Россия HELL
Шрифт:
Метровый пласт земли отделился, открыв ржавый люк.
Антон ударом кулака сбил замок и откинул крышку.
– Проклятье! – прошипел Викентьев. – Почему не доложили о подземных коммуникациях?!
– На планах ничего такого не было, – сказал Барановский. – Наверное, это что-то очень старое.
– А чуть глубже копнуть мозгов не хватило?! Выгнать бы вас всех, да работать будет некому.
Антон обернулся, помахал им рукой и спрыгнул вниз.
– Чертов робот, – пробормотал Барановский.
***
Когда
– Интересно, – сказал Барановский. – Что у него с глазами? Такое впечатление, будто…
– Ничего интересного, – перебил Викентьев. – Вырезали старые, вставили новые. Модифицированные протезы. Как и половина организма.
– Жуткое зрелище.
Минут десять было тихо.
Молчало ранчо.
Молчали на позициях бойцы спецподразделений.
Копы на пригорке достали бумажный пакет и чавкали пончиками.
– Уже придумал, как будешь перед начальством оправдываться? – не выдержал Барановский. – Ты сейчас, получается, Мастерса «Сигме» отдал. С потрохами. А что в «Сигму» попало, то пропало.
Ответить Викентьев не успел.
Почву под ногами вдруг повело, будто внизу заворочалось что-то большое. Асфальт на дороге треснул, с шипением выпустив облако пара. Донесся чей-то приглушенный вопль, и в то же мгновение на месте бункера вспух огненный шар.
Приземистую конструкцию разнесло вдребезги, будто стеклянную. Мелкие осколки бетона забарабанили по крышам. Откуда-то донеслась пулеметная очередь, но быстро захлебнулась.
Снова все стихло.
Наконец, медленно отворилась дверь виллы.
На пороге возникла двухметровая фигура в дорогом костюме и приглашающе взмахнула рукой.
– Кажется, он даже не запачкался, – сказал Барановский.
***
Викентьев быстро шел по коридорам виллы, перешагивая через трупы охранников. Барановский едва поспевал следом.
Вилла была оформлена в классическом английском стиле, с вычурной мебелью, картинами и гобеленами. Было заметно, что хозяин фанатеет от викторианской эпохи.
Марк Мастерс, бывший сенатор от штата Калифорния, создатель экологических организаций и фондов по защите демократии, сидел в библиотеке у потушенного камина. Рядом на столике стояла бутылка виски, судя по простоте и запыленности, не менее чем столетнего возраста. Вокруг на пятиметровую высоту вздымались шкафы, плотно забитые золочеными книжными корешками.
– Эдуард, – Мастерс отсалютовал Викентьеву бокалом. – Мог бы позвонить, договориться о встрече. Не пришлось бы устраивать фейерверки.
– Без фейерверков, ты бы уже давно свалил в Аргентину.
Мастерс вздохнул.
– Увы, Аргентина теперь ваш союзник. Я бы свалил в Афганистан. Там у меня до сих пор друзья.
– Нисколько не сомневаюсь.
Викентьев подтащил к камину кресло с выгнутыми
ножками и цветастыми подушками. Сел, плеснул виски в один из бокалов.Мастерс рассмеялся.
– Что меня всегда веселило, так это ваша русская бесцеремонность.
– Сам не возьмешь, никто не предложит.
– Тоже верно.
Мастерс глянул на застывшую у дверей делегацию. Задержал взгляд на Антоне.
– Так чем обязан столь настойчивому визиту? Я уже сделал все, что вы требовали. Переписал активы, закрыл фонды, отдал бумаги. У меня осталось только это ранчо. Хочешь и его забрать? Тут только быки и коровы. Умеешь обращаться с коровами?
– Я умею обращаться с козлами. Вы научили.
– О, это достижение. С козлами труднее, чем с коровами. Так ты пришел поискать здесь козлов?
– Уже нашел. У нас появились новые сведения о твоей деятельности. Оказывается, ты был недостаточно откровенен.
Викентьев бросил на столик тонкую папку с бумагами.
Мастерс взял ее, небрежно полистал, криво усмехаясь.
– Только не говори, что вы всерьез поверили старине Дональду и его бредням о глубинном государстве. Это сказки для реднеков. Я думал, вы умнее.
– Сказки или не сказки, мы сами решим. Мне нужен твой контакт с этими людьми и список всех, кто тебе известен. А также их возможности, планы и почему во всех перехваченных донесениях упоминается 4 июля. Что должно произойти 4 июля?
– Ну как же, Эдуард! – Мастерс развел руками. – 4 июля вся Америка празднует день своей независимости. Праздновала. Может, и в этот раз будет праздновать. Сидя в подвалах. Не знаю, чем тебе еще помочь. Я вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь. А этими бумажками можно разве что подтереться.
Он бросил папку обратно на столик.
Викентьев вздохнул.
– Ясно. Не хочешь по-хорошему, – он склонил голову к рации и нажал кнопку. – Заводите.
Из коридора донесся какой-то шум, возня.
К Мастерсу подскочили двое спецназовцев, схватили за плечи и прижали к спинке кресла.
Дверь распахнулась.
Запыхавшийся Багор с трудом втащил внутрь упирающуюся рыжеволосую девчонку в клетчатой школьной юбке. Девчонка остервенело сучила ногами и била оперативника по спине скованными руками. Рот был заклеен скотчем, и от натужных глухих воплей ее лицо уже было пунцовым, как вареный рак.
– Дженни! – Мастерс было вскочил, но тут же был усажен обратно спецназовскими лапищами. – Ублюдки! Как вы ее…
– Хочешь знать, как мы ее нашли? – Викентьев попробовал виски. – Ты же не думаешь, что твоя прислуга настолько верна, что не может шепнуть пару слов про частный закрытый колледж.
Багор подтащил девчонку к массивному обеденному столу, нагнул и ладонью вдавил ее голову в столешницу.
– Отпустите ее, – сказал Мастерс, стараясь говорить спокойно. – Она здесь не причем.
– Она твоя дочь, – сказал Викентьев. – Она не может быть не причем. Ты будешь говорить? Повторить вопросы?