Роковое счастье

Марковский Наум Авдеевич всю свою жизнь посвятил делу торговли. Это у него получалось, это было его жилкой. Начинал он когда-то с самой мелочи и был почти коробейником. Обладая немалым честолюбием вкупе с примесью еврейской крови в жилах, мелкий торговец вскоре покупал и перепродавал уже более дорогие товары и не поштучно. Конечно, не всегда всё выходило гладко и прибыльно, но каждая сделка, приносившая хоть какой-то доход, придавала Науму Авдеевичу уверенности. А ещё через несколько лет молодой и энергичный, он уже мотался по всей губернии, заключая договоры и контракты на весьма солидные суммы.

Несмотря на неприятные черты лица, он считался завидным женихом. Но молодой торговец был настолько поглощён коммерцией, что на девиц внимания почти не обращал. Немалую роль в этом, конечно же, играли и переживания из-за своей неприглядной внешности.

Как бы то ни было, а после одной из поездок в доме Наума Авдеевича появилась довольно привлекательная девица, у которой на пальце вскоре засверкало обручальное кольцо с бриллиантом. Кто эта девица и какого она роду-племени, никто не знал.

Близкие Наума Авдеевича вскоре начали подозревать, что в его отсутствие таинственная красавица отнюдь не блещет благопристойностью. На это сообщение Наум Авдеевич грубо всем указал не совать нос не в своё дело. Видимо, он лучше знал супругу, а может быть, в браке была даже какая-то договорённость.

Года через два у них появился первенец. Вот тут-то новоиспечённому папаше было не до восторга: у них, у голубоглазых родителей, родился кареглазый Федька! Наум Авдеевич в душе переживал сильно, но виду не показывал и только стал пореже отлучаться из дому. Это несколько отразилось на торговле, зато ещё через два года в семье появилась дочь Ядвига. С одной стороны, Наум Авдеевич был рад, что дочка похожа на него, а с другой – он отлично понимал, что юность её и молодость будут купаться в слезах по уже известной причине. Но это будет потом, а пока Наум Авдеевич места себе не находил из-за уменьшения доходов.

Не выдержав, он вскоре снова начал колесить по всей Гомельской губернии. И снова до успешного торговца начали доходить слухи о непристойном поведении супруги. На сей раз Наум Авдеевич не стал отмахиваться от болезненного наушничества и устроил благоверной хорошую трепку, после которой та вся в побоях долгое время не могла прийти в себя.

Наум Авдеевич немало тогда испугался, но испугался не столько за красавицу жену, сколько за свой необдуманный поступок, который мог привести его на скамью подсудимых. Он уже сильно сожалел и о том, что влюбился в продажную девку и, поддавшись страсти, забрал её из дома терпимости.

«С этим надо что-то делать… Но опрометчивости тут не место…» – подумал тогда Наум Авдеевич, и эта мысль уже не давала ему покоя.

Возвратившись однажды из поездки, Наум Авдеевич застал жену в тяжёлом состоянии. Домашние и прислуга все в один голос уверяли, что ещё вчера она была весела и здорова. Вызванный доктор ничем помочь не смог, и вскоре молодая жена Наума Авдеевича отдала богу душу. Наум Авдеевич погоревал малость для виду, но про себя ещё раз убедился: с деньгами и сметливостью возможно невозможное!

Никто и подумать не мог, что Наум Авдеевич тайно воротился на день раньше…

Годы шли. Дети выросли. Наум Авдеевич уже с гордостью называл себя негоциантом, хотя до этого ему было ещё далековато. Занимался он закупкой у панов и помещиков льна, сена, леса, скота и прочей сельхозпродукции. За многие годы Наум Авдеевич обзавёлся нужными связями, наладил и расширил сбыт товара. Денег хватало, но ещё одна сокровенная мечта, кроме дворянского сословия, не давала ему покоя: не хотел Наум Авдеевич быть одним из нескольких сотен успешных торговцев – в десятку крупных купцов мечтал войти! В гильдии жаждал состоять! Но где ж ты в одиночку-то пробьёшься на такую высоту?!

На сына Федьку надежда была, да синим пламенем и порскнула: получив в руки деньги, Федька враз превратился в пьяницу и вора. Ни уговоры, ни угрозы не произвели должного результата. Поведение Федьки окончательно подтвердило давнишние подозрения Наума Авдеевича: не его это сын! Голым соколом Федька вмиг вылетел в белый свет, а точнее, – на улицу.

Как-то раз уже взрослая Ядвига намекнула отцу, что может помочь ему в торговле, но Наум Авдеевич, придерживаясь каких-то своих убеждений, дал ясно понять, что крупная торговля не женское дело.

Вскоре, выдав наконец Ядвигу замуж, Наум Авдеевич приобщил к делу зятя. В отличие от Федьки, Лешек Сакульский с поручениями справлялся довольно сносно, а со временем даже и сам частенько что-то предпринимал. Но прошло пять лет, и Наум Авдеевич понял: нет в зяте коммерческой жилки, а посему и торговое дело на более широкую ногу им не развернуть.

Заметно сдав и постарев за последние годы, торговец всё чаще задумывался, ради чего он всю жизнь надрывался, для кого и для чего стяжал богатство? Ведь на тот свет с собой ничего не прихватишь, карманы не набьёшь. Не деньги и даже не золото там в цене! Непорочность души – вот богатство, с которым не страшно предстать перед судом Божьим!

А тут, как назло, жена-покойница стала сниться, а следом и чувство раскаяния о содеянном грехе смертном всё чаще скребло душу Науму Авдеевичу. Непонятная тоска и тревога засели в голове старика. С наследством пришла пора определиться. Опасался он оставлять торговлю и нажитое добро зятю, этому высокомерному щеголю – всё промотает.

Вот и решил Наум Авдеевич поторопить его и дочку с рождением ребёнка. Будет внук – появится интерес задержаться на этом свете. Не родится дитё у дочки – впору бы и о спасении своей души грешной позаботиться! Тут уж Наум Авдеевич скупиться не будет – всё пойдёт на пожертвования. Душа-то как-никак своя, а на небеса или хотя бы поближе к ним ох как хочется!

Наум Авдеевич был твёрдо уверен, что ТАМ каждому уготован свой шесток, и место всем будет отмериваться строго по заслугам земным! Вот он и помышлял щедрыми пожертвованиями прикупить шесток повыше.

Ну а пока Наум Авдеевич всё же надеялся дождаться внука. Или внучку – тоже отрада для сердца старика.

Желание Наума Авдеевича, высказанное в форме ультиматума, изрядно встревожило чету Сакульских. Оба втайне понимали, что Ядвига вряд ли уже затяжелеет, а смириться с потерей наследства – это всё равно что накинуть на шею ярмо нищеты. Вот они сейчас и ломали голову, как быть? После нескольких бессонных ночей Ядвига, наконец, спросила супруга:

– В Мазырский уезд вам когда нужно ехать?

– В конце месяца предстоит поездка. Всё никак не угомонится твой папаша. Уже не только в Мазыры, но и на Петриковщине да в Коленковичах подавай ему заготовителей, – ворчливо ответил Сакульский.

– Вот и ладно, – загадочно произнесла Ядвига.

– Что ж тут ладного? Ты бы лучше подумала, как наследство не упустить.

– Так я ж об этом и думаю. И чем дальше будет поездка, тем лучше. Но сначала всё же попробуем провернуть это дельце здесь, на месте.