Росомаха
Шрифт:
Илья почувствовал спазм в животе. Несмотря на мрак, на невозможность разглядеть детали, он почувствовал запах крови. Быть может, не попади лезвие в сердце, Виктор был бы еще жив. Его убили только что.
Назаров переступил убитого, шагнул к ближайшей спальне. Там он обнаружил Люду — она стонала и дергала руками и ногами, словно лежала на льду и тщетно пыталась встать. Назаров проверил другие комнаты, убедился, что больше в доме никого нет, и крикнул Илье:
— Открой сержанту! Пусть звонит Левину.
Кое-как перешагнув Виктора, Илья прошел к входной двери. Пока сержант звонил
— Что с ней? Ранена?
Назаров покачал головой.
— Похоже, в этом доме история повторилась.
— Что? — не поверил Илья.
— Ее довели до такого состояния, что случился выкидыш.
У Ильи ослабли ноги.
— Я не знал, что она была беременна.
— Это ничего не меняет. Помоги-ка мне положить ее на кровать.
Илья, мерявший шагами гостиную, услышал звук отъезжавших машин. Он приоткрыл парадную дверь, выглянул наружу.
От дома Короткевичей отъезжали катафалк и машина оперативников из Города. Илья проводил их взглядом, поколебался, медленно прикрыл дверь. До сумерек еще есть время, но Илье очень не хотелось оставлять Олю с Данилой хотя бы на полчаса.
Он и так почти всю первую половину дня провел в доме Короткевичей, с того момента, как приехала следственная группа. Он отвечал на вопросы, помогал Левину присматривать за Людой. Он сам позвонил родителям Виктора, сам встретил их, когда те приехали спустя полтора часа. И еще Илья напоминал Назарову: Люду нужно оставить в поселке, иначе она рискует не приехать живой в Городскую клинику.
Потом Илья ушел. Он беспокоился за свою семью, и он уже не был нужен в доме Короткевичей.
Время шло, но странно — спать не хотелось, несмотря на бессонную ночь. Илья постоянно выглядывал на улицу, чтобы убедиться — в доме Короткевичей все еще находится следственная группа. В мозгу же болезненно билась мысль: моя семья — следующая? И если да, как этого избежать?
Сейчас, увидев, что можно вернуться к соседям и поговорить с Назаровым, Илья понял, что хочет не столько выяснить, что раскопала следственная группа, сколько потребовать от Назарова защиты своей семьи.
Да, пусть капитан обеспечит Илье это, если ему не хватило силенок убедить Городское УВД, что в поселке необходимо ввести чрезвычайное положение!
Илья прошел в спальню сына. Мальчик задремал, и Оля сидела рядом, легонько поглаживая его по спине. Они посмотрели друг другу в глаза. Илья сказал:
— Я выйду к Короткевичам. Постараюсь недолго. Справишься без меня, хорошо?
Она промолчала, хотя хотела что-то сказать, и потому Илья молча ждал. Наконец, он не выдержал:
— Ты что-то хотела спросить? Говори, Оля.
Она опустила голову, глянула на спящего сына.
— Мы можем попросить, чтобы милиция вывезла нас?
— Оля, ты же знаешь…
— Пусть закроют нас в своей машине и везут, что бы мы ни требовали от них. Если мы даже начнем кричать и стучать в дверцу, пусть они не останавливаются, — она подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Мы ведь можем договориться с ними об этом заранее?
Илья ответил не сразу. На минуту ему показалось, что Оля предлагает дельное решение. Он поговорит с Назаровым, и тот наверняка
все уладит. Да, им будет плохо, когда машина, в которой их закроют, окажется на выезде из поселка, и нервишки они себе подпортят. Но выбора, кажется, нет. Придеться помучиться, зато на этом все закончится. Раз — и проблем больше нет. Черт с ним с этим домом. В крайнем случае, они продадут его за полцены, так и не вернувшись больше в поселок.Правда, пугало, как это перенесет Данила, но его можно усыпить перед отъездом. Дать снотворное и немного подождать.
Привлекательность варианта исчезла, как только Илья вспомнил о Даше, о том, что она скончалась, когда ее вывезли из поселка. И, судя по всему, им всем грозит то же самое, если в один прекрасный момент игнорируют мольбы вернуть их обратно.
Илья покачал головой.
— Нет, Оля. Ничего не получится. Мы можем не доехать живыми. Я не хочу рисковать тобой и Данилой.
Оля не спорила — она молча кивнула.
— Я ненадолго, — повторил он и вышел.
В доме Короткевичей было слишком уж тихо. Как будто кроме капитана, его помощника и доктора Левина никого не было.
Илья прошел в дом, остановился, глядя на капитана. Тот отдавал последние распоряжения сержанту — помощник вместе с доктором собирались уходить.
Пока капитан выходил на крыльцо, Илья осторожно заглянул в спальню Люды. Ее там не было. Илья вышел, огляделся, заглянул в общую комнату, потом в спальню ее сына. Никого. Может, Люда в ванной? Удалилась от всех, закрылась, игнорируя, что в ее доме все еще посторонние люди? Похоже на то.
Илья вернулся в прихожую, которая у Короткевичей больше напоминала гостиную. Назаров коротко глянул на него, тяжело вздохнул и опустился на стул у окна. Достал сигарету, зажигалку. Капитан собирался закурить… в чужом доме!
Илью кольнуло нехорошее предчувствие.
— Как себя Люда чувствует? — спросил он.
Назаров затянулся и после паузы ответил:
— Ее здесь нет.
— В смысле? Ее увезли в Город?!
— Нет. Ее… Она умерла пару часов назад.
— Что? Как она…
— Она повесилась.
Несколько минут они молчали. Назаров нервно докуривал сигарету и словно прятал лицо за сгущавшимся в прихожей дымом. Илья просто не знал, как дальше вести разговор. Он собирался потребовать от капитана защиты для своей семьи, но на фоне трагической смерти Люды это требование показалось едва ли не циничным.
И беременна не только его жена. Сколько еще таких наберется на семь тысяч населения? По меньшей мере, несколько десятков. Но даже будь таких женщин и девушек две-три, они тоже хотели бы получить защиту.
Назаров затушил окурок, поглядел себе под ноги, поколебался и бросил его на пол.
— Она вроде как задремала, — заговорил он. — Ну, я и решил, что лучше оставить ее одну в спальне. Когда кто-то из следственной группы заглянул туда, было поздно. Ее тут же вынули из петли, но она уже была мертва.
— О, Боже мой, — прошептал Илья.
— Если бы не шум такого количества народа в доме… Я что-то слышал за полчаса до того, как все обнаружилось. Подумал еще, что Люда кому-то звонит по мобильнику. Решил не мешать. Оказалось, я уловил ее предсмертные хрипы.