Романовы

Наиболее дальновидные политики, например министр финансов С. Ю. Витте, сознавали, что общественное развитие невозможно остановить репрессиями и «мерами полицейского воздействия» и необходима модернизация в политической сфере. Но манифест 1903 года «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» объявил только об отмене круговой поруки в крестьянской общине, обещая реформу местной администрации и требуя соблюдения существовавших законов. Из проекта манифеста Николай II вычеркнул обещание предоставить свободу слова и совести. В 1904 году при Министерстве внутренних дел был учреждён Совет по делам местного хозяйства, к работе которого привлекались представители земств и городов — для правительства это был предел радикализма накануне революции.

В 1898 году по инициативе Николая II министр иностранных дел М. Н. Муравьёв предложил созвать международную конференцию, чтобы обсудить меры, при помощи которых можно «положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастия». На открывшейся в 1899 году Гаагской конференции были приняты декларации о запрещении бомбардировок с воздуха населённых мест и употребления ядовитых газов и разрывных пуль и конвенция о мирном улаживании международных столкновений, учреждён первый международный арбитражный суд — Гаагский трибунал.

Но вскоре сам российский император и его окружение начали авантюру на Востоке, «...взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи. Мечтает под свою державу взять и Тибет. Хочет взять Персию, захватить не только Босфор, но и Дарданеллы», — рассказывал о планах царя военный министр А. Н. Куропаткин. Николай, вопреки мнению своих дипломатов и министра финансов Витте, ввязался в получение концессии на вырубку леса на севере Кореи и сделал участника этого бизнес-проекта статс-секретаря А. М. Безобразова своим советником по дальневосточным делам. «Личная» политика царя способствовала обострению отношений с Японией, срыву мирных переговоров и проигрышу Русско-японской войны (1904—1905). Сухопутные войска терпели поражения, военно-морская база Порт-Артур была сдана врагу, а флот разгромлен в Цусимском сражении. На фоне набиравшей силу революции военная катастрофа воспринималась как результат бездарного правления. Царь же, скрывая следы своего участия в дальневосточной авантюре, изымал бумаги о ней из личных архивов своих министров.

В июне 1905 года Николай II на встрече с германским императором Вильгельмом II на борту яхты у острова Бьёрке близ Выборга без консультации с Кабинетом министров подписал русско-германский договор о союзе, по которому стороны обязывались оказывать друг другу военную помощь. Таким образом, Россия взяла на себя обязательства, противоречившие союзническим русско-французским отношениям. Хорошо ещё, что премьер Витте и министр иностранных дел Ламздорф сумели объяснить царю эту опасность; по их настоянию он направил кайзеру письмо с нереальным предложением дополнить договор декларацией о неприменении его в случае войны Германии с Францией.

1905 год начался расстрелом направлявшейся к царю демонстрации петербургских рабочих. Николай не отдавал приказа стрелять. За несколько дней до побоища он объявил министру внутренних дел Святополк-Мирскому о негласном введении осадного положения и 6 января уехал в Царское Село. Но ни он, ни остававшиеся в столице представители власти не сделали попыток предотвратить кровопролитие. Уже на следующий день на улицы и площади Петербурга вывели солдат, которые 9 января расстреляли рабочих, шедших с хоругвями, портретами царя и царицы, с пением псалмов и «Боже, царя храни!». Погибло около пятисот демонстрантов, было ранено от двух с половиной до трёх тысяч человек.

Николай II доверил свои переживания дневнику: «Тяжёлый день! В Петербурге произошли серьёзные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!» Но встретился он сначала с солдатами, а затем и с отобранными полицией «благонадёжными» рабочими — 19 января: «Принял трёх раненых нижних чинов, которым дал знаки отличия Военного ордена. Затем принял депутацию рабочих от больших фабрик и заводов Петербурга, которым сказал несколько слов по поводу последних беспорядков... Вечером пришлось долго читать; от всего этого окончательно ослаб головою». Он считал, что в стране есть всего лишь «беспорядки», которые можно потушить 50 тысячами рублей, пожертвованными для раздачи вдовам и сиротам. В созданной «Комиссии для выяснения причин недовольства рабочих в г. С.-Петербурге и его пригородах и изыскания мер к устранению таковых в будущем» рабочие участвовать отказались.

