Росомаха

Они разошлись, Назаров поспешил вокруг дома. На заднем дворе он оказался раньше Белого. Убедился, что здесь никого нет, увидел сержанта, махнул ему.

— Проверь соседний двор. Я к парадному входу.

Тищенко все еще пытался вызвать хозяев.

— Не открывают, — сказал он подошедшему капитану. — Но, кажется, дома кто-то есть.

— Думаю, бестия в плаще до них не добралась, — пробормотал Назаров. — И на том спасибо. Ладно, черт с ними, не стучи. Они нам не помощники. Давай-ка, лучше их соседей обойдем. Может, кто чего скажет.

Тищенко засопел, кивнул.

— Только я умоляю тебя, Саша. Будь осторожен. Может случиться так, что в каком-то доме уже некого будет спрашивать.

Данила нехотя ел манную кашу. И то лишь потому, что мать его очень просила.

Илья смотрел на сына, и у него внутри что-то болезненно сжималось. Сын похудел за считанные дни, и пришлось обратить внимание на то, как он ест. Хорошо хоть Оля восприняла это спокойно — заставить ребенка есть. Раньше они такого не практиковали. Хочет — ест, хочет — не ест.

Похоже, Данила распробовал, отвлекся и заканчивал с едой веселее, когда Илья заметил, что Оля вздрогнула. Жена странно вскинула голову, оторвавшись от наблюдения за сыном, и посмотрела в окно.

Илья тоже посмотрел в окно. Во дворе все было по-прежнему. Он перевел на Олю вопросительный взгляд.

Она скользнула ладонью Даниле по голове и шагнула к выходу из кухни.

— Ты куда? — спросил Илья.

— Я сейчас. Налей ему сока.

Она вышла, но Илья не пошевелился. Он видел, как изменилось лицо жены. Казалось, она услышала нехорошую весть. Его самого кольнуло беспокойство.

Илья шагнул было за ней, остановился, глянул на сына. Мальчик сидел, не шевелясь, застыв с зажатой в руке ложкой, и смотрел вслед матери. Тарелка была пуста.

— Данька, подожди, — бросил ему Илья. — Сейчас будешь пить сок.

Илья вышел, чувствуя, как похолодела спина. Он думал, что Оля пошла в спальню, но ее там не было. Илья обернулся и в этот момент услышал сдавленный всхлип. Казалось, Оля плакала, сдерживаясь, чтобы ее не услышали. Илья нахмурился, догадавшись, что она в гостиной.

Что еще случилось?

Он вошел в гостиную.

Оля стояла у окна, на кого-то глядя, и… зажимала рот ладонями. С силой зажимала. Илья ошибся, приняв всхлип за сдавленное рыдание. Нет — жена пыталась сдержать вопль! Ее уже трясло, в таком она была напряжении, и, тем не менее, она не сходила с места.

Он бросился к ней.

Жена его заметила, и ее прорвало — она закричала.

Перед домом была… старуха в фиолетовом плаще. Старуха сидела на корточках и что-то поднимала с земли.

Илья растерялся. Он ждал старуху не раньше сумерек, и ее появление перед домом днем шокировало его. Он видел, как старуха выпрямилась, как из-под капюшона посмотрела на фасад дома, и лишь оборвавшийся крик жены вывел его из ступора.

Оля попятилась от окна, расширенными глазами глядя на застывшую старуху.

Илья рванулся к входной двери, остановился, вспомнив о ружье. Несколько секунд он колебался, обязательно ли выйти к старухе вооруженным, потом все-таки проскользнул в спальню и схватил ружье.

Когда он выскочил на крыльцо, старуха уже находилась по другую сторону забора и уходила к соседнему дому.

— Стой! — выкрикнул Илья.

Она не отреагировала, и он вскинул ружье.

— Остановись, пока я не выстрелил!

Старуха повернула к нему голову, но не остановилась. В ее движениях даже спешки не появилось. И, казалось, она невозмутимо рассматривала того, кто пытался ее остановить.

Илья колебался. Он не был хорошим стрелком, и с момента походов в стрелковый тир прошло слишком много времени, но расстояние было незначительным — Илья мог подстрелить старуху. Но в последний момент что-то не позволило ему нажать на курок. То ли неуверенность, что именно эта старуха являлась виновником гибели семьи Короткевичей, то ли понимание, что он просто не сможет кого-то застрелить, тем более, безоружного.

Впрочем, мелькнуло что-то еще.

Ощущение, что выстрел ничего не даст. Непонятно, почему, но старуха останется невредимой. Не потому ли она так хладнокровно уходила, пока он в нее целился?

Пока Илья медлил, старуху скрыл угол соседнего дома — она зашла во двор. Илья мог выскочить на улицу, и тогда старуха снова оказалась бы в поле его зрения, но с него уже хватило. Все равно он не выстрелит. Потому что… это ничего не изменит.

Илья вытащил мобильник, вызвал Назарова.

— Случилось что? — голос участкового был недовольным, как будто его оторвали от важного дела.

— Старуха… — вымолвил Илья.

— Где?

— Возле соседнего дома.

— Продержись три минуты.

— Говоришь, она что-то поднимала с земли? — переспросил Назаров.

Илья кивнул.

Они стояли перед его домом и, хотя старуха уже скрылась из этой части поселка, не причинив никому вреда, по-прежнему посматривали по сторонам. Двое помощников Назарова сидели в машине и курили.

— Да-а, — протянул капитан. — Где-то я это уже слышал. И не один раз. То, что она что-то поднимает с земли. Вот тварь.

Он заглянул Илье в глаза, и тот решил, что Назаров хочет спросить, почему Илья не выстрелил. Назаров промолчал. Действительно, какой смысл обсуждать то, чего не изменишь? Тем более, если нет определенного объяснения?

Илья вздохнул.

Он с трудом анализировал услышанное от Назарова. Не укладывалось в сознании, что звонок капитану застал его с помощниками за прочесыванием южной части поселка, где еще утром видели старуху в плаще. Получалось, она запросто ходит по городу, открываясь множеству людей. И когда? Днем!

Примчавшись сюда, Назаров отказался от услуг Ильи, намекнув, что ему лучше остаться с семьей. Илья был ему благодарен. Как бы он проверял соседние дворы, ежесекундно спрашивая себя, не приникает ли в этот момент старуха в его дом?

— Значит, и здесь никаких следов? — спросил Илья.

Назаров кивнул.

— И здесь. Мы не так-то быстро приехали, Илья. Она могла уйти в лес.

Он замер, словно вспомнил что-то важное. Илье он напомнил человека, у которого вдруг выпала зубная пломба.