Розы в декабре

охватило отвращение ко всему происходящему: к дикой бешеной музыке, пошлым

разговорам, ярким огням и мрачной атмосфере и более всего к перегару, которым

дышал на нее Джефри.

Лучше бы она пошла в театр. Теперь надо тихонько смыться, не ссорясь с Зеллой.

Такая возможность представилась, когда все решили поехать куда-нибудь еще.

Джефри вызвался везти ее в своей машине. По дороге она уговорит его высадить ее

у дома. Краем глаза Фиона заметила, что недовольный чужестранец также

собирается уходить и что его спутница явно была бы не против остаться. Господи, сколько же несчастливых, скучающих и не знающих куда себя деть людей в этом

мире.

На стоянке машины то отъезжали, то подъезжали. Машина Джефри со всех сторон

была зажата другими автомобилями, что его очень разозлило. Остальные уже

расселись по машинам и отъехали, а они только добрались до его “ягуара”.

— Кажется, мы остались одни, — хрипловатым голосом пробормотал Джефри и нажал

на газ. Машина вместо того, чтобы двинуться вперед, рванула назад. Что-то

хрустнуло, послышался предостерегающий крик. Но было поздно. Джефри с

проклятиями нажал на тормоз. Фиона выбралась из машины. Ругаться было

бессмысленно. Джефри включил не ту скорость, вот и все.

Перед ней стоял чужестранец! Он окинул ее ледяным взглядом.

— Нет смысла попусту объясняться с пьяным. Боюсь, на вашей машине ехать нельзя, но вы сами виноваты. Сегодня лучше проспаться. Если бы вы выехали на дорогу, не

миновать неприятностей. Могу я вас подбросить домой?

— Старина, — вмешался Джефри, — мы едем в другой клуб. Возьмем такси. Кто в это

время сидит дома?

— Я, — резко остановила его Фиона. — Я вызову такси, Джефри. Сначала подвезу

тебя, потом поеду к себе.

Джефри начал что-то возражать, и тут неожиданно вмешался иностранец: — Не знаю, с какой стати мне вообще заниматься вами, но лучше, пожалуй, я вас

обоих довезу.

Он открыл заднюю дверцу своей машины, взял Джефри под локоть. Фиона затаила

дыхание. Джефри не выносил такого обращения. Сейчас он что-нибудь выкинет, но, к немалому ее удивлению, Джефри послушно залез в машину и забился в угол. Она

почувствовала, как ее берут под локоть, и позволила подсадить себя в машину, хотя внутренне вся кипела от такого обращения.

Джефри сделал вялую попытку восстать против столь неожиданного завершения

вечера, но незнакомец был неколебим и первым высадил его. Он не долго

провозился с ним и вернулся с видом человека, отделавшегося от неприятной, но

неизбежной обязанности. Спутница с кошачьей мордашкой впервые за все это время

подала голос:

— Почему мы едем так? Разве мы сначала не отвезем эту… эту девушку?

— Сначала я отвезу тебя, Флер. Мы закончили разговор. Больше говорить не о чем.

— Голос его был жесток, словно гнев и раздражение, которое он испытывал по

отношению к Джефри и Фионе, перенеслись на его приятельницу.

Женщина не произнесла ни слова.

Они въехали в центр города и остановились перед одним из больших отелей.

Молодой человек отсутствовал ровно столько, сколько необходимо, чтобы проводить

спутницу до дверей отеля и войти с ней внутрь. Машина тронулась с места, и он

спросил, куда ехать. По всем данным он не был британцем. В его английском не

было специфической интонации; он слишком четко выговаривал окончания слов. В то

же время у Фионы не сложилось впечатления, что он из Канады или из Южной

Африки. При мысли о Южной Африке Фиону внезапно пронзила боль, ей чуть не стало

плохо. От запаха виски, которое плеснул ей на юбку Джефри, ее чуть не

вывернуло. Незнакомец словно почувствовал ее состояние и опустил стекло. Фиона

расстегнула жакет из белого вельвета, надетый поверх платья с глубоким

декольте. Машина остановилась.

— Вы в квартире живете? — спросил он, рассматривая дом.

— Да.

— Я провожу вас до двери. А то вы не откроете.

В голосе не было ни капли теплоты, только деловитость.

— Спасибо, не надо. Со мной все в порядке. Ключи в сумочке.

— Вы можете не разобраться с ключами, — с усмешкой заметил он. — Лучше я

поднимусь с вами.

— Как вы смеете! Со мной все в порядке. Это мой спутник выпил лишнего. Я… я.

— К собственному ужасу она почувствовала, что голос изменил ей. Она слышала

себя как будто со стороны, издалека. Господи, не хватало только еще лишиться

чувств… такого с ней в жизни не бывало… Фиона вся вдруг обмякла и плавно

сползла на асфальт к ногам ненавистного чужестранца.

Она пришла в себя и поняла, что ее несут по лестнице, затем ставят на ноги, и

она стоит или, вернее, висит на своем спутнике, а он вставляет ключ в замок.

Затем он снова поднял ее, внес в комнату и опустил на диван. Фиона сделала

попытку обратиться к нему, но безуспешно.

— Подождите, — остановил он ее, открыл дверь и нашел крошечную кухоньку.

Вернувшись со стаканом воды, он приподнял ее голову и поднес стакан к губам.

Она хотела было сесть, но он удержал ее. — Не двигайтесь. Мне бы не хотелось, чтоб вы снова отключились. — Он помолчал и добавил: — Не понимаю, как девушки

пьют эту дрянь. Право, вам это не к лицу.

— Да откуда вы взяли. Просто мне стало плохо. Вы никогда не видели, как падают

в обморок?

Он с иронией посмотрел на нее:

— Милая девочка, вы что, меня за идиота принимаете?

Он окинул взглядом комнату с ее ультрамодной обстановкой, резкими пятнами

абстрактных картин, яркими обоями в красную полоску и золотой дальней стеной, с

недоумением увидел подвенечный наряд, фату с венцом из флердоранжа, столики, заваленные подарками.