Роковое счастье
Шрифт:
Да, всё шло как по маслу, и Олеся втайне уже мечтала в большом городе с панычем жить, но…
«Господи! Как я могла такое сотворить?!» – ужаснулась она и, тяжко вздохнув, невесело огляделась. Возвращение из мрачных воспоминаний в полную безнадёгу настоящего не прибавило ей бодрости.
Девица уныло посмотрела на свой товар: яйца в кошёлке да связанные бечёвкой взъерошенные куры, которые, устав вырываться и сбившись в кучку, лишь тревожно вертели головами. На их куриное счастье, они были всем без надобности, а для самой Олеси так и вовсе выходили срамной обузой. Стыдилась красавица сидеть тут на людях да, краснея с непривычки, уговаривать, чтоб кто-нибудь купил её тощих куриц.
На
Горе ударило Олесю неожиданно: коварная нечисть в Волчьем мху жестоко расправилась с её батькой. Так совпало, что это случилось именно в то время, когда перед судом по неизвестной причине Ефимку отпустили на день домой. Но не домой, а к ней, к зазнобе своей спешил парубок! Объяснить хотел, что не виноват он ни в чём! Всё надеялся, что его возлюбленная просто ошибается. Вот только возлюбленная его в доме мельника уже с панычем Зибором тогда миловалась, на порог Ефимку не пустила. Грубо выставила хлопца, причинив обиду крепкую.
Вспоминая те мгновения, Олеся в горечи раскаяния закрывала лицо руками. Она жалела о содеянном, и ей было нестерпимо стыдно – стыдно за ложь, за коварство и… за предательство. Сердце девушки кровью обливалось, и она с трудом сдерживалась, чтобы прямо тут, на людях, не разрыдаться горькими слезами. Душа её грешная каялась! Сейчас каялась, а тогда…
А тогда ушёл униженный хлопец, и вскоре чёрная весть о гибели батьки вырвала Олесю из объятий паныча. Ну как тут не поверить в причастность Ефимки и к этому злодейству?!
И снова Зибор убедил Олесю оговорить Ефимку и в этом преступлении, мол, ему теперь без разницы: семь бед – один ответ. Да вот только «ответ» этот уже и без того на виселицу тянул!
И снова Олеся лжесвидетельствовала, опять оговаривала Ефимку! Твердила, что в день гибели батьки она случайно заметила, как Ефимка у реки смывал кровь с себя и рычал словно зверь. И так складно врала, что порой даже сама начинала верить в слова свои. Конечно, ей и тогда было стыдно, временами и вовсе сквозь землю готова была провалиться. А уж совесть как роптала! Вот только у кого совесть чиста, у того судьба трудна! И Олеся, плюнув на совесть, решительно шла к цели отнюдь не праведным путём. Да, она тогда думала только о себе! А такой грех, как клевета – невелика поруха для неё, переживёт. И пережила бы! Но совершенно неожиданно всё рухнуло во время суда…
Когда все готовы были услышать страшный для Ефимки приговор, в суде неожиданно появился проверяющий чин из Петербурга, да ещё с какими-то бумагами по делу Ефимки. И всё пошло не так! Подкупленные Зибором судебные чиновники тряслись от страху. А дальше – хуже. Из бумаг, предоставленных петербуржским чином, и вовсе выяснилось, что паныч Зибор был отъявленным аферистом и казнокрадом. А тут и паненка Гражина, к всеобщему изумлению, оказалась жива и тоже появилась в суде. Она и рассказала о подлости паныча – его арестовали прямо в зале суда. Ефимку же вместо препровождения на виселицу отпустили на все четыре стороны.
Это был крах всех надежд Олеси! Она думала, что горше быть уже не может! Красавица-иуда и представить себе не могла, что это были пока лишь цветочки. А впереди её ждали завязь и ягодки – завязь жизни выйдет самая настоящая, а ягодки будут горче полыни горькой… Но только испробует красавица их не по порядку: сначала от ягодок её повергнет в шок, а потом уж завязь заставит слезами умываться.
