соломоновых, гл.16, стих 18 – прим. пер.)

– В точности мои мысли. Они скорее объявят себя банкротами, чем позволят семье узнать о своих неприятностях.

Открылась дверь, и в комнату вошел шеф.

– Что там с зятем?

– Ничего, – окончательно придя к решению, заявила Сэм. – Связали болтающийся конец.

– Ты что, знаешь Ника Каппуано? – спросил начальник.

Сэм откашлялась.

–Технически, да. Встречалась с ним однажды, шесть лет назад. До вчерашнего дня его не видела. Он оказал огромную помощь в расследовании.

– Впечатляющая демонстрация поддержки от того, кого ты едва знаешь.

Сэм пожала плечами:

– Кажется, сенатору именно это нужно было слышать.

– Действительно. – Шеф сощурил глаза и подозрительно посмотрел на нее. – Вы не хотите мне еще что-нибудь рассказать, сержант?

Он давал ей возможность очистить совесть. Однако если Сэм расскажет ему, что спала с Ником, что замешаны чувства – тогда и сейчас – ее снимут с дела и, возможно, уволят из полиции. Слишком большой риск.

– Нет, сэр, – не моргнув глазом, заявила Сэм.

– От меня помощь требуется?

– Мы ждем ордер на обыск машины и квартиры Биллингс. Если бы вы могли нажать и ускорить процесс, мы были бы признательны.

– Проверю, чтобы сделали. – Шеф было пошел, но обернулся: – Арестуйте кого-нибудь, сержант. Поскорее.

– Стараюсь изо всех сил, сэр.

Глава 12

Сэм провела два часа с Фредди и остальными детективами, приписанными к делу, оценивая, насколько они продвинулись. Пока она занималась О’Коннорами, пришел отчет из лаборатории по квартире Джона: на простынях, в стоках – повсюду – нашли лишь то, что принадлежало жертве.

Начиная чувствовать, что устала до чертиков, Сэм раздала задания, сказала Фредди встретить ее у дома сенатора Стенхауза завтра в девять утра и послала напарника домой. Проведя на ногах пятнадцать часов, она вернулась в свой офис, где обнаружила Ника, сидевшего, задрав ноги на стол, в ее кресле.

– Удобно? – поинтересовалась она, прислонившись к дверному косяку.

Ник сунул «блэкберри» в карман пиджака.

– Ты обещала меня подвезти.

– О, черт. Прости. И ты ждал все это время? Мог бы поймать такси.

– Надеялся уговорить тебя поужинать со мной.

– Не могу. У меня еще миллион дел. – Она помешкала, присмотрелась получше: – Ты убрался на моем столе?

– Просто разложил все по местам. Как ты можешь работать в таком беспорядке?

– У меня своя система. Как я теперь смогу что-нибудь найти!

– Тебе нужно поесть и поспать. Чего хорошего будет для всех, если ты свалишься?

– Так в дополнение к тому, что ты перенес свою дотошность на мое рабочее место, ты еще взял на себя обязанность следить за тем, как я ем и сплю?

На лице у него появилась дерзкая, сексуальная усмешка.

– Рад взять на себя обязательства по обоим фронтам.

– Еда, да. Но спать? Черта с два.

Он пожал плечами, явно довольный, что одержал полпобеды, и спросил, показав на фотографию на столе:

– Кто это?

– Папа. – На снимке Сэм стояла рядом с сидевшим в инвалидном кресле отцом, обняв его за плечи. – Он уже два года, как получил ранение на службе.

– Мне жаль. Как это случилось?

Ступив в тесный офис, она скинула ноги Ника со стола и села.