«Государь, революция уже началась», — заявил 18 февраля Николаю II новый министр внутренних дел А. Г. Булыгин. И в тот же день с амвонов всех церквей огласили царский манифест, грозивший решительно искоренить крамолу и призывавший к борьбе с внутренними врагами, помышляющими «разрушить существующий государственный строй и вместо него учредить управление страной на началах, отечеству нашему не свойственных».

Николай II всегда шёл на уступки только под давлением обстоятельств. Так было и в августе 1905 года, когда был объявлен манифест о созыве законосовещательной Государственной думы. Но всеобщая политическая стачка в октябре охватила 120 городов России и практически прекратила железнодорожное сообщение по всей стране; бастовали даже Государственный банк и типография, где печатались правительственные документы. В деревне возникли революционные комитеты, Советы крестьянских депутатов; появились «крестьянские республики». 12 октября министры доложили царю, что военной силой для подавления «смуты» они не располагают — солдаты ненадёжны, а верные войска с Дальнего Востока доставить нельзя. Лишь после того, как высшие сановники империи во главе с Витте объяснили царю безвыходность положения, он подписал 17 октября манифест о «даровании» народу гражданских прав и законодательной Думы.

«Конституционное самодержавие»

В те дни царь Николай II был готов бежать из Петергофа за границу на германском военном корабле, но революции не хватило сил для упразднения монархии. Её результатом стала новая политическая реальность: в стране впервые появились парламент и более пятидесяти легальных политических партий, сотни профсоюзов. Разрешались — правда, под контролем полиции — съезды и собрания. Была упразднена предварительная цензура для книг, восстановлена автономия университетов, сокращены рабочий день и сроки военной службы, восстановлена автономия Финляндии и разрешён выпуск газет и журналов на национальных языках. Миллионы людей впервые приобрели опыт организации, борьбы за свои права, получили возможность открыто выражать свои взгляды, потянулись к печатному слову и культуре — стали превращаться из верноподданных в граждан.

Двадцать седьмого апреля 1906 года залы Зимнего дворца заполнила пёстрая толпа. Придворные с недоумением и страхом рассматривали «гостей» в потёртых пиджачных парах, а то и в крестьянских свитках. Неловко чувствовал себя и хозяин. Николай II заявил депутатам созванной вопреки его желанию Государственной думы, что для «благоденствия государства необходимы не только свобода, но и порядок на основе права». Революция сделала невозможным возвращение к прежнему патриархальному самодержавию. Но после окончания процедуры, когда думцев отправили на пароходах по Неве в Таврический дворец, императрица-мать увидела на лице сына слёзы и услышала его обещание: «Я её создал, и я её уничтожу... Так будет».

Принятые в апреле 1906 года Основные законы Российской империи создали такое политическое устройство, определить которое затруднялись и современники, и исследователи. Бюрократы вроде С. Ю. Витте и П. А. Столыпина употребляли формулировки типа «представительный образ правления». Учёные-правоведы говорили о «думской монархии» или «особом типе монархического конституционализма». Николай II полагал: «В России, слава Богу, нет конституции» — и столь же искренне не понимал никакого народного представительства, называя его «парламентриляндией адвокатов».

Седьмая статья Основных законов гласила: «Государь император осуществляет законодательную власть в единении с Государственным советом и Государственной думой». Император назначал министров и председателя Совета министров, объявлял чрезвычайное положение и амнистию, осуществлял высшее государственное управление, руководил внешней политикой. Согласно статье 11, он отдавал «повеления, необходимые для исполнения законов», то есть имел право толковать законы и издавать подзаконные акты.

Законы должны были обязательно проходить через Государственную думу и Государственный совет, но никакой закон не мог «восприять силу без утверждения государя императора». Дума рассматривала и утверждала государственный бюджет; но не могла сокращать расходы на двор, платежи по государственным займам и все расходы, предусмотренные законами и утверждёнными штатами; таким образом, оказывались «забронированными» до 40 процентов статей бюджета. Правительство не назначалось Думой и не отвечало перед ней. Статья 87 разрешала правительству в период роспуска Думы проводить меры указами, подлежавшими утверждению на следующей думской сессии.