Сперва на ягодное угощение оказалось, что бывший муж Олеси, старый мельник, был не кем-нибудь,
а самым что ни на есть настоящим волколаком. И не умер он поначалу, а почему-то прятался в проклятом урочище. В Волчьем мху он и встретил всех по дороге из суда. Перепуганным людям сразу стало ясно, что в первую очередь жаждал волколак свидеться со своею юной красавицей женой и ведь наверняка не для любовных объятий…Кто-то погиб тогда, а Олесю и остальных спасли Ефимка и пришлый цыган-знахарь. Вдвоём они исхитрились одолеть оборотня. Цыган, однако, жизнью заплатил за такой исход.
От воспоминаний о тех событиях у Олеси сейчас волосы дыбились на голове. Другой бы и пальцем не пошевелил, чтоб спасти такую, как она, а Ефимка не посмотрел, что предала, жизнью рискнул ради…
«Нет, – оборвала мысль Олеся. – Там и другие были. Он и их спасал. Да и вообще…»
В который уж раз девушка снова вздохнула и, не сопротивляясь мрачным думам, снова поплыла по мутному течению воспоминаний…
После непоправимых бед и неудач Олеся тогда смирилась с мыслью, что, на худой конец, и владелицей мельницы быть неплохо. А главное, она точно знала, что Ефимка придёт проситься к ней на работу, и она его, конечно, возьмёт, ибо до этого он уже работал тут и знал все тонкости мельничного ремесла.
И пришёл её бывший ухажёр! С просьбой пришёл, да только, сама не зная почему, отказала она высокомерно ему в первый раз, унизить надумала хлопца, прежде чем взять его как последнего батрака. Для начала всю досаду и злобу замыслила выместить на нём, а там видно будет… Всё-таки сердце её всё ещё трепетало при взгляде в его небесные глаза…
«Боже, что на меня тогда нашло?! Почему я так поступала?! – думала сейчас Олеся и, не находя ответов, нещадно корила себя. – Да-а, знатно, дура, хватила через край…»
Недолго она тогда пыталась справиться со свалившимся на неё довольно небедным по деревенским меркам хозяйством. Вскоре приехали чиновники из управы с приставом и мельницу забрали. Оказалось, что нигде никаких записей о её замужестве нет. Мало того, так её даже из дома мельника выпроводили. А самое худшее – всё хозяйство мельника кто-то выкупил для Ефимки! Всё «её добро» оказалось у него! Вот это судьба расщедрилась на ягодки! От такого ядовито-горького угощения юная красавица просто возненавидела Ефимку! И даже не так – она его ненавидела и… похоже, любила. Впрочем, эти чувства слишком часто ходят рядом.
Витая в горьких воспоминаниях, Олеся уже с трудом сдерживала рыдания.
Да-а, сейчас она сдерживалась, а тогда слёз было пролито немало. Она-то тогда думала, что вот он, предел её страданий! Теперь уж точно хуже некуда! Ан нет, лукавая судьба была совершенно иного мнения. Да и горе с бедой поймали кураж – подавай им компанию побольше. Притянули к себе ещё одну компаньонку – ту, которая втиснулась между цветочками и ягодками…
Завязь! Самая настоящая! В начале осени – аккурат недели три назад – Олеся с содроганием поняла, что беременна! Эта догадка обернулась для неё настоящим кошмаром наяву, тем более что тут же не то с перепугу, не то по какому-то наитию она вдруг и умом, и нутром догадалась, от кого понесла.
Эх, если бы от паныча!
Мысли о том, какое чудовище она может родить от мельника-волколака, поначалу ввергли её в ужас, но со временем эти мысли обозлённой на весь свет красавицы резко сменили направление. Олеся вдруг подумала, что это, возможно, будет её шанс со многими поквитаться за свои слёзы и несбывшиеся мечты.
Воспалённое воображение в розовых тонах рисовало девушке ожидавшее её будущее: «Ты вырастишь матёрого оборотня, чтобы потом лишь тайно указывать на тех, кто причинил тебе страдания! Ты обретёшь невиданную власть!»